Йольский кот мяукает под дверью

Декабрь 1996 года. Сочельник. Римус расположился в пыльном кресле перед разожженным очагом в старой ветхой заброшенной хижине, расположенной в непроглядных лесах холодной Исландии. Приверженцы Темного Лорда точно не смогут обнаружить его здесь. Уже минуло почти полгода,как он внедрился в ряды оборотней, поддерживающих Фенрира Сивого и Лорда Волан-де-Морта. И вот сейчас Римус дожидался связного от Ордена, чтобы передать Дамблдору полученную за последние месяцы информацию о планах оборотней в предстоящей войне. Он не знал, кто придет в этот раз, но почему-то его сердце ускоренно стучало по ребрам. В хижине было пыльно и темно. Огонь из камина отбрасывал приглушенный и мягкий свет по комнате. Древесина щелкала, охваченная языками жгучего пламени. Дверь в хижину скрипнула и поток холодного зимнего воздуха ударил Римуса в спину, уведомляя о прибывшем члене Ордена Феникса. Он поднялся из кресла, разворачиваясь. - Ну, конечно! Стоило догадаться, что ты вызовешься для этой вылазки, Тонкс. Как бы холодно это не прозвучало, однако, Римус был счастлив увидеть ее. Она нравилась ему безумно, до боли в груди, но он не хотел быть эгоистом, зная о чувствах Тонкс к нему. Он хотел лучшего для нее, а себя он в это "лучшее" никак не вписывал. Он уже неоднократно пытался ее отвергнуть, держаться подальше. Черт, да он согласился на этот план с внедрением к оборотням Сивого лишь бы не видеть и не мучить ее, да и себя тоже. Он ей не подходил, по всем параметрам. – Римус. Любимый, - прошептала Тонкс и шагнула в его сторону. – Нет, Тонкс! Мы не пара. Прекращай,- Люпин вскинул ладонь вверх, останавливая ее. – Я знаю, что мы не пара. Но это не меняет того, что я люблю тебя. И пусть мы ей никогда не станем, это не изменится. Мои чувства к тебе не изменятся, - Нимфадора приблизилась вплотную к Римусу и обняла его за талию, уткнувшись в теплую грудь. Его сердце бешено стучало, но руки оставались неподвижными, опущенными вдоль тела. Мерлин всемогущий, как же он хотел обнять ее, зарыться пальцами в ее волосы. Он так и стоял, молча и неподвижно, пока Тонкс не прервала объятия, заглянув ему в глаза. Люпин воспользовался этим и высвободился из ее рук, отступив к столу в центре комнаты. – В этом пергаменте вся информация, которую я раздобыл за это время. Передай ее лично Дамблдору, - сказал Римус, указывая рукой на потрепанные листы на столе. – Счастливого Рождества, Дора, - бросил он и направился к выходу. – Йольский кот мяукает под дверью, - прошептала Нимфадора. – Что? – спросил Римус. Он уже схватился за ручку двери, чтобы выйти на улицу. – Йольский кот - огромный черный рождественский кот-людоед, живущий в горах Исландии. Если люди плохо себя вели в уходящем году, кот может прийти за ними и съесть на ужин, - тихо пояснила Нимфадора. – Мне кажется, что мы с тобой, Римус, вели себя не очень хорошо по отношению друг к другу, между нами слишком много недосказонностей. Я слышу, что Йольский кот уже за этой дверью. Он ждет нас. Прошу, давай поговорим, - взмолилась Тонкс и вновь подошла ближе к Люпину. – О чем мы можем говорить, Дора? Мы говорили уже сотню раз. И мое мнение не изменилось. Я тебе не подхожу! – развернувшись, воскрикнул Римус. Он склонился и заглянул в глаза Тонкс, схватив ее за плечи. – Я стар для тебя, беден, и что самое главное - я опасен, Дора. Я могу причинить тебе боль, ты можешь погибнуть рядом со мной. Черт! Я не могу этого допустить. Это разобьет мне сердце. Я просто не могу. Мне тяжело сопротивляться. Но я тебя прошу. Перестать пытаться. Он взял ее теплое лицо в свои огрубевшие ладони и мазнул взглядом по ее полуоткрытым губам. Римус зажмурился от мыслей, атаковавших его голову. – Мне плевать! На все эти причины мне глубоко плевать. Больно ты мне делаешь лишь тогда, когда отталкиваешь меня. Мне нужен только ты, такой, какой есть. Римус, посмотри на меня, - прошептала Тонкс и потянулась к его губам. Люпин открыл глаза в момент, когда ее губы накрыли его, а маленькие пальчики притянули вниз за шею. Мерлин, он не мог больше отталкивать ее. Он грубо схватил ее за основание шеи, заставляя запрокинуть голову, и впился в ее раскрытый рот. Тишина комнаты наполнилась приглушенными стонами. Римус спустился губами по шее Нимфадоры к ее ключице, прижимая обеими руками ее ближе к себе за талию. Насытившись кожей девушки, мужчина вернул свое внимание к ее распухшим губам. Он целовал ее неистово, словно в последний раз. Возможно в этом была частица правды и реальности. Он не знает, когда они снова встретятся, да и встретятся ли вообще. Каждый день может стать последним. Каждый вздох может стать последним. Но не сейчас. Сейчас Люпин готов раствориться в поцелуе с ней, он готов сдаться. Пусть он пожалеет, потому что чувствует, что еще немного и он оттолкнет ее. Он уйдет, закрыв за собой дверь. Так будет лучше. Лучше для нее. И пусть он потом будет собирать себя по частям, но он не станет подвергать ее опасности. Поцелуй постепенно из страстного и голодного превратился в ласковый и нежный. Римус по очереди поцеловал каждую губу Доры, кончик ее носа, скулы и, наконец, лоб. Он обхватил ее лицо руками и несколько долгих секунд вглядывался в ее глаза, прежде чем спросить: – Он все еще под дверью? Йольский кот. – Нет, думаю нет. Кажется он все понял и не стал нам мешать, – улыбнулась Тонкс. – Хорошо. Прости, милая. Ты знаешь, что так будет правильно, – прошептал Люпин, выпуская ее из своих рук, разворачиваясь и направляясь к входной двери. Римус думал, что у такого чудовища, как он нет сердца. Тогда что же так нестерпимо болит в его ужасной груди, когда он уходит и оставляет Тонкс позади? Нимфадору окутывает порыв холодного воздуха. Она не может понять до конца, откуда этот холод взялся: из-за открывшейся двери хижины или от того, что Римус ушел и оставил ее. Она некоторое время, не отрываясь, смотрит на закрытую дверь, затем переводит взгляд на листы пергамента на столе, которые хранят в себе его почерк и запах, а горячая крупная слеза срывается с ее ресниц и катится по щеке, растворяясь в губах, которые пару минут назад так самозабвенно целовал ее любимый. Но теперь он ушел, и неизвестно, встретятся ли они снова.