Свет, камера, мотор!

      Съёмки прошли неплохо, безусловно не с первого дубля, но результат получился хорошим и даже отличным. Через неделю после видео-материала следовало записать аудио-материал. Актёрам раздали листы с текстом, который нужно было прочитать, и ждали их ровно через семь дней.       Получив свой текст, Аято и Тома направились в комиссию, параллельно читая его. –Впринципе, ничего особо сложного…–проговорил Тома, уставившись в свои слова.–Вот только я не понимаю. Тут в постельной сцене написано: «характерные звуки…», что это за характерные звуки? –спросил управляющий у комиссара. –Тома, не делайся дурачком. Это то и значит: стоны, вздохи, мычания… –Да всё, всё, я понял. М-да, страшно представить, как мне это озвучивать придётся…–проговорил блондин, задумавшись. –Я могу помочь.–с улыбкой сказал Аято. –Господин! Прекратите уже так шутить…–Тома посмотрел на комиссара убийственным взглядом, так что пришлось отказаться от шуток. Они как раз подходили к имению, так что и неприятный разговор получилось закончить. В помещении их уже ждала Аяка. Съёмки закончились, поэтому ей там присутствовать было незачем. Все трое пообедали, поговорив о разных вещах, а затем отправились каждый по своим делам.       Через пару часов к Томе постучали и в комнату вошёл Аято. –Я слышал странные звуки, у тебя всё хорошо? –спросил комиссар подойдя к управляющему. Тот лишь незатейливо хмыкнул и указал на бумажку со словами. –Аа, практикуешься, –усмехнулся Аято, –Нет, так дело далеко не пойдёт. Комиссар подошёл к Томе и положил руки ему на плечи со словами: «–Смотри, как надо». Камисато поднёс губы к правому уху блондина прежде, чем тот успел что-то ответить, и издал тихий стон. Затем перешёл к левому и повторился, только сделал это уже громче. Комиссар зактывал глаза, приподнимал брови и пару раз даже закрыл рот рукой, добавляя реалистичности своим действиям. Он всячески стонал и мычал, то причмокивая губами, то сбивчиво дыша в сопровождении самых разных стонов, то неразборчиво мыча, заставляя Тому сильно краснеть, но тот почему-то не отталкивал его со словами: «-Опять вы со своими шутками!», а лишь молча стоял и сосредоточено слушал, уставившись в никуда. Аято почти довёл управляющего до бабочек в животе, но тут к ним в комнату зашла Яэ Мико в сопровождении Аяки. –Аято, тут к вам с Томой госпожа Яэ с какой-то просьбой, поговорите с ней. Девушка ушла, а комиссар, не отпуская плеч остолбеневшего Томы, обратился к Мико: –Что же за срочная просьба, что ты пришла к нам лично? –спросил Аято. –Хотела предупредить, что звукозапись перенесли на пару дней раньше, поэтому будьте завтра на площадке.–она взглянула сначала на Аято, а затем на Тому и улыбнулась. –Смотрю, вы уже во всю тренеруетесь? –спросила она, прищурив хитрые глаза. –Да-а.–с гордостью ответил комиссар.–Правда, пока получается только у меня, Тома ещё не пробовал, но мы это исправим. Да, Тома? –Э…Я..Я пойду прогуляюсь лучше. Х-хватит с меня на сегодня репетиций…–он осторожно убрал руки господина со своих плеч, встряхнул головой, дабы чуть-чуть преободриться, накинул жилетку и быстрым шагом вышел из комнаты. –Такой милый, когда смущается.–сказала вдруг Яэ Мико. –Не то слово.–ответил Аято. Ещё какое-то неопределённое количество времени они поговорили, а затем гудзи ушла, сказав, что у неё ещё много неотложных дел. Комиссар же решил пойти доделывать свою работу и поскорее отдохнуть. А Тома вернулся в комиссию только поздно вечером. Заварил чай, прибрался как следует, а затем отправился спать.

***

      На следующий день, комиссар и управляющий направились уже на знакомую им площадку. Там их встретила Су Лин и Яэ Мико, которые проводили парней на место записи. Аято управился со своим текстом часа за полтора, не более, чего не скажешь о Томе. Из-за переживаний, смущения и вчерашнего инциндента он никак не мог записать некоторые части текста. Поэтому Аято решил сесть напротив комнаты звукозаписи, чтобы как-то поддерживать управляющего оттуда. И всё бы ничего, да вот только комната была устроена так, что если ты внутри, то неслышишь ничего, что твориться снаружи, а если ты снаружи, то слышишь всё, что твориться внутри. Поэтому Аято слышал всё, что говорил Тома. Вообще всё. Пусть и не совсем чётко. Да и мало того, он ещё и видел это, ведь студии звукозаписи как правило имеют стеклянное окно, в котором видно артиста. Именно напротив такого окна и сидел комиссар.       Когда через пару часов управляющий вышел, он увидел Аято, который сидел неподвижно в какой-то задумчивой позе и смотрел в пол. –Господин, у вас весь воротник в крови, что случилось?! –обесспокоенно спросил Тома, подбежав к Камисато. –Да ты случился…–хмыкнув носом ответил комиссар. Он снял перчатку, достал из кармана платок и в очередной раз протёр им нос, на котором тоже было видно следы крови. –Я? –непонял блондин. –Ты.–ответил Аято.–Пошли, мне срочно нужно в комиссию. –Что вдруг за спешка? –вновь переспросил Тома. –Потом поймёшь. Комиссар взял Тому за руку и повёл в комиссию, даже не попрощавшись с Яэ Мико.        –Хорошо, мы пришли, может уже всё-таки расскажите?–с нетерпением спросил Тома, как только парни переступили порог имения. Аято вздохнул и взглянул на управляющего. Но кровь опять дала о себе знать. Что забавно, теперь она появлялась от одного только вида блондина. Комиссар топнул ногой, словно маленький ребёнок, и вновь принялся вытирать её. –Чёрт, что б тебя...Эх...Так, Тома, подготовь мне ванну, я сейчас приду. –Как скажите... Управляющий, так и не дождавшись ответа, направился в комиссию, а Аято остался на улице. Он присел на лавочку и бессильно откинулся на спинку, словно только что работал часы на пролёт. Аяка в это время как раз возвращалась из леса Тиндзю. Ей нужно было собрать несколько цветков сакуры для десерта. Увидев брата, она спешно направилась к нему и присела рядом. С носа опять капала кровь, но он не обращал на неё внимания, щеки были румяные, как будто на улице мороз, а сам комиссар сидел, потупив голову в пол. Аяка свела брови домиком, достала платочек и протёрла кровь. –Ну ты чего? Рассказывай давай, что случилось...–обратившись к брату пролепетала девушка. Аято, не поднимая взгляда, указал на противоположное окно комиссии, в котором мельком было видно Тому, и сказал: –Этот случился. Аяка взглянула на окно, затем на брата, затем на его вид и едва слышно рассмеялась. –Ты, я так понимаю, на звукозаписи присутствовал?–улыбаясь спросила она. –Мгм... –Ах-ха-ха-ха, ну и ситуааация, о Архонты, сейчас умру от смеха!–девушка залилась звонким смехом. –Это вообще не смешно! Я думал, что это я его подкалываю, а оказалось наоборот! Да ты бы слышала, что он там вытворял, никто не сдержится! –Ох, Аято, рассмешил...Ха-ха...Таак, ладно. Что он там сейчас делает? –Я попросил его приготовить мне ванну. –Вместе принимать будете? –... Комиссар посмотрел на неё так, словно хотел убить и расцеловать одновременно. –Идея хорошая, но нет.–вдруг сказал тот.–Ванну я принимаю один, мне нужно расслабиться. –Но ведь есть много других, более хороших способов, чтобы расслабиться, нет?–девушка приподняла брови и взглядом указала на приближающегося Тому. –Тсс, ты чего такое говоришь! Не сейчас же!...Вечером...–прошептал Аято, замахав руками. –Господин, ваша ванна готова.–проговорил Тома, который только подошёл к лавке. Он поклонился и помог комиссару встать. –Благодарю. Ах да, Тома, можно попросить тебя ещё об одном одолжении?–неожиданно сказал Аято. Его намерения явно были серьёзными. –Да, конечно. Что за одолжение?–поинтересовался управляющий. –Я буду ждать тебя у себя к десяти вечера,–комиссар переглянулся с Аякой, которая одобрительно кивнула,–шкаф будем двигать.–с улыбкой на лице сказал тот и направился в комиссию. Тома непонимающе взглянул сначала вслед господину, а затем на Аяку. –Госпожа, о чём это он? –Увидишь.–девушка встала со скамейки и легонько похлопала парня по плечу, а затем также спокойно удалилась.

***

      Пока Аяка беседовала с Томой, Аято уже раздевался, готовясь принять ванну. В его голове сейчас было черезчур много мыслей: "А согласится ли он?", "Почему именно сегодня?", "Как приподнести?" и т.д. , но чтобы расслабиться, нужно было откинуть всё это куда подальше и лечь в горячую, ароматную ванну, что комиссар собственно и сделал.       "Шкаф передвинуть"...Хм. У него в комнате же нет шкафа?–думал Тома, направляясь в покои комиссара, который уже ждал его. Глубокий вдох, выдох, стук в дверь. –Да, да? –Господин, это я. –Входи. Управляющий легонько толкнул открытую дверь и вошёл внутрь. –Вы, кажется, хотели меня видеть? –Именно. Аято подошёл к двери и закрыл её, дважды хрустнув ключом в замке. Ключ же немедленно отправился в ящик возле кровати. Тома присел на кровать, непонимающе наблюдая за этими действиями. –Помнишь, ты спрашивал, что со мной, когда у меня кровь шла? –Ну, да... –Так вот. Дело в том, что у той комнаты звукозаписи есть одна особенность... –Господин, не пугайте меня так. –Да...Понимаешь,–Аято почесал затылок,–Я слышал... всё, что ты там говорил...И делал. –... –Это были такие сладкие, возбуждающе горячие стоны и вздохи, что, ты сам видел, в каком я был состоянии, когда ты закончил...И даже если бы я закрыл уши...А я бы их не закрыл. И ты прекрасно знаешь почему.        Тома вжался ладонями в кровать, схватив простыню так, что стали видны белые костяшки похолодевших пальцев, а вот лицо наоборот–было ало-красным, как розы, которые Аяка на днях посадила возле имения. –Поэтому, у меня к тебе есть одна просьба,–сказал наконец комиссар, подойдя к слуге,–постони также для меня. Я хочу вновь услышать эти шикарные стоны. –...Я...Я не знаю, что и ответить...–прошептал и без того смущённый блондин. Комиссар поднял его с кровати и прижав к стене посмотрел прямо в зелёные глаза. Руки накрыли чужие, крепко, но нежно сжав. Затем, те зелёные глаза спокойно и томно посмотрели на главу, а губы прошептали: –Только если у вас получится выбить их из меня. Силой. Камисато улыбнулся. –За это даже не переживай.              Сразу после этой фразы последовал незначительный поцелуй, с каждой секундой становившийся всё более глубоким и мокрым. Руки комиссара бессовестно блуждали по телу слуги, незаметно стягивая с него всю одежду, начиная с самого верха. Их тела, которые так долго и так сильно жаждали близости, наконец получили желаемое. Аято со скоростю пули стянул с себя белое кимоно и пурпурную рубашку, оголяя великолепную грудь и пресс. Он опрокинул Тому на кровать, собрав его руки в замок, и продолжил жадно целовать. Комиссар медленно спускался к ключицам, а от них и на грудь. Он слышал, как слуга хочет простонать, но сдерживается, поэтому неожиданно для него легонько сдавил один из сосков, отчего сдержанный стон свободно вырвался из уст партнёра. Удовлетворившись этим звуком, глава спустился ещё ниже, расстегнув ширинку зелёных штанов. Он отбросил их в сторону вместе с нижним бельём, и вновь затянул Тому в глубокий поцелуй, параллельно начав стимулировать член свободной рукой. Проникнув языком в рот управляющего, комиссару было слышно, как сильно тот хочет простонать. Поэтому он отсранился, желая вновь прослушать эту великолепную мелодию. Светловолосый парень громко стонал, больше не стараясь сдерживаться, ведь никто ему этого не запрещал. Он глубоко вдыхал, но голос всё продолжал предательски дрожать. Снизу к руке же добавился ещё и язык, такими темпами слуга мог кончить очень быстро, но никто не отменял несколько оргазмов за один акт, так ведь? Аято сделал ещё одно сильное движение рукой, после которого по телу Томы пробежала приятная дрожь и холодные мурашки, в сопровождении приятного и громкого крика. Он стал жадно заглатывать воздух и часто дышать, но рот вновь накрыли чужие губы. Даже несмотря на это, стоны продолжались в приличном темпе. Доведя партнёра до первого оргазма, комиссар решил не останавливаться на этом, а наоборот: добавить ещё больше масла в огонь. Кстати о масле... Именно за ним глава потянулся, попутно расстёгивая ширинку собственных белых брюк скользкими и дрожащими руками. Когда у него получилось, он развернул Тому на живот, приподняв на кровати, чтобы получить доступ сразу ко всему. Вылив неопределённое количество приятной ароматной жидкости себе на пальцы, Аято прислонил их к колечку из мышц, и, сделав пару лёгких круговых движений, стал вводить их поочерёдно. Стоны не прекращались ни на секунду. Каждый миг было слышно, как блондин вздыхает, стонет то громче, то тише, мычит и пытается отдышаться. Его высокий голос, просящий ускориться или входить глубже, в сопровождении столь волшебных, приятных криков действительно звучит как райская музыка. Комиссар уже достаточно растянул слугу, так что пальцы были вынуты, и их место занял член главы, который медленно войдя начал двигаться, входя всё глубже и двигаясь всё быстрее. Тома не мог сдерживать стоны, даже если бы ему запретили. Он опрокинул голову на подушку и уткнулся в неё носом, чтобы хоть как-то себя приглушить. Но все его усилия были напрасны: Аято стал помогать слуге рукой, ускорившись до неприличия. Блондин стонал всё так же громко, даже несмотря на подушку, иногда прогибаясь так сильно, что было слышно хруст косточек. И только он собрался приподняться, как тут же упал от финального толчка и разлившегося внутри тепла. Парни кончили в унисон. Но и на этом комиссар останавливаться не собирался. Он медленно вышел из управляющего, а вместе с ним с громким хлюпом вылилось масло вперемешку со спермой. Расположившись поудобнее, Аято решил довести партнёра до третьего оргазма, действуя по первой схеме. Он вновь стал ублажнять слугу рукой, при этом постоянно целуя глубоко и отрывисто, иногда постанывая вместе с ним. Тома, казалось, уже устал стонать, но у него просто не было выбора. Любое действие коммисара приносило ему огромнейшее удовольствие, поэтому любой его звук-это были стоны, стоны, стоны...Такие приятные, сладкие и горячие... После финального движения и очередного оргазма, Тома бессильно откинулся на грудь лежавшего на кровати Аято. Слуга, всё ещё отходя от происходящего, тихо мычал и постанывал, иногда улыбаясь от удовольствия. Комиссар же просто учащённо дышал, стараясь восстановить дыхание. Парни не особо-то поняли, что сейчас произошло, но обоим было ясно только одно: они принесли друг друг море тех ощущений, которых им так не хватало. Тома, не успев сказать ни одного слова, тихо заснул. Аято подтянул к себе одеяло, и накрыл им себя и светловолосого парня лежавшего на его груди. Вдруг, в дверь постучали. Комиссар решил не вставать, сделал вид, что тоже спит, но потом действительно уснул.

***

      На следующее утро, Тома проснулся уже один. Он осторожно поднялся с кровати, одев аккуратно сложенную одежду, висевшую на стуле, и отправился на улицу. –Ох, Тома, доброе утро!–сказала ему девушка, стоящая на балконе. –Доброе утро, госпожа...–зевнув ответил парень. –Как ночка?–с улыбкой спросила Аяка, заплетая хвост. –Прекрас...Так. Вот только не говорите, что тут вся комиссия подслушивала, чем мы там занимались!–преободрился вдруг управляющий, обидчиво скрестив руки на груди. –Ну вообще-то, так всё и было...–виновато ответила девушка, нервно улыбнувшись. Однако, хорошо было видно, что она шутила. –Ясно. Мне всё с вами ясно...И вот как вообще можно было... Тома ещё долго читал Аяке лекции о том, что плохо следить за чужой личной жизнью и бла-бла-бла, а там уже и Аято вернулся. Все трое решили, что это будет в порядке вещей, ведь теперь Инадзума пополнилась ещё одной прерасной парой. А что на счёт фильма? Через два месяца его и книгу признают лучшим романом этого года.       Вот на этом я пожалуй и закончу.