Эхо миров

Я не помню, когда уснула. Руки неприятно ломило, а голова раскалывалась, будто после торжества с перебором алкоголя. Лицо жутко стянуло. Я плакала… Воспоминания вечера ворохом обрушились на меня. О нет! Я резко села в кровати. На мне все еще была школьная форма, даже обувь осталась на месте. Слева послышался тихий вздох и недовольное бормотание под нос. Я обернулась. Подле меня лежал, поджав ноги, Финн и сопел, не замечая, что я проснулась. Славно. Стараясь его не разбудить, я тихо встала и поспешила в ванную. В зеркале меня повстречали взлохмаченные волосы, красные глаза и мятая одежда. Видел бы меня отец, наверняка прочитал очередную мораль. Я сменила форму на чистую и вновь ощутила себя человеком, частью общества. От ткани приятно пахло порошком, перебивая остальные запахи. Раздвигать шторы не хотелось, от того что Финн с его идеальной посещаемостью и оценками пропустит часть дня хуже ему сделает, а так он хотя бы выспится. Вчерашний разговор остался неоконченным, но сил переваривать все это у меня не осталось. Когда я вышла в общий зал, он пустовал. Из огромных окон пробивалось холодное солнце, освещая паркет. Логично, сейчас было почти десять утра, шло первое занятие, это только я ходила по углам и не могла найти себе место. Угли в огромных каминах едва тлели, но комната сохранила тепло. Барельефы стен и бархатные балдахины, казалось, были готовы прижать меня к полу. Никогда это место не было таким неуютным и стеклянно тихим. Желудок предательски урчал, и я поняла, что последнее, что было в нем это несчастный кусок пирога и пара фруктов. С того момента прошло больше суток. Голова кружилась, а руки неподвластно свисали вдоль тела. В столовую я направилась пешком. Тканевый черный корсет неприятно стягивал туловище. С каждым медлительным шагом я ощущала это все сильнее, но не хотела его ослаблять. Наоборот сконцентрировавшись на этом ощущении, я старалась отогнать все лишние мысли, переложив все силы на передвижение ног. Коридоры пустовали. Никогда не думала, что замок настолько тих во время занятий. Проходя поворот за поворотом мысли метались в голове, стараясь пробить брешь в блокаде, которую я так отчаянно защищала. Наконец я поела, и мир стал четче. Я расслабилась, а мой мозг яростно принялся анализировать произошедшее. Отец всегда учил отделять эмоции от дела, именно этим я и воспользовалась. Решать проблемы по мере их поступления не моё правило, но сейчас я не могла придумать куда деться. Нужно схватиться за что-то. Книга. Стоит наконец акцентировать внимание на ней и отвлечься хотя бы ненадолго. Забыть все проблемы Лирации и приступить к тому, что касается только меня. Мне нужна библиотека. И недолго сопротивляясь этой идее, направилась именно туда. В мире книг всегда было спокойно. В книгах все было понятно. Каждая фраза была вымерена кем-то до меня и записана на бессчётных страницах. Не приходилось сомневаться в правильности и истинности написанного. Раз это было напечатано, значит, с этим согласились многие, значит это верно. Меня всегда это успокаивало. Четкость и линейность – главные фишки любой стратегии. Обговорить каждый элемент, каждое движение и каждую мысль, которая должна прийти одновременно с ними. Меня на этом вырастили, и это настолько впиталось в меня, что я не могла представить, как люди живут, не зная, что с ними будет завтра или через пару лет. Меня всегда выбивала из колеи неожиданность и внезапность. На это постоянно наседали мои учителя, повторяя как заведенные, что всего предугадать невозможно. Но я пыталась. Отсюда я прекрасный стратег. Это часто говорил мистер Свон, чтоб его. Даже казалось порой, что отец этим доволен, когда мне давали возможность предугадать дальнейшее действие войск во время изучения истории, не раскрывая конца заранее. Библиотека предстала передо мной дворцом. В академии она была шикарна. Фамильярничая, преподаватели отзывались о ней, как о земной Александрии. На бесконечных рядах полок были витиеватые вензеля покрытые лаком. Многим не нравилось это место. Говорили, что здесь слишком пыльно и запутанно. Но для меня это было место, в котором хочется раствориться и никогда не выходить в реальный мир, покидая истории на страницах. Четверть часа я тщетно потратила на поиски книги, в которой хотя бы мимолетно могла упоминаться бабушкина сказка. Я заведомо прошла многие стеллажи, зная, что здесь нет того, что я хочу. Углубляясь в библиотеку, появлялись книги все старше и старше, часть приходилось перебирать в специальных перчатках, но мне довольно быстро это наскучило, ведь поиски были тщетны, и ноги понесли меня к учебным столам. Если верить памяти через пару минут библиотека наполнится людьми, близилась большая перемена. Ученики приходили сюда, чтобы набрать книг для написания домашних заданий и подготовке к проектам или эссе, другого времени на это не было. Они оставляли многочисленные фолианты в своих шкафчиках, чтобы вечером не тратить уйму времени на поход и поиск книг, которые будут нужны. Я зашла за угол и облюбовала мягкое кресло, стоящее спинкой к одному из стеллажей. За полками скрывалось большое окно и сквозь проемы между маленькими книжками и деревом, пробивалось полуденное солнце. Наконец присев, я отвлекала себя мыслями о необычной фиолетовой книге, которая досталась в наследство. Часть меня кричала, что это бессмысленно и это просто сказка, на которой помешался мой прадед. Он вообще никогда не отличался здравомыслием. А другая часть спокойно и равномерно доносила мысль о том, что это не пустяк и стоит искать смысл. Ведь ничего не случается просто так. Вдалеке послышался шум первой волны учащихся. Я слышала, как некоторые бродили поблизости от меня, около раздела истории, и проклинали учителей за то, что они не жалеют их и приходится таскать эту макулатуру на собственном горбу. Я усмехнулась, когда кто-то яростно поливал грязью профессора Гарольда за его нездоровую любовь отправлять учеников искать «действительно интересную информацию» в эту забытую Высшими часть библиотеки. Свечи я так и не зажгла. Неожиданно перед глазами сверкнула связующая нить, которая на секунду ослепила меня в этих потемках. Я ответила, и линия света замкнулась, окружив мою голову ореолом. Это был Алекс. «Доброе утро» - в его голове послышалась усмешка. «Доброе»- я хмыкнула. Наверняка он думал, что я только проснулась. «Ты как?» - спросив, он отвлекся на кого-то. Явно был не один. «Все нормально. Сижу в библиотеке и не знаю, чем себя занять» - я закинула ногу на ногу и прилегла, облокотившись на подлокотник. «Да? Я тоже здесь. И не только я, а весь генофонд голубокровных. Сидят, сплетничают. Ты не икаешь?» - Алекс засмеялся. «Пока нет» - мои губы тронула легкая улыбка, а выбившиеся пряди из небрежного пучка закрыли глаза, когда я качнула головой. «Странно: обмыли все косточки. Ты где? Можно приду?» «Спрашиваешь. Кресла за углом, около исторических стендов» «Хорошо, сейчас буду. Мы не далеко…» Что он хотел сказать дальше, я не разобрала. Вдалеке послышался звук разбивающего стекла, то как осколки падают на мраморную плитку дробясь, крики детей, что сидели у окон на столами. Сердце пропустило удар. Не было времени думать о том, что сделать и как лучше. На автомате вскочив, руки обхватили грудь. По телу заструились белые полосы, освещая пространство вокруг. Последняя мысль была о Алексе. Он сидел там недалеко. Возле окон. Его могло задеть. Последнее, что я хотела это оплакивать его и еще уйму наших родных. Я сделала шаг, и, открыв глаза, наступила на пол самого большого читального зала. Среди учеников он получил прозвище «Экса», от латинского «шестигранник». Не знаю, что за умник до этого додумался. Здесь было пусто. Столы и стулья лежали опрокинутыми. Оставленные сумки и раскрытые книги лежали на полу. Никто не думал забирать их с собой. Тишина звенела в ушах. В углу зала -под разбитым окном – воздух затуманился, словно облако затолкали под крышу библиотеки. Он медленно тек, одеялом укрывая пол и скрывая собой перевернутую мебель, напоминая змей. Я попятилась. Ничего больше не происходило, походя на странную картину в галерее, если не считать странного дыма, который вот-вот коснется ног, все казалось каким-то нереальным, нарисованным. Краем сознания я понимала, что стоит уходить, но любопытство захватило меня. Как вкопанная, я стояла и смотрела на белое нечто, не в состоянии отвести взгляда. Послышался глухой удар о стену в другом конце. За пеленой, что уже закрывала половину зала, я не могла понять: откуда он, и подняла светящиеся руки, готовясь перенестись. -Да, пошел ты… Я не узнала голоса. Но из пелены выбежал Алекс, а за ним хромал Итан, недовольно корчась и держась за бок. Я вытаращилась на них. Оба помятые. Левый рукав Алекса краснел от крови, но лицо при виде меня расслабилось. Из руки торчали не маленькие куски стекла, казалось, его это не волновало. Итан выглядел хуже. Рубашка разодрана, и дрожащей рукой он держался за бок, пока сквозь пальцы быстро струилась кровь. -Что происходит? – Первое, что вырвалось у меня, когда я пришла в себя. Они стремительно проталкивались, сквозь обломки, в мою сторону, но с каждым шагом их силуэты растекались перед глазами. Пелена наступала. Я не двигалась, так и стояла с поднятыми руками, пока пыталась сообразить, что делать. - Ты чего там встала, безмозглая? Переносимся, я тебя потерял, - Итан пропал из виду, я попятилась. - Выходите из тумана! Немедленно!- Прокричала я, почему-то он меня очень пугал. Сердце застучало чаще, как за секунду до выхода на поле. - Переносись, мы за тобой! – Последние слова Алекса утонули в безумном грохоте бьющихся окон. Подряд, один за одним, словно падающие деревяшки домино, не поняв из-за тумана это сразу, я потеряла время. Едва виднеясь, стекла сначала шли легкими трещинами, прежде чем неизведанная ударная волна позволяла им лопнуть. Я успела заметить это краем глаза, когда мозг заставил закрутиться тело для перемещения, но опоздал. Потратив долю секунды, решая, стоит ли бежать к мальчикам, я замешкалась. В тело на бешеной скорости влетели осколки. Крик застрял в горле, и я поперхнулась кровью. Меня отбросило в стену, по позвоночнику словно ударило током, когда тело выгнулось от боли. Голова кружилась, но, собрав последний воздух, я опустила взгляд. Из живота торчал железный прут от решетки на окне. Вся кожа трепетала от миллионных микро порезов. Легкие вздымались, как паровая машина. Я навострила уши. Гнетущая тишина била по вискам, не позволяя расслабиться. Но больше ничего не происходило. Надо переместиться. Я двинула рукой, желая замахнуться для амплитуды, но вышло лишь замереть от рваной боли. Тело пробила дрожь. От шока я не заметила, сколько стекла торчало из спины. Я перекатилась на бок. Левая рука не слушалась, когда я потянулась ею, дабы проверить насколько все плохо с плечом. В ушах стучала кровь, адреналин качал Силу по венам с неизвестной скоростью, отчего мое тело светилось, как елочный шар при свечах, ослепляя. С рыком я выдернула кусок витража из плеча. По коже побежала теплая кровь, пропитывая рубашку, которая теперь пахла кровью и пылью. Правая рука безвольно упала на грудь, задев прут. Вскрик подавила волна крови, что вытекала изо рта. Неужели моя смерть выглядит так? Одна под завалами, где я лежу вся в крови, ничего не вижу, без возможности позвать на помощь? Перед глазами темнело. Нет! НЕТ! Все будет не так! НЕТ! Мне нужно еще пару минут, чтобы выбраться. Мне помогут. Нужно продержаться еще минуту! Минуту! Опираясь на левую руку, я встала на колени. Стон невольно вырвался из уст: я загнала какой-то осколок глубже в ногу. Слезы застилали глаза, дыхание участилось. Я завертела головой в поисках Алекса или брата. Что с ними? В ушах пронзительным воем стоял свист. Ничего не видно, перед глазами белая пелена. Да черт с ней, нужно уходить. Встать казалось нереальным. Тело тряслось, как в лихорадке, когда с диким рычанием, помогая рукой, я разгибала колени. Стараясь выпрямиться, лбом я опиралась о стену. Изо рта не прекращаясь, текла кровь. Я ею давилась. Голову, словно сковали железные оковы, когда мне пришлось сморщиться, давя очередной всхлип. Три метра влево: там должен был быть выход. Я ориентировалась. Эта мысль позволила перевести дух. Стараясь не вдыхать слишком глубоко, я переставила ногу. Казалось, что это был гигантский прыжок, в действительности носок туфли проехал только пару несчастных сантиметров. Я завалилась на холодную стену, обездвиженным плечом. Вторая рука тщетно закрывала рану на животе, кровь из которой беспощадно не останавливалась. Ей же я убрала волосы с лица, длинная челка прилипла ко лбу, раздражая бесполезные глаза. Можно было их закрыть и ничего не поменялось, но это первая ошибка, которую можно допустить. Главное не теряться в пространстве. Не теряться. Только я допустила мысль, что все кончилось, как воздух наэлектризовался. Волосы встали дыбом, и, хватая ртом воздух, в истерике, я забыла о ранах. Все силы ушли на передвижение ног, я сконцентрировалась на мышцах. Из горла рвался крик - ноги делали крошечные шаги. Высшие, дайте мне время выйти отсюда живой! Тихий щелчок и ток рванул по зале. Я почувствовала, как приземлилась на спину, голова с громким стуком ударилась о плитку. Тело дернулось, а я не могла открыть глаза. Тело парализовало, но я была в сознании. Я ничего не чувствовала – это настоящий кошмар! Я даже не могла определить - сколько еще смогу биться за место в реальности и не уйти в желанную пустоту. Я не могла себе такого позволить. В первую очередь я солдат и должна идти до конца. -Эмилия! – Чьи-то мокрые руки подхватили меня подмышками и потянули по полу. Девушка, которую я не видела, тащила меня в неизвестность. - Я нашла ее! Помогите ее вытащить! Эмилия! Ты меня слышишь? Эмилия! Открой глаза! Давай же! - Она дышит! – Второй голос прозвучал у меня над головой. Он показался мне знакомым. Я знаю этого парня. -Эмилия, давай! Открой глаза! У нее есть талисман? - Нет, - голос Итана. Он звучал, будто за ширмой. – Нет талисмана. У нас нет. - Ляг, Итан, - тот же мужской голос. - Я чувствую, как она умирает, она…- он поперхнулся. - Ляг, Итан, третий раз просить не буду. - Принесите ее. Сейчас же. - Говард, твою мать, просто лежи и не двигайся. - Хорошо, я понял. Это приказ, Войтич. Принесите ее мне. - Сукин сын. Я чувствовала, как моя голова запрокинулась назад, когда тело вновь потащили по холодному полу. Теплая рука коснулась моей шеи. - Не вздумай, Говард. Ты сам чудом жив. - Отвянь. Отец не простит, если еще и она концы отдаст. Сперва ничего не происходило, но на четвертый слабый удар сердца, по телу растеклось незнакомое тепло. Мышцы рефлекторно сжались и мое тело дернулось. Пальцы ног кольнуло, способность осязания возвращалась терпеливой волной прилива. Сердце застучало быстрее. Я хватала ртом воздух. Твердость пола контрастировала с мягкостью ткани, на которой лежала моя голова. Неожиданно яркой вспышкой боли, я ощутила каждую царапину, каждый порез. Живот разрывало от жуткой боли, и непроизвольно из горла вырвался: хрип кровь у рта успела высохнуть и пойти трещинками от каждого движения. -Остановись Говард или я тебя вырублю, - судя по голосу, это опять был Войтич. Рука Итана соскользнула с моей шеи, когда я распахнула глаза. Перед глазами витали белые пятна, но это не помешало мне оглядеться. Я лежала под боком Итана. Он полусидел, облокотившись на стену. Брат был измазан кровью, но я никак не могла понять принадлежит она ему или это чужая. Край сознания кричал о слишком слабом сердцебиении Итана. Идиотская братская связь сейчас была очень кстати. Мы были не одни, вокруг сидело около двух дюжин учеников, раненых было не так много. Ребята были просто в пыли и напуганы: кто-то переговаривался через связующую нить, кто-то беспристрастно смотрел перед собой, кто-то рыдал и рядом с ними обязательно сидели люди, пытаясь успокоить. Голова раскалывалась. Передо мной на колени опустилась девушка с темно-русыми волосами. Ее лицо все еще расплывалось, но я хотя бы понимала, что происходит и надеялась, что скоро все закончится. Боль стала тупой. - Привет, - тихо сказала она. – Возможно, ты меня помнишь. Меня зовут Мэрилин Айлен. Я однокурсница твоего брата. Сейчас мы находимся в библиотеке. Мы не знаем, что произошло. Пытаемся связаться с кем-то. Эй, ты меня слышишь? – Она пощелкала пальцами перед моим лицом. Эти звуки вибрацией отозвались в ушных перепонках. - Слышит, - за меня ответил Итан. – Мы слишком близко, чувствуем друг друга. -Славно, - она пожала плечами и взяла меня за руку. – Произошло несколько взрывов, тебя задело. Часть стен обвалилась, но все живы. Ты будешь в порядке. Мне жаль, но я не могу тебе ничем помочь. Понимаешь, если я начну вытаскивать из тебя стекло, то может пойти заражение или польется кровь, которую я не в силах буду остановить, поэтому… - Даже меня бесит манера твоей речи. Ей не пять лет, Айлен. - Я пытаюсь оставить ее в сознании, посмотри на ее живот. Сколько крови она потеряла? -Если она начнет терять сознание, я тебя оповещу. Не переживай. - Иногда ты бываешь невыносим. - Иногда? – К нам присоединился Войтич. Коренастый парнишка, с темными, как смоль глазами и россыпью веснушек на лице. Про себя я порадовалась, что зрение возвращается. Это его голос я слышала. - Это Алан. Лучший друг Итана. - Думаю, она его помнит, - Итан попытался размять плечи, но зашипел. - Эмилия, ты можешь говорить? – Мэрилин поднесла свободную руку к моему лицу. - Могу, - мой голос звучал сдавленно. Кровь все еще медленно вытекала изо рта, но боль стала меньше меня тревожить. Шестеренки в мозгу закрутились. - Можешь рассказать, что произошло? Ты что-то знаешь? - Прекрати,- прошипела я. - Что? – Девушка нахмурилась, все внимательнее всматриваясь в мое лицо. - Нет, - Итан понял, что я обращалась к нему. Все это время его рука была прижата к моей спине. Он не торопясь забирал боль себе. - У тебя живот похож на рагу, придурок. Прекрати. - Что бы ты ласты сложила здесь от болевого шока? - Ты сейчас сам ласты сложишь. Что я скажу отцу, когда наследничек помрет? - Еще не ясно, кто наследничек, - он едко хмыкнул. - Вы решили выяснить отношения прямо сейчас? Как мило и главное вовремя, - Алан откровенно усмехался. - Ты сама на себя посмотри, а только потом суди, кто выглядит, как рагу,- теперь рука Итана сжала мое плечо и я замычала. Боль ушла, оставив лишь воспоминание о том, что там когда-то торчал кусок витража. - Остановитесь оба. Так что Эмилия? Можешь показать? – Мэрилин вернулась к своему. - Ты слишком любопытная для подруги моей братца, - я перевернулась на спину. - Это значит - нет?- Алан вскинул брови. - Это значит – нет, - растягивая слова, подтвердил брат. У Итана было на удивление хорошее настроение, или он был близок к истерике: одно из двух. Я чувствовала, как его тело холодеет. - Где Алекс? – Вдруг осенило меня, и сердце забилось быстрее. - Пока не нашли, - девушка сокрушенно покачала головой. – Он в порядке, я уверенна. - Да, твоя уверенность гарант, - я нервно скинула руку Итана. Он не сопротивлялся. Пытаясь встать, меня повалили обратно и прижали к полу. - Далеко собралась? – Братец измывался. – Начнем с того, что далеко ты не уйдешь. Боли не чувствуешь? Это не значит, что кровь из твоего жалкого тела перестала вытекать, как из фонтана. - Отпусти, - настырно ответила я, хотя понимала, что даже встать сама не смогу. - Перебьешься. - Придурок. -Да хоть так. - И как вы уживаетесь? – Войтич поймал настрой Итана, и мне это категорически не нравилось. - А тебе еще не ясно? Я прижимаю ее ногой к полу, а не она меня, - Разговор набиравший обороты все больше нравился Итану. Готова поклясться, что на его лице играет фирменная гадкая ухмылка. - Ну, Итан, она все-таки девочка, - пролепетала Мэрилин, и, не поднимаясь с колен, попыталась убрать его ногу. Хоть в чем-то, но я была ей благодарна, и чувство омерзения притупилось. За моей спиной послышался стук. Я рефлекторно сжалась, заранее готовясь к худшему. Но вместо новой боли, я почувствовала вибрацию пола. Дети вскакивали со своих мест. Итан оборвал связь, и живот вновь пульсировал, словно вот-вот разгорится пожар. На выдохе я повернула голову в бок. Мои глаза вперились в чьи-то ботинки. Щурясь, я осмотрела человека, и сердце замерло от ужаса. Это был отец. Все с тем же непроницаемым выражением лица он осмотрел меня с ног до головы и присел на корточки, чуть подобрав идеальные брюки со стрелками. На нем был черный костюм, разве что не хватало его фирменного красного галстука. - Может поднимешься? – В его глазах сверкнул огонек: они с Итаном точно одной породы. Я напрягла тело, потянувшись руками к ногам, чтобы помочь себе сесть. Кожа вокруг штыря натянулась, но я не позволила себе проронить и звука. Лишь продолжала тяжело дышать, пока маленькие струйки крови вытекали изо рта. - Достаточно, - холодный взгляд отца, заставил меня замереть. – С последних двух минут «до». И замолчав, он коснулся двумя пальцами моих висков. В этот момент пролетела мысль, а не противно ли ему меня касаться. Он был таким чистым и приятно пах, в отличие от меня. Он требовал воспоминания: хотел увидеть то, что видела я. Воскресив в сознании образы, мое тело вновь появилось в еще целой «Экси», и на повышенной скорости я прокрутила в его сознании то, что удалось вспомнить. Мозг отказывался работать, уделяя больше сил, удерживая меня в сознании. Наконец он отпустил меня. - В кабинет ее, - он кивнул кому-то из людей, которые по одному переносили учащихся. И перед вспышкой света, кинул, - Живо! Незнакомый мне человек бесцеремонно схватил меня за плечи в охапку. Я только успела закрыть глаза. Будь моя воля, и зная, где неподалеку я могу спокойно перенестись, уже была бы там. Жаль Сил не хватит уйти из дворца. Мы оказались в обычном школьном кабинете. Судя по виду из окон, недалеко от оранжереи. Неожиданностью стала для меня встреча с мистером Виртом, мачехой и Цирфеей. Последняя сидела, вжавшись в стул и втянув голову в плечи настолько, насколько ей позволяли сделать это ее кости. - Добрый день, мисс Говард, - Виктор Вирт одарил меня лучезарной улыбкой. – Прежде чем мы добросовестно отправим Вас в лазарет, у нас есть просьба. -Мисс Аррана нашла это, - отец протянул мне конверт. – На нем стоит кровная печать с нашей геральдикой. Моя кровь не подошла, но что-то мне подсказывает, Эмилия, что твоя обязательно подойдет. Благо палец резать не нужно, у тебя ее и так предостаточно. Трясущимися руками я приняла конверт. Идеально белый, без единой вмятины, бумага была офсетной. Единственное, что бросалось в глаза это восковая печать желтого цвета. Цвета клана Капе. С Говардской эстампой: месяц пронзенный стрелой. Медленно не отводя взгляда от отца, пальцем я коснулась мокрого рукава рубашки и прижала его к печати. Воск потек по конверту, тая и неприятно капая на руки и брюки. Я протянула письмо отцу. - Нет, Эмилия, я прочесть не смогу. Оно адресовано тебе. - Мисс Говард, - мистер Вирт прокашлялся, - будьте любезны зачитать его вслух. Мои глаза невероятно слезились. Рана на животе расползалась вниз к ноге – перемещение пошло не на пользу. Правая рука все еще немела, но порезанное плечо не сильно меня волновало. Все-таки Итану удалось немного зашить мне его, пока я без сил лежала на полу. Я аккуратно развернула бумагу, и даже в таком плохом состоянии мой мозг переживал за то, что руки заляпали моей кровью идеально белый лист бумаги. Я подняла вопросительный взгляд на отца. - Он пустой, - мой голос звучал сдавленно. - Что ты знаешь про кровные передачи? – Порций посмотрел на своего друга. - Моя мать сказала, что если такая вещь попадет в руки нужного человека – он все поймет, - голос подала Виолла. Все это время она стояла не шелохнувшись, увлеченная видом из окна, а теперь с прищуром всматривалась в мое лицо. - Я даже не знаю от кого оно! Как я должна понять и тем более что-то объяснить вам?- Злоба зажигалась во мне, стоило мачехе как-либо привлечь к себе внимание. - Хорошо, - мистер Вирт отвернулся. – Мисс Аррана, позвольте сопроводить Вас в вашу комнату. Вы больше не необходимы. Они вышли. - Ты действительно ничего не видишь? – Отец вздохнул. - Ты думаешь что я промолчала только из-за них? – Я махнула рукой в сторону двери и поморщилась: порезы не простили мне такого активного телодвижения. – Я вижу только белый лист. - Так и знал, что это пустая трата времени,- отец поправил волосы отточенным движением руки, и, взглянув на часы, вздохнул. – У меня сейчас много дел. Дорогая, проведи ее до лазарета, не думаю, что она перенесет очередное перемещение. Спустя минуту я осталась с мачехой наедине. Только теперь появилась возможность сфокусировать взгляд на ней. Темно-красное, почти бордовое, узкое платье, обрамляло ее тело. Россыпь рубинов и черных опалов украшали плечи. Высокая причёска, тяжелые серьги и широко распахнутые карие глаза – с нее можно писать иконы. - Если вы думаете, что я могу стоять – ошибаетесь, - я подавила усмешку, когда ее глаза распахнулись еще сильней. – Но отец не прав, перемещение не большая проблема, только вот энергия не идет, как надо. - Итан пострадал?- Ее голос дрожал, а глаза заблестели. Ну, конечно, она будет переживать только за родного сына. - Ему повезло больше, - я не стала говорить правды, но и не солгала. Иногда мне жаль Виолу, когда вспоминаю, что изначально брак рассматривался, как сделка. Однажды я подслушала ее разговор с одной из подружек: она любила отца, но он выбрал не ее. Печальная история, но не самая ужасная. Сердце сжалось, когда в ушах, как наяву, вновь послышалось то надрывное рыдание. Я постаралась быстрее от него избавиться. Если вспомнить все то, что она мне говорила, и каждую нашу с ней встречу – этого достаточно, чтобы я смогла оправдать себя после того, как убью ее. - Порций не разрешил мне пойти к нему, - она медленно двинулась в мою сторону, ее глаза были мокрые от слез. - У него вспорот живот, - я прислушалась к сердцу. От него проходила никому не видимая нить, которая связывала меня с братом и давала возможность ощущать его физически. – Но его уже зашивают. Пару глубоких порезов на правой ноге чуть выше колена и царапины. Он наверное в лазарете. – Я посчитала, что Виоле стоит об этом знать. Когда рядом нет отца или кого-то из приближенных, она была очень сносной женщиной. Всегда думала, что если бы она не лизала всем задницы, то мы смогли бы подружиться. - Спасибо, - она подала мне руку и потянула на себя, призывая встать. - Кто-то из наших еще пострадал? Мы не нашли Александра Вирта, а он был рядом, - покачиваясь я вновь облокотилась на стол. Из-за большой потери крови перед глазами все шло кругом. - Мистера Вирта нашел Виктор. Он в ужасном состоянии, - она всхлипнула, - его придавило стеной, вся спина изрезана. Бедный мальчик. Да и ты, - она оглядела меня с ног до головы, остановив взгляд на штыре. – Больно? - Нет, вы что? Всего лишь железка торчит, не обращайте внимания, - волна презрения к этой женщине вновь окатила меня. Она не воспринимала меня даже, как человека. Больно? Безумно! - Не дерзи мне, девчонка, - она потянула меня с излишней импульсивностью. – Закрой глаза. Я не успела ей ничего ответить, просто зажмурилась. В следующую секунду все произошло слишком быстро. Мы оказались у входа в лазарет. Мачеха толкнула железные двери. К нам тут же подбежали люди и я почувствовала, как в руку вошла длинная игла. Перед глазами все поплыло. И я разрешила себе расслабиться. На последок лишь свернулась калачиком на чьих-то руках, которые занесли меня в ужасное место, где слишком резко пахло спиртом и смесью каких-то трав. Возможно, это был зверобой и солодка…