Часть 74
1 февраля 2026 г., 11:20
Примечания:
Приятного чтения.
Еле как раскрыв свои глаза, Шэньян щурится от яркого света от лампы. Он пытался пошевелиться, но естественно у него выходит плохо, из-за чего он тяжело вздыхает. Ну конечно. Сотрудники этой лечебницы решили его привязать к кровати, и не абы чем, а естественно цепями из мистикамня. Просто фантастика. Белый потолок, белые стены... Спустя какое-то время, Шэньян всё же слышит, как кто-то зашел в комнату. Это был видимо психиатр, который частенько любил захаживать к нему.
— Доброе утро, Ллойд Гармадон. Или мне лучше опять называть вас Шэньян Нефрит, коим вы себя называете? -монотонным голосом пробормотал психиатр, глядя на лежачего Шэньяна. Тот закатил глаза, и только с запозданием ответил:
— Я уже сказал вам, Ллойда здесь нет. Сколько раз мне повторять? Идиоты. - пробурчал Шэньян, отведя взгляд от психиатра.
— Как вам угодно. Тем не менее, из-за того, что ваше поведение слегка улучшилось, мы переводим вас с одиночной палаты в общую палату, где находятся несколько пациентов. Вы показываете медленный, но всё же недурной результат, поэтому вы заслуживаете наконец социализироваться в полной мере. Пройдемте с нами. - в этот же момент, шокированного Шэньяна всё же отвязывают от кровати, и два санитара берут его под руку, так как Шэньян провел на кровати несколько дней, из-за чего ему было трудно идти. Шэньян всё еще не мог поверить в то, что эти придурки всё же решил поместить его, из всех людей (хотя он не человек) в палату с остальными. Замечательно. Теперь придётся терпеть не только работников психиатрической больницы, так еще и его обитателей, которые будут явно не в своём уме.
Когда его привели в совершенно другое крыло, в какую-то комнату с несколькими кроватями, Шэньян тут же оценил обстановку: здесь находились, по первому впечатлению, самые обыкновенные люди, которые, казалось, оказались здесь по той же примерно причине, что и он. Здесь находилось всего четверо человек и пять кроватей. Блеск. Ну по крайней мере ему досталась кровать ближе к стене, поэтому он сможет легко отвернуться от своих надоедливых соседей.
— Здесь вы будете проживать до тех пор, пока не начнете буянить. Правила вы уже знаете, Господин Нефрит. Санитарки всё также будут приносить вам еду и отводить в уборную. Единственное отличие в том, что пока что мы вас будем привязывать к кровати и вашему креслу реже, до тех пор, пока вы окончательно не успокоитесь. Но естественно, оковы из мистикамня никто с вас не снимет, так что не надейтесь. Надеюсь вам не нужно напоминать правила общения с другими больными, Господин Нефрит. - сказал психиатр. На его лице появилась еле заметная ухмылка.
— Ну-с, не буду вам мешать. Удачи вам адаптироваться к новой среде обитания, Господин Нефрит. Я приду к вам позже. - с этими словами, психиатр вместе с санитарами покинули комнату, оставив Шэньяна с его озадаченными соседями. Никто не пытался заговорить с Шэньяном, так как видимо были наслышаны о том, насколько он жесток и силен был. С ним никто толком не хотел разговаривать до тех пор, пока какая-то незнакомка не начала пристально смотреть на него, как на какого-то инопланетянина. Шэньян тут же отвел взгляд, не желая вести беседы с простыми смертными. Но та девушка была очень настырной. Она присела на кровать, немного приблизившись к краю кровати.
— Привет, как тебя звать, новенький? - ее голос показался Шэньяну каким-то подростковым, с неправильно произнесённым звуком "р". Шэньян тут же поморщился и отвел взгляд, пытаясь не смотреть на эту чудаковатую особу. Он пытался не смотреть, ничего не говорить, но вскоре сдался, когда понял, что это было бесполезно.
— Ты действительно не знаешь меня? Все знают, кто я. - фыркнул Шэньян, взглянув на нее с пренебрежением. Девушка заметно нахмурилась, но не сдалась.
— Меня зовут Алиса. И да, я не знаю тебя. - пробормотала Алиса, озадаченно глядя на Шэньяна. Тот закатил глаза, всё же представившись:
— Шэньян Нефрит. - сухо ответил он, после чего увидел намек на понимание в ее серых глазах.
— А... Вот значит как. Вот почему с тобой никто так и не заговорил.. Хах, не удивительно. Ты же ведь тот самый безумец, который воскресил Гармадона. - пробормотала Алиса, прищурившись. Шэньян невольно поежился из-за ее пронзающего взгляда, но ничего не сказал. Он лишь самодовольно хмыкнул, обдумывая всевозможные планы побега из этой чёртовой дыры. Для начала ему определённо стоило узнать, кто в этом отделении главный, или хотя бы пользуется хорошей репутацией...
Вскоре Шэньян заметил, что та странная девчонка по имени Алиса отошла к остальным, начав с ними вести непринуждённую беседу, как будто его и не существовало вовсе. Блеск. Значит, эта странная, придурковатая идиотка имела здесь своего рода "авторитет"... Как интригующе. Он невзначай ухмыляется, наблюдая за их беседой. Кажется, его пребывание здесь будет весьма интересным...
***
Шли недели, и, казалось, Шэньян уже полностью адаптировался к жизни в психбольнице. С Алисой оказалось вести дела и разговоры легко, даже несмотря на косые взгляды от остальных. Как оказалась, эта девчонка была здесь совсем не по простой причине. У нее был весьма специфический диагноз, из-за чего ее часто любили унижать. Но из-за своего влияния на наш отдел и ее дружков, кажется, они ничего не могли сказать в ее присутствии. И я оказался одним из этих "дружков". Это случилось слишком быстро, и я сам сначала не понял, как это произошло. Но, кажется, меня это всё устраивало. С Алисой никогда на удивление не было скучно, даже несмотря на ее до боли раздражающий диагноз. Иногда хотелось придушить эту дуру, но с ней было как будто... Выгодно? Да, пожалуй, я назову это так. Ее дружки, которые не отличались по моему "скромному" мнению особым интеллектом, наверное раздражали меня больше. Из-за того, что они якобы знали Алису годами, они думали, что являются самыми важными людьми в её жизни. Хотя, когда я оставался наедине с ней, казалось, что-то необъяснимое развязывало её язык, что странно, ведь при всех она никогда ничего толком о себе не рассказывала. Но судя по ее словам, ее так называемые "друзья" были всего лишь чем-то обыденным, шаблонным для неё. Она не видела в них настоящей поддержки, так как считала, что вряд-ли её кто-то вообще поймёт, особенно кто-то из парней, коим являлись её оба друга. Хотя, по иронии судьбы, на меня это вообще не распространялось. Алиса рассказывала мне практически всё: ее прошлое, дом, семья, переживания, увлечения и всякую прочую дребедень, которую я слушал в полуха. Но, признаться честно, нашел я и некоторые схожести с этой несчастной, больной девчонкой: она не чувствовала по-настоящему ничего. И это было то, чего я не в ком ранее не обнаруживал. Все люди для меня были чересчур эмоциональными и раздражающими, но она, казалось, стала исключением, стала чем-то... Аномальным? И с тех пор, кажется, меня прорвало также: я постепенно рассказывал о себе больше и больше, даже не зная зачем. Я привык оставаться всегда в тени, быть выше людского и подобного рода мусора, но с ней, казалось, это было невозможно. Она будто бы всё прекрасно понимала, даже несмотря на сложность моего существа. И, что самое главное, она не видела моей обманчивой, красивой оболочки, как это делают другие. Нет. Ее будто бы и не волновала моя маскировка, и её глаза иногда пронизывали меня насквозь, видя мою настоящую натуру. Меня это не пугало, а скорее настораживало. В те редкие моменты я ненавидел взгляд ее пронизывающих, стеклянно-серых глаз, которые пытались прочитать меня. Но Алиса лишь беззлобно усмехалась на мои попытки отвернуться, хватая меня за руку. Теплота чужой руки на моей всегда выбивала меня из колеи, из-за чего следовала очевидная реакция отталкивания. Алиса на это ничего не говорила, и даже не обижалась: в те моменты она просто понимающе глядела мне в глаза, больше ничего не говоря. И, пожалуй, это было что-то... Новенькое для меня. Она всегда была будто бы легким, ненавязчивым ветерком, к которому я постепенно привык. Не было этой излишней агрессии и неприязни, если естественно не считать мои приступы агрессии, которые порой не зависели от неё. Но, естественно, мы с Алисой никогда не показывали и не рассказывали никому об этих моментах уязвимости. Чаще всего мы были очередной занозой в заднице, творя что зря: мы часто кидались едой и напитками, танцевали на столах, издевались над особо больными особами в этой больнице, не чувствуя угрызения совести. Из-за этого моя репутация начала возрастать, я становился популярнее, из-за чего пациенты и даже некоторые из персонала побаивались нас. Но это была лишь рутина, к которой мы привыкли. Изредко с нами были и ее дружки, но в большинстве случаев, в те моменты очередного разгрома нашей палаты, ее дружки чаще всего отходили на второй, а порой даже на третий план. Во всех этих моментах, казалось, существовали только мы и никто больше. И после такого, естественно, следовали различного рода наказания: привязывания к кровати, увеличение дозировки препаратов, из-за чего мы были какое-то время овощами, пристальный контроль, и, естественно, запирание нас обоих в одну маленькую палату в связи с тем, что в этой идиотской психбольнице напрочь отсутствовали свободные палаты. Хотя, по моему мнению, это было довольно-таки сомнительно запирать двух особей противоположного пола. Но персоналу как будто было насрать на гендерное разделение. В общем, нам с Алисой так даже было лучше. Мы любили проводить вместе время, хоть и не признавали этого, когда у нас спрашивали. С ней время текло намного быстрее, и когда случалась такая ситуация, что нас запирали в разных палатах, мне становилось от этого как-то... Неприятно что ли? Да, звучит довольно-таки странно и жалко, но так и было. С Алисой это казалось чем-то обыденным, чем-то правильным, поэтому я быстро привык к ее раздражающему голосу и не очень презентабельной внешности. Но не смотря на это, с Алисой мы издевались над другими конкретно, и будь у нас хотя бы вилки в руках - хаоса точно было бы не избежать. Мы бы наверняка от скуки выкалывали б остальным глаза, да жаль, что привилегия иметь какие-либо столовые приборы была только у лёгкого отделения, или же тех самых более менее "нормальных" пациентов. И, как полагается "ненормальным пациентам", мы естественно срывались и на друг друге, даже не cмотря на нашу очень близкую связь. У всех были недопонимания и ссоры, и мы были не исключением. Чаще всего это было с моей стороны, так как я имел довольно-таки разрушительную натуру из-за своей настоящей природы. Естественно, не всегда всё обходилось простыми словами и оскорблениями. Порой мы дрались не на жизнь, а насмерть, из-за чего персоналу приходилось чуть-ли не отрывать нас друг от друга, пока мы не убьем друг друга. Алиса по непонятным мне причинам любила больше душить меня, а я просто избивать её до гематом. Что и случилось в этот раз. День начался весьма спокойно, с нашей обыкновенной рутины: мы поели, опять поиздевались над какими-то идиотами, и по приколу задел одну из её придурковатых подружек, которая меня бесила. Ничего такого, простое оскорбление в ее адрес, и Алиса сразу же нахмурилась, наблюдая за этим. — Не думаешь ли ты Шэньян, что это уже слишком? - чуть-ли не выплевывает Алиса, начав стремительно подходить ко мне. Ее рука в мгновение ока сжалась на моем плече, ее лицо угрожающе приблизилось к моему. Я естественно сохранил лицо, не показывая ни капли уязвимости. — А что тут такого, а? Я сказал то, что думаю. И убери свою руку с моего плеча, пока я ее не сломал. - медленно произнес я. — А ты попробуй. - с вызовом прошипела Алиса, что только наколило ситуацию. Все остальные начали отходить от нас, наблюдая за нашей перепалкой. Но не успел я сказать и слово, как меня тут же повалили на пол, начав в привычной мере душить. Я инстинктивно сбросил её с себя, начав избивать Алису. Естественно, вскоре прибежали сотрудники психбольницы и разняли нас, из-за чего на опять вышвырнули из нашей палаты в более маленькую, где нас ваще всего запирали вдвоём. Как обычно, ничего удивительного. Нам даже сказали привычную, въевшуюся фразу: "Убивайте друг друга подальше от остальных." Они даже особо не скрывали того, что действительно надеялись на то, что мы друг друга здесь поубиваем. Алиса, которая до сих пор была злая, набросилась на меня с кулаками, и мы какое-то время продолжили драться. Но вскоре нам обоим надоело это, и мы спокойно сели на кушетку, которая находилась там. Мы сидели и молчали, наверное, уже целую вечность, пока я наконец не заговорил: — И чего ты так взъелась? Я просто сказал то, что думал. - пробормотал я, немного негодуя. — Потому что она моя подруга. - Алиса до сих пор казалась раздражённой. — Но я тоже твой друг, не забывай об этом. - уже начал раздражаться и я, глядя уже ей в глаза. — И что? Ты не единственный мой друг! Так что уважай моих других друзей, придурок. — Вот так мы теперь запели, да? Ну, тогда рассказывай этой идиотке обо всём, а не мне, раз уж я больше не твой самый близкий друг как ты говорила ранее. - я скрестил руки и отвернулся, сильно нахмурившись. Вот что-что, а пронзительный смех Алисы я ну никак не ожидал. Я в негодовании повернулся к ней, не понимая, почему она смеётся. Я вопросительно выгибаю бровь, на что она наконец отвечает: — О Господи, Шэньян... Ты действительно обижаешься из-за подобной ерунды? Не ты ли себя величал "злом во плоти" и "кровожадным императором "? Ой не могу! - Алиса ухватилась за свой живот, а я всерьез задумался над этим. А ведь действительно, с чего бы мне вдруг обижаться на какую-то тупую идиотку? — Пожалуй, ты права. Сам не знаю, что нашло на меня. - тихо пробормотал я. — Господи... Ты так больше не шути... А не то я обоссусь со смеху. - Алиса в конечном счете успокоилась, и на этот раз взглянула на него серьёзным взглядом. — Неужели ты начал очеловечиваться? — Что? Да ни за что! Нет во мне чувства или эмоций! И если даже если я что-то чувствую, я уже объяснял, почему. Потому что это не моя физическая оболочка, а Ллойда, которого давно нет в живых. Это лишь сосуд! — Да-да, я осведомлена об этом. Мне не нужно повторять это который раз. Но всё же было бы интересно, если бы ты сам почувствовал что-то, не думаешь? — И зачем мне это? Я прекрасно живу без этой бесполезной ерунды. - я недовольно цокнул, закатив глаза. Алиса лишь как-то странно улыбнулась, подвинувшись немного ко мне. — А ведь и правда... Зачем такому существу как ты чувства? Но все же, я хотела бы хоть раз застать тебя в проявлении настоящих чувств, а не лишь их подобие. Несмотря на твою настоящую природу, ты всё еще мой близкий друг, Шэньян. И если ты захочешь поделиться этим со мной, я буду действительно благодарна... - сказала Алиса в ожидании ответа, но я её проигнорировал и лишь окинул взглядом, будто бы пытаясь найти подвох в ее словах. Но ничего там не найдя, я лишь тяжело вздохнул, опустив свой взгляд ниже, на ее руки и ноги. — Тебе... Больно? - зачем-то спрашиваю я, но в моем голосе нет ни капли жалости или сострадания. Лишь безразличный и холодный тон, как будто это что-то само себе разумеющееся. Алиса быстро взглянула на свои конечности, вновь улыбнувшись. Один из ее пальцев дотронулся до ран, которые оставил ей я, а затем ее рука потянулась к отпечаткам ее рук на моей шее. Я невольно вздрогнул, немного отстраняясь. — Может, мне и больно, но что насчёт тебя? - спрашивает девушка, продолжая трогать мою шею. Что эта девчонка задумала? — Мне? Больно? Пффф. Я тебя умоляю, не неси чушь. Мне не может быть больно. Я сама боль во плоти. - Алиса лишь молча убрала руку окончательно, как-то странно, понимающе улыбнувшись. Казалось, время в этот момент остановилось, и я невольно поёжился. Но слов так и не последовало. Мы просидели здесь молча, наверное, час, каждый думая о своём. Я раздумывал насчет плана побега отсюда, прикидывая, через сколько я примерно смогу покинуть это место, а Алиса... В общем, не знаю, что творилось в ее больной башке, но одно я знал точно: я отсюда обязательно выберусь.
Примечания:
Эта глава посвящена воспоминаниям Шэньяна о психбольнице. В следующей части я опишу подробнее, как Шэньяну удалось отсюда сбежать. Благодарю тех, кто до сих пор это читает.
