Ночной рейс

Летняя тёмная, пасмурная ночь перед дождём. В этом маленьком городе в такое время редко встретишь человека, кроме бухающей молодёжи и людей без определенного места жительства, ищущих укромного уголочка для проведения ночлега. Петухи запоют лишь с рассветом, как и все птицы. Тишина. Сложно понять спокойная она или наоборот угнетает, наверное, что-то между. Самые дешёвые наушники из ларька помогают не знать об этом. Гуляя возле старой железной дороги, редкий шанс встретить человека, это как раз и нужно. Юнги идёт, пиная камни, на которые редко ступает нога человека, разве что железнодорожники, проверяющие пути. Вдали слышится тихий гул, больше похоже на разговор в классе после звонка на урок. Подходя ближе к старым заброшенным вагонам, звук становится громче, но всё так же едва отличим от простого ночного шума заводов. В наушниках его совсем не слышно. Через несколько минут ходьбы виднеется рыжая макушка на ржавом, квадратном вагоне, которую легко спутать с какой-нибудь деталью. После того как Мин всё-таки разглядел в этой темени человека, он решает снять наушники, с играющим роком. Интерес берёт своё, может и страх, ведь никогда не знаешь, кто это может быть, может гопота какая-нибудь. Потом всю ночь слушай их пьяные бредни и возвращайся с синяками, такой расклад мало устраивает. Но назад идти почему-то не хочется. Голос оказывается отнюдь не гопников, точнее, парень не встречал их с таким тонким, приятным на слух, звучанием. Рыжая макушка о чём-то говорит, точнее, это уже не макушка, это парень. Непонятно голос у него такой или он плачет, всхлипов не слышно, может и правда это не плачь. Как только мальчишка видит или слышит приближающегося человека, то даже не замолкает. — Ты что тут делаешь? — спрашивает Мин, убирая телефон в задний карман джинс. — Да так, пью пиво. Будешь? — отвечает парень, вопрос звучит больше как отчаяние, чем предложение, — Идём, забирайся, там есть выступ, по нему легко заберёшься. Немного подумав, Мин решил всё-таки забраться, ему почему-то хочется послушать его, хотя он редко питает интерес к людям. — Бери, — мальчишка протягивает баночку пива. — Спасибо, но я редко пью пиво, не самый мой любимый алкоголь. — Ха, да? А какой тогда любимый? — Я люблю виски. — Извини, но в этом баре виски сегодня нет, — посмеявшись ответил паренёк, — Я Чимин. — Юнги, — открыв банку пива, произнёс он. Чимин очень милый с виду, красивый, пухлые губы хлебают пиво. Уложенные рыжие, нет, даже золотые, волосы рассыпаются по лицу, заходя за ухо. Перестав рассматривать парня, который почему-то всё время смотрит в небо, на котором сегодня ни единого звездочка из-за пасмурной погоды, Юнги достаёт из переднего кармана его древней джинсовки, доставшейся ему толи от деда, толи от отца, сигареты со вкусом ментола, его любимые. — Будешь? — протягивая пачку, сказал Юнги, засунув один свёрток меж губ. — А давай, терять уже нечего, — ответил Чимин, взяв в руку бумагу с табаком. — Кстати, что ты тут делаешь в такое время? — Люблю гулять в темноте, да и тут редко встретишь человека. А ты? — В этот день я всегда сижу на этом месте, уже как три года умерла моя бабушка, авария. Честно, толком и сам не знаю, что произошло. Она единственная, кто воспитывал меня нормально, не брав в руки полотенце для избиения или чего покрепче, — отпив пиво, продолжил Чимин, — Я её люблю, теперь каждый раз прихожу сюда. Пак замолчал, докуривая сигарету, тихо попивая своё пиво. Юнги не стал ничего говорить, он понимает, что парню нужно выговориться, он и не знает, как поддержать человека с такой ситуацией. Родители Мина его не очень любили, разве что деньги давали, немного, в этом городе мало у кого большие финансы, но всё же на жизнь хватало, и квартиру он снимал, однушка правда, в старой хрущёвке, но зато жил один без скандалов. — Ты, получается, одиночка? — Пак всё-таки решил нарушить тишину. — Ну, наверное, я не знаю, одному проще иногда, — ответил Мин, выбросив окурок на влажную от сырости землю. Юнги бы не сказал, что он совсем нелюдим, нет, у него есть пара друзей, с которыми проводит вечера, однокурсники с вуза, но с ними они встретятся лишь в сентябре. Есть лучший друг — Техён, с ним хоть летом они и редко видятся, потому что он уезжает в деревню к бабушке и дедушке, но в остальное время, в том числе и в университете, нередко проводят время. — У тебя как с семьёй? Юнги, кажись, — замешкавшись, проговорил Чимин, — Прости, у меня плохая память на имена. — Юнги, да, — подтвердил парень, — Я даже не знаю, что тебе рассказать, живу один, родители не питают интереса к своему сыну, да и мне все равно уже давно. Сказанные слова что-то задевают в парне, но ведь это правда. Родителям нет дела до сына, главное, чтобы учился хоть где-то и не сторчался. Может и вправду не стоит переживать, ведь деньги есть, а остальное само прибудет как-нибудь и любовь ему не сдалась. Комфортное молчание прерывается чьими-то громкими шагами, можно даже назвать это топотом. Становится очень тревожно. Парни то и дело переглядываются, не зная что делать, ещё и как на зло пошёл дождь, за резкими каплями воды и не разглядишь никого. — А ну-ка, ушли от сюда, что вы тут делаете, совсем ахуели в край! — оказывается, к ним шёл дядька, на вид лет 50, видимо, работает железнодорожником, как раз пути проверял, и форма у него соответствующая. Парни в ту же секунду сорвались с места, бежали быстро, даже не слышав, что в след бубнил дед, да и не больно интересно, главное, не остаться там, чтобы потом провести оставшуюся ночь где-нибудь в обезьяннике и давать показания. Они поднялись по длинной железной лестнице на мост. Дождь тем временем только усилился. Как только новые знакомые остановились, они громко рассмеялись. — Как ты? — спросил Чимин, громко дышавший. Он стоял облокотившись на перила и смотрел на уставшего Юнги, что стоял на против него. — Нормально, я вижу ты не впервые так бежишь, — со смешком в конце. — Ха, было дело. От чего-то стало легче, оба будто почувствовали облегчение после бега. Они долго начали смотреть друг на друга нечитаемым взглядом, почти интимным. Мин не понимал, что происходит, он пытался анализировать. Дождь тем временем так стучал, что мысли его сбивались. Юнги боится продолжать смотреть на Пака, который допивает последнюю банку пива, её он не забыл прихватить кстати, не выдержав, он отвернулся. — Поцелуй меня, — произнёс Пак, неловко улыбнувшись пьяной улыбкой, с почти ровным дыханием. Юнги не понимает, что от него хочет парень. Он смотрит на него глазами маленького зайчика, наткнувшегося на хищника. Это так страшно, но в то же время очень завораживает, не хочется отрывать взгляд. Он ныряет с головой в омут этих манящих карих глаз. А Чимин тем временем маленькими шагами всё ближе оказывается возле Мина, смотря на него соблазнительным взглядом, словно сейчас съест. Пак легонько касается губ, не видя сопротивления, продолжает напирать и уже почти вгрызается в губы, проходясь языком по верхней, задевая нижнюю. Юнги начал отвечать на его инициативу и уже во всю приноровился к темпу, который задал младший. Адреналин стучал в висках, даже в глазах начало плыть, но это можно скинуть на выпитое ранее пиво. Дышать стало тяжело, но останавливаться не хотелось. Благодаря дождю, наверное, не осталось ни одной сухой нитки, но парней это мало тревожит, в их головах только одно — как насытиться этой близостью на вечность вперёд, ведь оба чувствуют это впервые.