panick attacks and the start of time

Был поздний зимний день. Уэнсдей, Ксавьер, Энид, Вещь и Аякс, или новая банда Скуби, как их называл шериф, находились в мастерской художника в ожидании Бьянки. Дела в Джериико шли плохо. Отчим Бьянки выиграл выборы мэра, используя песню сирены Бьянки, что-то, что отрицалось, но все знали об этом, и с тех пор весь город казался заколдованным, рабами матери и отчима сирены. Также почему-то стали появляться мертвые русалки, ученики Невермора. Они выглядели как жертвоприношения. У них были все кусочки головоломки, им просто нужно было собрать их воедино и положить этому конец раз и навсегда. По этой причине Бьянка собрала их в студии Ксавьера. Казалось, у нее есть важная информация. Проблема? Бьянка не появлялась. Тишину мастерской прервал телефонный звонок. Ксавьер поднял трубку неуверенно, однако, раздраженный тем, что самопровозглашенная «Королева Улья» Невермора опаздывает. — Где ты, черт возьми, Бьянка? — он спросил. Затем парень внезапно побелел, как бумага, безмолвно, и его сотовый выскользнул из пальцев и упал на пол. — Ксавье? — спросила Уэнсдей, озадаченно глядя на парня, которого начало трясти. Его мобильный телефон упал и был забыт на полу. — У тебя все нормально? — Бьянка… Он не закончил фразу, слова застряли у него в горле. Но ему и не пришлось: они знали, что Бьянке угрожала опасность. Дыхание Ксавьера стало более быстрым и взволнованным, гипервентиляционным. Внезапно он упал на колени на деревянный пол. В простой попытке остановить его Уэнсдей схватила за предплечья, но не смогла и непреднамеренно оказалась на коленях перед ним, цепляясь за его предплечья. Но Ксавьер не смотрел на нее, он трясся, как осиновый лист. — О Боже! — воскликнула Энид. — Вот дерьмо! У него приступ паники! — воскликнул Аякс, нервно вскидывая руки вверх. — Не дерьмо, Шерлок, — криво ответила Энид, ее голос дрожал почти так же сильно, как тело Ксавьера. Уэнсдей стояла и молча смотрела на Ксавьера, ошеломленная, не зная, что делать. Мальчик с рыжеватыми волосами, еле дыша, быстро вдыхал воздух, но изо рта у него не шло ни звука. Это было ужасно. — Просто попробуй подумать о чем-нибудь другом. О чем угодно, — проговорила Уэнсдей, не зная, слышит ли ее Ксавьер. — Например? — задыхаясь, ответил парень. Из глубины его горла вырвалось что-то похожее на вой или сдавленный звук, его зеленые глаза наполнились слезами. Впервые в жизни Уэнсдей Аддамс не знала, что сказать. — Э-э, счастливые вещи. Хорошие вещи. Семья, друзья, люди, которые тебе небезразличны, — бессвязный Аякс говорил в первый раз, его голос звучал нервно. Ксавьер уставился на нее с выражением полной и абсолютной паники, очевидно, думая о Бьянке и зверствах, которые они будут делать с ней. Несмотря на ее нервозность, что-то шевельнулось в желудке Уэнсдей. Это было похоже на искривленный нож в ее чреслах, но она предпочла проигнорировать это. Не время было сосредотачиваться на этом странном чувстве. Девушка с косичками бросила убийственный взгляд на Аякса, который стоял позади Ксавьера, не зная, что делать, вцепившись в руку Энид. — Нет, я имею в виду. Не то. О, Боже. Ладно, ну, просто, просто попробуй замедлить дыхание, — ответила Энид, тоже паникуя, но изо всех сил стараясь не показывать этого. — Я не могу, — он хрипло застонал. — Я не могу, я не могу, я не могу. Его голос оборвался, и единственным эхом в старой мастерской в лесу были всхлипы Ксавьера и прерывистое дыхание. У Уэнсдей что-то треснуло в груди. Будь это кто-нибудь другой, она бы подумала, что паническая атака — это жалкая слабость, но почему-то она просто чувствовала беспомощность. Пытаясь успокоить его, она взяла лицо Ксавьера в свои руки, осторожно и нежно поглаживая его щеки. — Ш-ш-ш, Ксавьер. Посмотри на меня, — вымолвила Уэнсдей, пытаясь заставить его сосредоточиться на ней. Ее голос звучал мягко, почти как шепот, и она была этому удивлена. Девушка никогда не думала, что будет так с кем-то разговаривать. Но отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. — Тс-с, посмотри на меня. Тс-с, Ксавьер, пожалуйста. Уэнсдей ждала вечного мгновения. Ей хотелось посмотреть, подействуют ли ласки или нежные слова на рыжеволосого мальчика. Они не подействовали. Беспомощность продолжала течь по ее телу, как кровь в ее венах. Она могла слышать только дыхание Ксавьера, она также чувствовала себя на грани приступа паники, просто глядя на него. Уэнсдей снова погладила его лицо и внезапным движением поднесла лицо Ксавьера к своему и поцеловала его. Теплое чувство разлилось по телу Уэнсдей, это было похоже на что-то шипучее, что родилось глубоко в ее горле и путешествовало по всему ее телу. В ее мозгу произошло короткое замыкание, на секунду память о Бьянке и панической атаке Ксавьера умерла в мозгу, остались только губы Ксавьера, мягкие и напряженные, напротив ее. Ее глаза были закрыты, но Уэнсдей чувствовала взгляд Ксавьера на своем лице, совершенно потрясенного тем, что произошло. Через несколько секунд она почувствовала, как его губы прижались к ее губам, целуя ее в ответ. Для нее, а, может быть, и для него Энид и Аякс исчезли. Были только они вдвоем. Уэнсдей медленно отступает с закрытыми глазами, наслаждаясь покалыванием на губах и воспоминанием о поцелуе. Она чувствовала себя наэлектризованной, как будто засунула пальцы в розетку, однако это было совсем другое чувство, чем когда у нее было видение, когда она поцеловала Тайлера. Не было ни ужаса, ни ужасных открытий, в ее голове был только бледно-лиловый туман. Это был поцелуй по необходимости, средство для достижения цели, но что-то в ней тревожно шевельнулось. Медленно она открыла глаза, и Ксавьер уже смотрел на нее в полном недоверии к тому, что только что произошло. Солнце пробивалось через одно из занавешенных окон студии, освещая его лицо, волосы и лицо, они казались золотыми, но глаза были зелеными, а губы розовыми. Он был ужасен и прекрасен. Ксавье выглядел, как начало времени во плоти и костях. — Как ты это сделала? — сказал он почти шепотом. — Я, э-э. Однажды я читала, что задержка дыхания может остановить паническую атаку, — пробормотала она, чувствуя себя смешно. — Итак, когда я поцеловала тебя, ты задержал дыхание. — Я задержал дыхание? — Да. Несколько секунд они молчали, глядя друг другу в глаза, и Уэнсдей просто хотела отвести взгляд от Ксавьера. — Спасибо. Это было очень умно. — Я, просто, я не знаю. Я просто где-то это прочитала, — повторила она, не зная, что сказать дальше. Она никогда не чувствовала себя такой изумленной и слабой. Уэнсдей ненавидела это, тем не менее на ее губах появилась неловкая улыбочка. — С возвращением, кстати. Легкая улыбка скользнула по губам Ксавьера. — Заметано, — сказал Аякс, прерывая момент. — В следующий раз я поцелую его. Маленькая улыбка Уэнсдей полностью исчезла, и она бросила убийственный взгляд на мальчика, который мгновенно стер свою улыбку. — Заткнись, Аякс, — Ксавьер высказал, прежде чем она успела что-то сказать. На розовых губах Торпа все еще была легкая улыбка. При этом что-то в сердце Уэнсдей дрогнуло. Однако она решила проигнорировать это, сейчас было не время.