Двенадцать ночей

Кое-как справившись с первым шоком и накатившим следом за ним ступором, Дик вскочил, обошел квартиру, но не заметил ничего странного. Он сам не знал, что именно следовало искать. Подергал входную дверь, но открыть не смог. Нервно походив по комнате, Дикон опустился обратно на диван. Что теперь делать? Сколько у него времени до того, как вернется Наль? Что ему нужно? В глубине души Дикон понимал. Деньги. Всем нужны деньги. Но может... Здесь просто какая-то ошибка? Дику очень хотелось в это поверить, но это была опасная мысль. В самом дел уснуть бы и проснуться... Ричард не знал, где бы он хотел проснуться. В больничной палате, где и был сегодня утром? Чтобы Рокэ молча сидел рядом, изредка касаясь плеча или волос Дика, уютно листая страницы своего ежедневника или что-то тихо рассказывая. Или нет, в то утро, когда они проснулись с Рокэ в квартире Ричарда, пили шадди и целовались. Тогда, кажется, Дик почувствовал какой-то просвет в своей жизни, после бесконечной мрачной полосы. Или еще тогда, когда он был дома последний, в самом деле последний раз, и Дейдри попросила его заплести косички так, как умел только папа. Дикон нашел видео и пытался изобразить на волосах сестры тройной хвостик нейри, мама вяло ругалась с Айрис, сидевшей над учебниками, Эдит скакала рядом, просила и ее научить плести так здорово, а Дик делал вид, что каждый вечер плетет по четыре тройных хвоста нейри, а не только что сам понял, как это делается правильно и то не до конца. Он шутил, что морисские узлы проще... Нужно было остаться, не ехать тогда в Олларию. Зажмурившись, он прижал ладони к глазам и несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, справляясь с начинающейся истерикой, как учил врач в клинике. Почувствовав снова немного спокойствия, Дикон заставил себя осмотреться. В голове было пусто, но то, что отсюда нужно бежать и быстро, Дик осознал совершенно ясно. Кольнуло досадой и болью от мысли, что нужно только найти телефон и позвонить Рокэ и тот что-нибудь придумает. Как он привык на него полагаться! И когда успел? Но ведь кроме Рокэ у него в самом деле больше никого и не было, кому еще он был нужен? Дверь на балкон открылась легко и, не дав себе передышки, чтобы опомниться, Дик по пожарной лестнице, слава Создателю не заблокированной, спустился на несколько этажей, судорожно вцепляясь в металл под пальцами и стараясь не смотреть вниз. На чьем-то балконе, где в комнате за шторами горел свет, он остановился и забарабанил в дверь. Благообразный пожилой эр открыл ему и они уставились друг на друга. Дик пришел в себя первый, надо было действовать быстро, а не таращиться, натянул фальшивую улыбку, начал плести что-то про заклинивший замок, что дверь в его квартиру захлопнулась, ключ снаружи и он не смог выйти. Кажется, ему поверили - сосед пропустил его в квартиру и выпустил на площадку. Дик благодарил так, что тот уже не знал, как от него отделаться, и пожелав доброй ночи, поспешил закрыть дверь. Ричард поднялся на несколько ступенек вверх - надо было бежать, а он стоял и не мог отдышаться. Медлить нельзя было никак и, засунув куда-то поглубже рвущиеся наружу чувства, он заставил себя выйти на темную улицу и побежал, сам не зная куда. К счастью, дворы и дома здесь были не закрытые, а старый отдаленный район даже показался ему смутно знакомым. Сколько он так проблуждал Ричард не помнил. Должно быть несколько часов. Сначала еще попадались редкие прохожие, потом улицы и вовсе стали пустынными. Если Дик останавливался, сразу делалось страшно, ноги подкашивались и накатывало чувство, будто он добыча, за которой гонятся стая диких собак. Наль! Как он мог так с ним поступить? Предательская мысль, что это Дик все понял неправильно и брат в самом деле желал ему только добра, тут какая-то ошибка, так и крутилась в голове. Очень хотелось ей поддаться, дождаться утра, найти тот дом и вернуться, понадеявшись на то, что все как-то само разрешится... Усталость давала о себе знать, держась за заколовший бок, Дик пошел медленнее, совсем остановиться и сесть в каком-нибудь дворе на мокрую от мелкого дождя лавочку было иррационально страшно. Немного успокоившись, Ричард огляделся и понял, что ему не кажется, он узнает район. Кошоне! Это был пригород Олларии и теперь Дик знал куда идти. Как знал и то, что его едва ли пустят, но не попытаться не мог. Несмотря на явно позднее время, свет у Арамон горел. Парадные здесь тоже не запирались и Дик беспрепятственно поднялся на четвертый этаж. Дверь ему открыли. Селина глянула несколько даже шокировано, на ее лице читалось что-то среднее между фразой "А ты что тут?..." и злорадным отвращением "Надеялась больше никогда тебя не увидеть, а он смотрите-ка, приполз". - Меня хотят убить. - без приветствия выпалил Дикон, - Пожалуйста, выслушай! Сель смерила его взглядом, обронила: "Сочувствую", и потянула ручку двери на себя. Дик, откуда силы взялись, схватился с другой стороны, понимая что, скорее всего, это его единственный шанс где-то спрятаться сейчас. - Сель, прошу тебя. Я серьезно. - Дверь отпусти. Ее слова прозвучали тихо и непреклонно так, что Ричард не мог не послушаться. Он отпустил ручку и дверь перед его носом с громким стуком закрылась. Постояв так и снова совершенно не зная, что ему теперь делать, Дик отошел к стене. На этот раз он совсем не чувствовал в себе сил собраться с мыслями и что-то предпринять, чувствовал только как замерзает и как начинает знобить. От холода ли, от страха? Поднявшись на несколько ступенек выше и сев прямо на лестницу, Дикон обхватил голову руками и уткнулся в свои колени. Теперь голова и в самом деле раскалывалась, при этом, несмотря на холод, а может быть от усталости, клонило в сон, стоило только привалиться к стене. Дикон не мог бы сказать сколько он так провел времени, но подскочил, стоило замку в двери щелкнуть. Дверь с лязгом открылась. - Иди сюда, - холодно скомандовала Сель. Дик прошел за ней на тесную кухню, там на экране телевизора крутили какое-то срочное обращение. - Он? - Что? - Хочет тебя убить! Дик собирался возмутиться, объяснить ей, рассказать, как оказался здесь, но замер глядя в лицо Алвы на экране. Рокэ то и дело смотрел вниз, будто боялся забыть текст, который говорил, слова его звучали искренне, но Дик вдруг представил, что Сель попала в точку, что это все его интрига. Непонятная, сложная, жестокая, как сам Рокэ. Получается... Сель права: Алва хочет его убить? Дик смотрел сейчас на Рокэ совсем другими глазами: нарочито безутешный вид, покрасневшие глаза... И его слова, которые должны были звучать искренне, не произвели на Ричарда должного впечатления. - Сель, я... Я не знаю. Я думал что... Селина даже на него не смотрела, ей очевидно было плевать, кто хочет Дика убить, но отчего-то же она его позвала? Дик потерянно молчал, а она, тяжело вздохнув, спросила: - Ты что-нибудь знаешь про кэналлийскую мафию? Отрицательно покачав головой, он не сдержал потрясенный вздох. Ричард уже ничего не понимал. Кэналлийская мафия? Звучало как что-то из фильмов про эпоху середины круга. Рокэ на экране говорил про вознаграждение за информацию о местонахождении его мужа, он так и сказал: "моего мужа", и рукава его рубашки были, похоже намеренно якобы небрежно расстегнуты так, что обручальный браслет на его запястье то и дело был виден, привлекая к себе внимание. Дик потянул рукав свитера вниз, просто убедиться, что его браслет надежно скрыт одеждой. Алва говорил: "Если ты меня слышишь, если ты ушел добровольно...", он будто бы подбирал слова, будто его текст в этом месте не был написан заранее. Он смотрел в камеру и казалось что прямо в глаза Ричарду: "Нет такой проблемы, которую мы не решили бы вместе. Дай знать, что ты жив, что с тобой все хорошо...". Дик не знал, что думать, не знал, что чувствует, на экране уже давно шел прерванный "срочным сообщением" фильм, Сель мыла посуду, а когда закончила, выключила на кухне свет и стояла сбоку окна, высматривая что-то на улице. - Надеюсь, ты хоть бы никого не привел. Дикон потерянно спросил: "Кого?", но на это она ничего не сказала, только хмыкнула: "И это меня еще считают наивной", и, странно посмотрев на Дика, припечатала: - Можешь остаться до утра. Пойдем. Не зажигая свет, Сель провела его в самую дальнюю комнату и бросив на пол одеяло указала Дику, прошипев: "Только тихо, умоляю тебя", она вышла, притворив за собой дверь. Ричард думал, что не уснет, его все не отпускала нервная дрожь, но стоило завернуться в одеяло посильнее и слегка согреться, как Дик тут же провалился в глубокий сон и ему совершенно ничего не снилось.