Чудачка-Аня

      Дэмиан Десмонд глядит на розовласую девочку перед собой презрительно. До чего же она нелепа в этих благородных стенах. Как неказиста на общем фоне Эдема. Чудачка-Аня совсем не манерная леди. Элегантность убежала как можно дальше от неё, едва завидев эту нескладную фигуру. Отвратительно, думает Дэмиан. А розовласая чудачка натянутой гримасой пугает задир, отчего те шарахаются от нее, то и дело покручивая пальцем у виска. Мерзость. Непозволительная.       Внимание его чудачки принадлежит только ему. Форджер странная и эти странности тоже принадлежат Десмонду. Позже об этом узнает каждый, но сейчас:       — Эй, придурошная, чего это у тебя зубы такие маленькие? — нахально подначивает Десмонд. — Об арахис стачивала, белка?       Однотонная толпа, собравшаяся вокруг его знаменитой персоны, начинает поддакивать, смеяться, кто-то тычет пальцем. И это благовоспитанность? Таким поведением они пытаются подтвердить свой статус? Ужасно.       Сейчас Дэмиан лишь предъявляет свои права на её внимание. И сердце бухает о ребра так, словно он пробегал без продыху весь день. И Дэмиан отнюдь не приписывает это странное явление на важность чудачки. Нет. Она ему не важна. Он бы о ней и не вспомнил, если б она не маячила перед глазами все время. И уж точно не вспомнил бы, если б она так рьяно не привлекала не только его внимание.       Сердце все бухает. Толпа смотрит на Форджер по-зверьи, не по дружески.       А Аня смотрит ему прямо в глаза. И он убежден, что сердце так громко бьется из-за усталости.       Не потому, что Десмонд на миг теряется, когда смотрит на малахитовую зелень радужек, витиеватую зелень листвы, и видит там достоинство и упрямство. И насмешку. Над ним. Дэмианом Десмондом. Мерзко. Отвратительно. И так по-чудачьи-Форджер.       Дэмиану не нужна ничья жалость. Не нужен никто. Но от дерзкой насмешки кровь бурлит. От этой гримасы интересно. И от отсутствия всемипринятой манерности, Дэмиан представляет себе идеал новой – чудаковатой-странной-Аниной. Элегантность он ловит в её нежно-розовых, как зефир, волосах, когда те подпрыгивают в такт её шажкам.       Дэмиан ядовито ухмыляется. Форджер останавливается рядом. Молча вглядывается в его глаза, и будто, что-то там для себя нашедши, кивает сама себе.       Её лицо бледное, как форфор, складывается в упрямую эмоцию. Такую живую и честную. Искреннюю.       От странной девочки-зефира пахнет чем-то неуловимым. Запах Ани обволакивает Десмонда, так и не раскрывая своей изюминки и тот, лишь бы только уловить отгадку, готов подышать этим подольше. Только и всего.        Она что-то ему говорит. Доказывает. Открывает рот шире, показывая удивительно белые зубы.       Дэмиан не слышит, что Аня ему говорит. Как можно вообще что-то услышать, когда он мысли с трудом укладывает в голове?.       Разве может сердце биться так громко? Ему кажется, что еще чуть-чуть и даже чудачка услышит не ритмичное биение. Десмонд не подает виду, осклабливается, смотря сверху вниз, и делает вид, что не слышит этого оглушающего биения, не пытается за считаные минуты надышаться Аней, что его пальцы не подрагивают от желания прикоснуться, пока внутри он держится изо всех сил, лишь бы снова не покраснеть.       Но чудачка щурится, придвигает своё лицо ближе и Дэмиан отчаянно поджимает губы. Злится на себя. На жар щёк и ушей. На толпу. Но больше всего на себя, за то, что манерность и элегантность Ани, которые Дэмиан разглядел с первого касания-удара сейчас кажутся ему приятными.       Нет.       Нет.       Не приятными. Черт. Он же не мог влюбиться в неё? Простолюдинку? Чудачку-Форджер с глупым лицом?       Та же Блекбелл почти эталон леди по меркам Эдема.       Одноклассница Минори, учтивая и вежливая, как по правилам Эдема.       И.. Нет. Не важно. Чертова чудачка подходит под все эталоны Дэмиана Десмонда. Она сама задает правила ему. И только за это, Дэмиан Десмонд не позволит каким-то отвратительным недоумкам отвлекать внимание его чудачки от него самого.       Взгляд Ани горит праведным огнём. Дэмиан Десмонд чувствует его жар. И мысленно просит:       — Гори для меня, Аня. Исключительно моя, Десмонд Аня.