неправильно

      всë это было неправильно с самого начала.       все влюблённые взгляды, все надежды на взаимность, все случайные прикосновения.       что ж теперь уралов томится в ванной татищева, растирая слëзы по щекам? он видел все попытки впечатлить её и всегда понимал, что никогда не окажется на её месте. он видел все его слëзы и понимал, что это не для него.       взаимность не по его части.       почему так горько? почему в горле встал ком? почему он как девочка плачет в ванной?        правильный ответ: юра

***

за час до этого.       костя знал, что в очередной раз идти бухать с юрой неправильно. но возможность провести с ним время, даже таким способом, опьяняла его не хуже дешёвого пива.       поднимаясь на 5 этаж, он думал о юре, и как не проговориться ему по пьяне.       стук в дверь, приветствие, и вот они уже пьют пиво. грязно, грубо и без закуски. татищев что-то рассказывает про завод и какие там все уёбки, а уралов потерял суть разговора и лишь любуется собеседником.       только половина банки, а его уже развезло как свинью. казалось, он пьянеет только от стоящего в квартире смрада сигарет и привычного одеколона юры. весь воздух из лёгких спëрло, и он закашливается, пытаясь вдохнуть хоть немного, и снова обжигается.       холодные ладони хватают за плечи и трясут. уралов в отчаянии хватает банку и делает несколько быстрых глотков, смачивая горло. он снова дышит. поднимает глаза и видит замешательство во взгляде смотрящего. не может разобрать слов, но кажется это что-то вроде "что с тобой, блять, твориться?", и он не отвечает.       когда дыхание восстанавливается, юра отсаживается обратно, все с таким же недоумением. а уралов молчит, лишь думая, как хорошо было бы умереть прямо сейчас, на руках татищева.       человек напротив снова начинает говорить, и костя готов без остатка раствориться в этом голосе. он вновь мечтает, как юра звучит с утра, пока голос ещё хриплый. мечтает лишь один слышать эту хрипотцу, и понимает, что это неправильно.       а татищев все говорит, уже менее связно и внятно, но говорит, оперевшись на кресло сзади и уставив стеклянный взгляд в потолок. говорит что-то про нынешнюю молодёжь, и что они совсем не разбираются в устройстве танка. костя почти уснул, и лишь краем уха цепляет звук голоса собеседника.       внезапно юра начинает говорить про аню и их отношения, и костя как от столетнего сна очнулся. он не хочет принять то, что татищев все таки действительно любит камскую, а не его. он не хочет, чтобы кто-то забрал у него его юру.       теперь уралов совсем не слышит татищева из-за нарастающего шума в голове. наверное, юра по-пьяни попутал чего, и на самом деле он никогда не любил аню. что он любит костю.       ком в горле не даёт вдохнуть полной грудью, и глаза застилает пелена слëз. только не сейчас.       уралов подрывается, снеся банку с пивом, и несётся в ванную, по пути собирая все косяки в доме. татищев вскакивает следом и бежит за ним, но натыкается лишь на запертую дверь. начинает тарабанить в неё и грозиться выбить её к чертям собачьим если костя не соизволит самостоятельно открыть замок. а уралов роняет слëзы, и затыкает рот руками, молясь чтобы татищев не услышал его всхлипов.       юра за дверью поумерил пыл и съехал вниз по двери. он лишь время от времени дёргал ручку и недовольно цокал языком.       а костя сидел на полу, опираясь на ванну, и глотал солёные слëзы и думал, что все это неправильно.