Диспансер под названием «Надежда»

      Казалось бы, совсем недавно Женька Королёв учился в универе, иногда покашливая, раздражая своих преподавателей, ведь характер у него был далеко не положительный. Больно конфликтный он был, а учителя, как мы все знаем на своем горьком, или не очень, опыте, явно не в восторге от подобного. Они же, в свою очередь, старались завалить его на экзаменах, якобы выражая свою обиду и власть в этом заведении, чего у них вовсе не получалось, ведь Женя был наделён потрясающим умом и внимательностью.       Но хоть он и был разумным, серьёзным парнем, внутри него всегда была какая-то надежда.       Глубоко в душе он верил в чудеса.

* * *

      Жалостный скрип останавливающегося поезда под маршрутом «Саратов-Москва» заставляет поежиться. Раннее зимнее утро зевает в ухо. Наверное, именно сейчас Женя понял, что он не вернётся обратно в детство, все не будет так, как было раньше, хотя он и надеется на лучшее, а точнее — на выживание. Крепко сжимая ручку чемодана, Женька поправляет ватно-марлевую маску, которую надел, дабы хоть чуть-чуть да не распространять заразу на остальных пассажиров. Подняв свою голову, он глядит на опечаленную мать и невозмутимого отца. Что выражения на их лицах, что атмосфера в тесной купешке повисла такая, будто они его на похороны провожают, а не в туберкулезный диспансер на лечение. Хотя… Это ведь его родители, переживают явно, уже надумали черт знает что, но Евгений был уверен, что он вернется домой и заживет как раньше.       И вот, поезд наконец-таки остановился, пора выходить. Только вот никто даже с места не двинулся. Сидят и время тянут, как будто уже пора расставаться. Наконец неловкую тишину развеяла Мама Жени:       — Это наша остановка. Пойдём, Женечка. — печально прошептала мама.       От такого голоса сердце Женьки просто разрывалось, уже на миг он даже стал терять надежду, но быстро опомнился и недовольно встал на ноги, поднимая свой чемодан. Открыв дверь купе, он более уверенным тоном, чем его мать, ответил, перед тем как выйти:       — Мам, не называй меня так. Давайте все на выход… — кивнул парень в сторону двери.       Даже с матерью Женька был груб, за что часто сам себя не долюбливал, но что поделать, такая уж была у него натура, да и перечить ей было бесполезно, сколько бы раз шатен не говорил маме о том, что ему не нравится эта форма имени, для Елены он всегда останется Женечкой. К слову, именно так звали маму Жени — Елена.       Как бы сильно родителям не хотелось выходить, провожать сына на, как они считали, «Верную смерть», им все равно пришлось. Выйдя в длинный коридор в вагоне, семейство Королёвых слилось с толпой пассажиров, которые так же как и они приехали в Столицу России каждый по своим делам. Все столпились у выхода в ожидании, и вот железная пошарпанная дверь отворилась с неприятным режущим слух скрипом, выпуская пассажиров из душного вагона в не менее душный центральный вокзал Москвы, где по всей видимости был как раз-таки час пик.       Пару раз кашлянув, парень хмурится, опуская взгляд вниз. Он был самостоятельным, ну, или хочет быть. Он также всегда хотел быть свободным, независимым, но сейчас даже не представлял себе дальнейший год, а то и хуже — несколько лет без родителей.       Конечно, они будут навещать его, но крайне редко, ведь не такие уж огромные финансы у их семьи, чтобы каждые выходные из Саратова в Москву приезжать, навещать сыночка. Сердце сжалось, хотелось свернуться в комок и расплакаться, даже такому парню как Жене расставание с родными дается на удивление тяжело, но он всем видом старался доказать обратное, очередной раз пытаясь зачем-то сделать из себя серьезного и бесчувственного, хотя в глубине души он совсем не такой. Ком встал поперёк горла, не позволяя ничего сказать. Сколько ещё он сможет так держаться и не расплакаться прямо на глазах у родителей? В этом случае он старался не прослезиться не из-за того, что тогда выйдет из своего образа, а скорее потому, что боится еще больше расстроить своих родителей. На них и так, вон, лица нет, а уверенность Жени вселяла в них хоть какую-то, да надежду. Ну, по-крайней мере, ему нравится так думать… От грустных мыслей и боязни расставания отвлек грубый, прокуренный голос отца:       — Пойдёмте, нас ждёт машина. — вымолвил он.       Как оказалось, он уже успел заказать такси, и немного преувеличить, ведь оно еще не приехало, а только подъезжало, но это не меняет сути. Взяв за руку свою жену и сына, он крепко сжал их ладони. Женя ощутил как же сильно вспотели тёплые, крепкие руки отца. Казалось, они уже потеряли всю свою надежду и уверенный образ сына их не сильно спасает. Неужели они совсем не верят, что у него есть шансы вылечиться? Они же взаправду есть!       А ведь знаете, Королёв всегда хотел побывать в Москве и особенно сильно хотел посмотреть на этот огромный вокзал, сравнить его габариты с скромненьким Саратовским. Только вот не так он себе это представлял, так что кроме пола ничего и не разглядывал, вплоть до того момента, пока не дошел вместе с родными до парковки. Именно в этот момент он все же решил поднять свою голову и оглядеться вокруг, хотя, смотреть тут особо и не на что. Повсюду снег в перемешку с грязью, куча машин — что ж интересного? Вместо положительных эмоций еще больше навевало грустью.       К тому времени, пока семья шагала к парковке, машина уже успела подъехать. Как только все сели в салон автомобиля, отец назвал нужный адрес, так и не отпуская руки Женьки. Мать не оставалась в стороне, тоже взяла его свободную ладонь и крепко сжала в своей. У матери ладони такие же влажные как и у отца, только вот другие, безусловно — нежные, любящие. Что уж скрывать? У Жени самого руки вспотели от волнения и страха, который сковал все внутри.       Кто знает, что с ним будет? Конечно же, никто. Судьба сейчас далеко не в его власти. Что если он больше никогда не увидит своих родителей, друзей? Свою любимую собаку?! Неужели он больше никогда не коснётся приятных гладких клавиш фортепиано? Не сыграет «Канон» Иоганна Пахельбеля, да так, чтобы вся панельная многоэтажка услышала? Неизвестно. Так и сидели они все, даже голову не поворачивая друг на друга: мать в одно окно, Женя в другое, а отец и вовсе с дороги глаз не отводит, словно это он машину ведет, а не некий Николай, как было написано на табличке «ЯндексТакси», наклееной на бардачке.

***

      Спустя час семейство прибыло к диспансеру, что находился вдали от города, будто бы совсем забытый цивилизацией, даже здание само выглядело так, словно его забросили лет 10 назад, разве что свежий рисунок на стене с белыми птицами и красиво написаное название как-то спасали его внешний вид. Резкое желание развернуться и убежать пришлось подавить. Внутренний ребёнок уже плакал навзрыд, но Женька держался как мог. Он ведь все-таки мужчина!       Ни слова не сказав друг другу, Королёвы медленно двинулись к главному входу, оттягивая час разлуки. Как только они перешли через порог диспансера, по коже Жени пробежались мурашки, он почувствовал такой холод, какой сложно объяснить словами.       Кое-как разобравшись в регистратуре со всеми справками и направлениями от различных врачей, их пропустили в приемную. Очередь там была огромной, и таких же больных, как Женька, забирали очень медленно. Это и радовало и напрягало одновременно: с одной стороны, позволяло подольше побыть с родителями, но с другой стороны, Жене было уже невыносимо это терпеть. Невыносимо было понимать, насколько поникшие родители. Он не мог даже элементарно посмотреть им в глаза, не мог заставить себя увидеть их опечаленные лица.       Он винил себя за это в каком-то смысле, ведь такую болезнь надо ещё постараться где-то подхватить!       Наконец, все же подняв свою голову, Евгений увидел своего отца. Плачущего, нахмуренного, потирающего переносицу, отчаянно пытаясь скрыть свои слезы. Парень впервые увидел своего отца таким. Таким до боли уставшим, замученным, как будто возможно неизлечимо болен не его сын, а он сам. От вида этой картины Женя осознал, что это точно предел.       Неконтролируемые слезы струями начали катиться по щекам, нижняя губа сама начала поджиматься, он полез в объятья к родителям. К сожалению, только сейчас, когда уже так поздно и времени совсем нет, Женя осознал, насколько сильно он любит своих родителей, и насколько сильно они любят его. Три заветных слова, которые он ранее никогда не произносил своим родителям, хотя именно они были нужны им больше всего, вырвались из его уст:       — Я люблю вас, — тихим дрожащим голосом произнёс парень, стараясь вложить в эти слова всю свою любовь и искренность.       В коридор вышла медсестра, подзывая Королевых к себе. Время прощаться. Все встали и посмотрели друг на друга. Заплаканные, улыбающиеся, ещё не до конца осознающие, что увидятся совсем не скоро, или они просто не хотят в это верить.       — Обещай мне, что ты вылечишься, вернёшься домой и сыграешь мне «Танец сахарной феи», — сказал отец, положив свою руку на плечо Женьки. Тот в свою очередь улыбнулся и кивнул:       — Обещаю.       Они бы наверняка ещё долго стояли бы так, но медсестра настояла на своём и пришлось идти за ней вместе с тяжёлой ношей в руках. В мыслях прокручивая этот момент и с каждой минутой осознавая, что скучать по родным он будет неимоверно, ведь ближе них у Королёва никого нет, он стремительно уходил от родителей, с каждым шагом чувствуя себя все более подавленным.

***

      Подняться нужно было аж на третий этаж, с таким тяжелым чемоданом это была та еще задача, Женька-то хилый весь, спортом сильно не занимался, оправдывая это тем, что он музыкант и ему это не надо. По пути парень лицезрел множество детей и взрослых, болеющих одной и той же болезнью, даже жутко как-то. В нос ударил запах спирта и препаратов. В скором времени придётся привыкнуть к нему, ведь здесь его новый, в планах — временный дом, и этот запах будет преследовать его повсюду.       Просидев ещё пять минут возле вахты, парень заполнил специальный бланк вместе с молодой, широко улыбающейся медсестой. Эта улыбка смогла хоть немного да успокоить, вернуть Жене надежду, отогнать грустные мысли в сторону. Наконец его повели через белые коридоры в палату. остановившись возле такой же белой двери с табличкой «29», медсестра решила хоть что-то сказать.       — Вот… Женя, — произнесла женщина лет сорока его имя очень неуверенно — забыла, скорее всего, — твой новый дом! Располагайся. Там как раз недавно парень заселился — Данилка — так что скучно тебе не будет.       Пройдя во все такую же белую и светлую двухместную палату с рыжим пареньком на одной из кроватей и кивнув на краткий инструктаж медсестре, парень осмотрелся, положил чемодан на пол, а сам завалился на новую чистую простынь и стал смотреть в потолок. Все мысли сбились в кучу, но обещание, которое он дал отцу, не давало ему покоя. Вдруг все же что-то пойдёт не так? Долго думать об этом парню не дали, медсестра продолжила:       — Ребятки, на насчет процедур. Даня, у тебя уже прошли дневные, ближе к отбою принесу и завтрашние, а у тебя, Женя, — только завтрашние. Так что готовься и выспись. А я к вам еще зайду, не скучайте.       Убедившись, что все сделано, женщина вышла из палаты, закрыв за собой дверь, а Данилка же с интересом глянул на Женю.       — Приветики, сосед! — лучезарно улыбаясь шатену, рыжий встает с кровати, подходя к нему ближе, и протягивает тому руку в знак приветствия. — Я Даня, будем знакомы!