Coming home for Christmas

Окна кофейни все сплошь украшены длинными, напоминающими лианы, нитями мерцающих серебром огоньков. Помещение приятно пропитано сладковатым запахом корицы и пряностей, хорошего кофе и сливок. Беззаботные парочки и счастливые семьи с детьми о чём-то вполголоса воркуют, шепчутся за соседними столиками, временами тихо смеются. Пламя свечи чуть подрагивает, создавая уютную атмосферу. Воздушное маршмэллоу медленно тает в белоснежной чашке ароматного какао. — И ты для этого меня позвал? В голосе парня напротив смесь недоумения и растерянности, отдающая явным раздражением. Он несколько мгновений, не мигая, смотрит в свою чашку, придерживая за фарфоровую ручку изящными пальцами, затем поднимает взгляд. У него красивые тёмные глаза миндалевидной формы, сейчас смотрящие удивлённо, но почти с насмешкой. Он качает головой, и его так красиво изогнутые губы растягиваются в улыбке, затем он отпускает чашку и откидывается на мягком диванчике, заводя руки за голову. — Это нелепо, Тэён. Прости, но… ты всерьёз решил, что мне может понравиться такой как ты? Юноша напротив опускает глаза в чашку, где белые, похожие на облачка, маршмэллоу уже почти растаяли, и отблески свечи слегка дрожат на поверхности сладкого напитка. — Доён… — Нет, не говори ничего, я не могу ответить тебе взаимностью, увы. Если ты не заметил, то мне нравится Джонни, но ты… это смешно. Тебе стоит забыть меня и все эти твои… глупые чувства. Я тебе нравлюсь, надо же, ха-ха. Доён поправляет горло своей иссиня-чёрной водолазки, делает большой глоток латте из чашки и качает головой, усмехаясь. — Мне пора идти, надо заехать к родителям… поздравить их с Рождеством… и ещё эта вечеринка, ну, та, что устраивает Джонни. Ах да, ты, полагаю, не пойдёшь… ну тогда пока, наверное, сейчас увидимся уже только в универе после каникул. Доён встаёт, небрежно машет рукой на прощание, снимает с вешалки длинное, хорошего кроя чёрное пальто, набрасывает его на плечи элегантным жестом и покидает кофейню, лишь хлопает входная дверь, запуская внутрь порыв морозного воздуха с улицы. Тэён сидит несколько мгновений будто в оцепенении, какао остывает на столе, весёлая рождественская мелодия льётся по радио, заполняя оживлённую кофейню ликованием по поводу Рождества, что наступит всего через несколько часов. За окном красиво крупными хлопьями падает снег, Сеул укутан плотным белым одеялом: снегопады последнее время случались часто. Тэён наконец отрывает руки от коленей, едва заметно дрожащими пальцами поправляет светло-рыжую прядь и отпивает какао, хотя совсем не хочет. В горле сжимается ком, напиток кажется безвкусным, и он отставляет кружку и торопится скорее выскочить на улицу. На что он надеялся? Что после его признания его однокурсник Ким Доён, в которого он влюбился в прошлом семестре, вдруг ответит на его чувства взаимностью? Да, именно об этом он тайно мечтал. Что в канун Рождества произойдёт маленькое чудо и он испытает это счастье — быть любимым тем, кто так нравится ему. Но чуда не произошло. Вместо этого — остывшее безвкусное какао на языке, с примешавшейся к нему горечью отказа. Не просто отказа — насмешки. «Думаешь, мне может понравиться такой как ты?» Какой же он дурак, если не заметил этого, решил, что у него есть шанс. Доён был весьма дружелюбен и приветлив с ним, иногда даже помогал с особенно трудными заданиями по лингвистике, а по понедельникам они сидели рядом на лекциях или в столовой и пару раз обменялись ничего не значащими малосмешными шутками. Тэён сам не заметил, как влюбился в эти тёмные глаза с красивым разрезом, в этот мягкий строгий голос, изящные ухоженные руки с длинными пальцами, привлекательные черты лица, обрамлённого аккуратными, чёрными как смоль волосами. Недавно Доён впервые зашёл в цветочный магазинчик, где в свободное от учёбы время подрабатывал Тэён, выбрал букет тёмно-алых роз для мамы, говорил какие-то обыденные фразы и улыбнулся на прощание. Но оказывается, для Доёна ни шутки, ни совместно проведённое время, ни та улыбка не значили ничего. «Мне нравится Джонни». Джонни Со, иностранный студент по обмену, с кафедры компьютерных технологий. Высокий, статный, напоминающий какого-то популярного актёра, с безупречной улыбкой и едва заметным американским акцентом. Всегда одет с иголочки в дорогие бренды, всегда остроумно шутит в компании уверенных в себе парней и девушек, сияет лоском и белоснежной улыбкой идеально ровных зубов. Приезжает в универ на Порше красно-сливового цвета, ходит размашистой самоуверенной походкой по коридорам, флиртует даже с преподавателями, закатывает вечеринки по пятницам в своём огромном доме на Каннаме. И он. Ли Тэён. Ничем не примечательный студент филологического факультета, большую часть времени сидящий на подоконнике один, с засунутыми в уши наушниками, прячущий холодные руки в длинных рукавах больших однотонных толстовок, в которых утопает его худощавое тело, и лишь по необходимости неловко заговаривающий с однокурсниками, которые в основном его не замечают, лишь иногда просят помочь с подготовкой к какому-нибудь университетскому мероприятию или сложным экзаменам. Ли Тэён учится хорошо, не отличник, но проблем с учёбой нет, всегда отзывчив и ответственен, хорошая кандидатура для помощи в мероприятиях и учёбе, но конечно окружающие считают его одиночкой себе на уме, типичным интровертом и вероятно, ещё и социофобом. Что ж, может они правы, и он такой и есть, во всяком случае, друзей у него нет. Единственный, с кем он общается вне стен универа, это его коллега из цветочного Накамото Юта, высокий японец с проколотым ухом и крашеными волосами, который иногда болтает чересчур много и громко хохочет, а иногда со скучающим видом утыкается в телефон, и тогда остаётся только снова погрузиться в себя, не рассчитывая на диалог. Не привыкать. Снегопадом завалило весь город, закутав в снежные покрывала крыши домов и деревья в парке, и Тэён бредёт по нерасчищенной улице, утопая ботинками в плотном слое слегка похрустывающего снега. Наверно, есть люди, которым просто суждено быть одним навеки вечные. Разумеется, Ким Доёну, успешному студенту, старосте группы, юноше из обеспеченной семьи намного больше подойдёт такой как Джонни Со — они оба коммуникабельны, уверены в себе, из состоятельных семей и смотрятся вместе очень неплохо. Нет, скорее даже идеально: стройный черноволосый Доён в элегантном пиджаке поверх так идущей ему водолазки и высокий атлетически сложенный Джонни, с безупречно уложенными ореховыми волосами, дорогими украшениями на запястьях и длинных пальцах и своей голливудской улыбкой. Ты обжёгся, Ли Тэён, и дело вовсе не в горячем какао. Эта нелепая влюблённость обожгла уголок твоего сердца, но это жизнь, нечего жалеть себя. Может быть однажды… но сейчас только пустота. Он долго бродит по городу, ловя ладонями в пушистых варежках снежинки, крошечные, с витиеватыми узорами, совсем не похожие одна на другую. Они сильно кружатся в свете вечерних фонарей, напоминая стайку белых светлячков. Разумеется, на вечеринку к Джонни он не пойдёт — и не только потому, что не любит скопления народа и шум, но и потому, что ему надо навсегда забыть Ким Доёна и попрощаться со своей наивной влюблённостью. Часть его сердца внутри шептала, что хочет увидеть его ещё раз, может, они могли бы, как простые однокурсники, поболтать за бокалом коктейля и провести канун Рождества, притворившись, что не было никакого признания и резкого отказа. Только бы ещё разок взглянуть на любимый профиль, услышать бархатный тембр… Но нет, он не такой дурак и умеет принимать «нет». Доён видит в нём лишь замкнутого однокурсника, который пару раз пообедал с ним вместе в столовой и попросил помощи по лингвистике, у него нет шанса, Доён, как и все, сходит с ума по шикарному шатену Джонни Со. Дома его встречает тишина его однокомнатной скромной квартиры, расположенной недалеко от универа в многоквартирном доме на пятом этаже. Пушистая дымчатая кошка по имени Коко тихонько посапывает на подоконнике в гостиной, опустив длинный хвост на батарею и нежась в тепле. Даже не вышла в коридор, чтобы поприветствовать своего непутёвого хозяина, усмехается Тэён, игнорируя холод в груди, не имеющий отношения к температуре за окном, стягивает ботинки и куртку, отряхивает от снега, приглаживает примятые от шапки рыжеватые пряди и, не включая свет, проходит в гостиную. Сквозь незашторенное окно в комнату проникает свет уличных фонарей, отражается от белого снежного покрывала на земле, и от того в комнате кажется светлее. Тэён садится на пол возле маленькой ёлочки и какое-то время просто сидит так, не шевелясь, обхватив колени тонкими нескладными руками в поношенной бордовой толстовке. Ветер поутих, и теперь снежинки не завиваются вихрем в воздухе, а медленно, лениво опадают на землю. Ничего, разбитое сердце заживёт, раны обязательно затянутся. Оно всегда так, боль ведь не длится вечно. Тэён вздыхает, шмыгает носом, протягивает руку и включает лампочки на ёлке. Разноцветные огоньки заполняют комнату, мигая часто, серебряные и синие шарики переливаются в этом мерцании. И как теперь ходить с ним в один универ, ведь всё, что он хочет сейчас — это забыть его, забыть этот вечер, вычеркнуть дурацкие чувства из своего сердца. Ничего, осталось всего полгода до окончания учёбы, уже летом они получат свои дипломы и разойдутся разными дорогами. Тэён выпрямляет затёкшие ноги, достаёт из нижнего ящика книжного шкафа фотографию и шепчет, глядя на улыбающихся с фото родителей: — Счастливого Рождества. Кошка, пошевелив бархатными ушами, спрыгивает с подоконника и заползает к Тэёну на колени, громко урча. Тэён слабо улыбается, одной рукой гладит её по загривку, второй сжимая фотографию и пытаясь справиться с подступающими слезами. С тех пор прошёл год. — Добрый вечер, могу ли чем-нибудь? Вошедшая женщина здоровается в ответ, кивает и, жестикулируя, объясняет, какой букет ей нужен на юбилей подруги. Рыжеволосый юноша слушает внимательно, предлагает: «Можем добавить к лилиям ещё вот этих розовых флоксов», показывает варианты цветов в вазах на полу и возле стойки. Покупательница остаётся довольной, терпеливо ждёт, пока Тэён вместе с Ютой собирают букет и расплатившись, прощается с улыбкой: «Счастливого Рождества, молодые люди!». — До Рождества ещё целых две недели, — хмыкает Юта, качнув головой, и внезапно хлопает широкой ладонью по столу. — Я совсем забыл, мы же договорились сегодня с друзьями поехать на каток! Тэён, дружище, ты не отпустишь меня пораньше, ну пожалуйста? Я отработаю вместо тебя какой-нибудь другой день, если хочешь! Но друзья уже ждут… — быстрый взгляд на часы, умоляюще-жалостливое выражение лица, сложенные в молитвенном жесте руки. Тэён пожимает плечами и улыбается уголком рта. — Иди, я и сам справлюсь. До закрытия всего два часа, не думаю, что будет много народу, сегодня такой снегопад… — Спасибо, спасибо, ты прелесть! — подмигивает японец и исчезает в подсобке, чтобы через секунду вернуться уже одетым в дутую зелёную куртку и помахать на прощание ключами от машины. Тэён кивает, провожает его взглядом и пытается не грустить, перебирая белоснежные розы и подрезая стебли. «Ты тоже сходишь на каток, вот в ближайший выходной и сходишь. И ничего, что один, это тоже неплохо, всё же лучше, чем сидеть дома». Невольно на ум приходит прошлогоднее Рождество, болезненный холод посреди уюта и веселья кофейни накануне праздника, растерянный вперемешку с усмешкой тон, красивые, но неласковые глаза напротив, растаявший зефир в чашке с какао. Пустота внутри, морозно-одинокий конец декабря. Вернувшись в универ после каникул, он старательно избегал Доёна, а тот, кажется, и вовсе не помнил о нём, всё чаще тусуясь в коридорах и столовой вместе с Джонни Со и его компанией. Да что уже вспоминать, их пути окончательно разошлись после завершения учёбы, и Тэён отпустил Доёна и эту дурацкую влюблённость из своего сердца. Только вот за весь этот год, после отказа, он так никого и не встретил. — Добрый вечер, ну и погода на улице, совсем всё замело! От мыслей и невесёлых воспоминаний его отвлекает бодрый голос, и парень отрывает взгляд от роз, глядя на вошедшего посетителя. Щёки высокого молодого человека разрумянились от мороза, на густых каштановых волосах лежит ещё не успевший растаять снег, вокруг шеи неаккуратно намотан вязаный оранжевый шарф, пальто бежево-коричного оттенка расстёгнуто, а кофейные глаза полны… жизни? Да, именно так, что-то в глазах незнакомца искрится так радостно, легко, излучая тепло и приветливость. Тэён даже слегка теряется от настолько лучистого, кристально-чистого как едва выпавший снег взгляда и отвечает лишь спустя долгое мгновение: — Добрый вечер, добро пожаловать. Да, вы правы, сегодня самый сильный снегопад с начала декабря. Незнакомец улыбается, и на его алеющих от покусываний мороза щеках проглядывают заметные, глубокие ямочки, отряхивает мокрую чёлку правой рукой и наконец оглядывает помещение: — Мне нужен рождественский венок. Покажите пожалуйста, какие у вас есть. Тэён молча кивает и спешит показать разные венки, украшенные сосновыми шишками, атласными лентами, остролистом, многообразными игрушками, от серебряных звёзд до пунцово-красных ёлочных шаров, и даже пряниками и апельсинами. Молодой человек внимательно рассматривает все предложенные товары, бросает иногда: «Этот очень милый, чудесно», «Надо же, этот выглядит необычно», «Прелестно» и улыбается ласково и с задумчивой серьёзностью, словно от выбора венка зависит по меньшей мере спасение страны. — Выбираю для своей шоколадницы, думаю, стоит повесить на дверь венок побольше, а парочку маленьких разместить на стенах… — поясняет он, — до Рождества осталось всего лишь две недели! У его глаз от улыбки собираются крошечные морщинки, и это придаёт мужчине особого очарования. Тэён невольно улыбается в ответ и пробежавшись взглядом по ассортименту венков, замечает: — Думаю, на входную дверь подойдёт этот, он большой и красные ягодки хорошо сочетаются с золотыми шарами. А вот эти два поменьше, серебряных, могли бы неплохо смотреться на стенах, симметрично… это лишь мои рекомендации, к сожалению, не бывал в вашем заведении… — Ох, вы ведь и правда не видели интерьера, но это неважно, мне нравятся ваши предложения! Именно их я и возьму! Полагаюсь на ваш вкус, господин… Тэён не сразу понимает, что незнакомец замолчал в ожидании, что продавец представится. — Тэён. Ли Тэён, — неловко отвечает он, подхватывая венки и укладывая на прилавок. — Рад знакомству, господин Ли Тэён. Меня зовут Чон Джэхён и, как я уже сказал, я владелец маленькой, недавно открывшейся шоколадницы прямо в конце улицы, — солнечно улыбается мужчина и протягивает руку, которую рыжеволосый слегка смущённо пожимает. Он не привык знакомиться со своими покупателями вот так, не привык разговаривать больше положенного. — Coming home, — продолжает Джэхён. — Я назвал её так потому, что хотел, чтобы люди чувствовали себя уютно и по-домашнему, попивая горячий шоколад за маленькими столиками, наслаждаясь вкусом марципана, вафель с карамелью, орехов в шоколаде… чтобы они ощущали себя как дома и могли отдохнуть от своих забот и тревог, хоть на какое-то время забыть о них. Заходите как-нибудь, буду рад вас видеть в любое время, господин Ли. Тэён кивает, заворачивая венки в шуршащую упаковочную бумагу и принимая деньги. — Вы непременно должны зайти увидеть, как эти чудесные венки смотрятся на стенах Coming home, — сверкает глазами посетитель и берёт свою покупку в охапку. Тэён совершенно внезапно думает, что Чон Джэхён, должно быть, рождественский эльф или ангел, пришёл для того, чтобы дарить тепло и радость и ощущение праздника. И этот его оранжевый, как мандарин, вязаный шарф… так выделяется на фоне обычных горожан, одетых намного сдержаннее, в чёрные и серые куртки, шапки и пальто. Заметив, что Тэён скользнул взглядом по небрежно сидящему на шее шарфу, Джэхён озорно улыбается уголками губ: — Торопился до закрытия, вот и выскочил из шоколадницы, не успев даже толком застегнуться и завязать шарф. Его, кстати, связала моя бабушка. Она бы точно отругала меня, увидь она, в каком виде я разгуливаю в такой мороз. Тэён тепло улыбается в ответ на эту реплику и думает, что бабушка его нового знакомого абсолютно права. — Не простудитесь, господин Чон, — говорит негромко и провожает мужчину до двери. — И если вдруг понадобится ещё что-то… — То я непременно зайду, — подхватывает Джэхён, поправляя шарф и зачёсывая влажную каштановую чёлку назад. Он хватается за ручку двери, придерживая под мышкой упакованные венки и внезапно замирает, серьёзно вглядываясь в лицо Ли. — Вы очень хороший человек, Тэён. Не печальтесь, скоро Рождество. Уверен, в этом году оно будет счастливее, чем в прошлом. Он толкает дверь и исчезает в сумерках вечерней улицы, за стеной клубящегося снегопада. Тэён застывает на месте, не в силах пошевелиться. Этот парень в ярком мандариновом шарфе и с открытой доброй улыбкой что-то знает? Теперь мысль о том, что Джэхён является рождественским ангелом и послан к нему судьбой, вовсе не казалась такой уж фантастической. Тэён вскоре закрывает магазин, в котором больше посетителей так и не объявилось, надевает куртку, шапку и любимые пушистые варежки и выходит на заснеженную улицу. Снегопад прекратился, вокруг всё белым-бело, дети играют в снежки, не желая возвращаться домой, хоть час уже и поздний, снег громко хрустит под ногами. Тэён бредёт по улице и чувствует, как что-то тёплое касается груди под курткой и привычной толстовкой, где-то в области сердца. Перед глазами всё время стоит облик нового знакомого, от которого веет чем-то тёплым и… домашним? Будто знаешь его долго-долго и вдруг встречаешь спустя годы разлуки. Он наклоняется, лепит из снега круглый шарик и бросает в сторону детишек, что тут же отвечают ему, хохочут и увлекают в игру, а Тэён бросается липкими снежками, бегает и уворачивается и тихо смеётся в ответ. Ребятишек наконец гонят домой родители, а Тэён неспеша идёт дальше, вдыхая свежий зимний воздух, растирая ладонями в варежках раскрасневшиеся щёки. Проходит мимо красивой вывески в окружении золотистых лампочек и резко останавливается, читая крупную надпись Coming home. Шоколадница работает до десяти, сейчас только девять, он мог бы зайти, но не решается и, рассматривая увешанные огоньками окна, шагает дальше. Дома разувается в прихожей, вешает куртку на крючок, заходит в гостиную и вытягивается на диване, ощущая странный приятный трепет. Должно быть, на него так действует вся эта предпраздничная атмосфера… заразился радостью от той беззаботной детворы. Кошка ластится к нему, урчит трактором, и Тэён запускает пальцы в густую серую шерстку, прикрывает глаза и обещает себе, что непременно зайдёт выпить чашку шоколада с зефиром в Coming home. Он сдерживает обещание на третий день после знакомства с владельцем. После смены, распрощавшись с Ютой, доходит до конца улицы, заходит в уютное помещение с деревянным интерьером, наполненное запахами корицы, молока и конечно, шоколада, и тут же чувствует, как расслабляется, едва переступив порог. Помещение увито гирляндами из золотых лампочек, на столиках стоят свечи, в дальнем углу потрескивает поленьями камин, на стенах свежие еловые ветви, запах которых перемешивается с запахом сладостей и придаёт особого, праздничного шарма и атмосферы. В углу у стойки небольшая живая ёлка, мерцает так гостеприимно, разлапистые ветки увешаны самыми многообразными игрушками, конфетами в разноцветных обёртках и полосатыми леденцами. Тэёна будто окутывает тёплым плотным одеялом, и уголки губ сами собой ползут вверх. Он занимает маленький круглый столик у окна и чуть вздрагивает, когда к нему подходит юный официант — круглолицый смуглый паренёк — судя по виду, недавно закончил школу, — и протягивает меню. — Рады приветствовать вас! Может быть, уже знаете, что будете заказывать? Или вы у нас впервые? — сияет глазами-жуками и выжидательно смотрит на Ли. Тот раскрывает меню и бормочет, что здесь впервые и что тут очень уютно, а ведь он только зашёл и даже не успел ничего попробовать. — Рад, что вам у нас нравится, — искренне говорит парнишка и отходит к другому столику, предоставляя Тэёну изучать меню. Чего только не было в ассортименте: имбирно-медовые пряники, арахис в карамели, вафли в шоколаде, шоколадный и ванильный пудинги, пирожные со взбитыми сливками, трюфели, эклеры в глазури, мороженое всевозможных сортов, блинчики под шоколадным соусом… и как тут выбрать? — Я бы осмелился посоветовать вам вот этот лимонный пудинг под ванильным соусом и чашку нашего фирменного горячего шоколада. Тэён поднимает взгляд от меню и видит перед собой вовсе не официанта, а каштановолосого молодого мужчину, что беззастенчиво показывает ямочки и тепло смотрит на посетителя. На нём кашемировый свитер сливочного цвета и аккуратно отглаженные тёмные брюки. — Рад, что вы зашли, — говорит просто, и Тэён почему-то смущается, закрывает меню и быстро произносит: — Доверюсь вашему вкусу, господин Чон. Я уже сказал вашему работнику, вон тому бойкому миловидному пареньку, что тут очень уютно. Пожалуй, вы правы и название полностью соответствует этому месту. — Прошу вас, называйте меня просто Джэхён… если это удобно. В конце концов, мне ведь ещё нет и тридцати, — качает головой с улыбкой и делает знак официанту: — Донхёк, лимонный пудинг и фирменный шоколад. И скажи Марку, чтобы подавал соус тёплым… да он и так знает. Тот тут же кивает и исчезает за стойкой. — Вам не стоило… то есть, Джэхён, тебе не стоит беспокоиться лично… — Я всегда рад общению с клиентами, будто они для меня — старые друзья. Меня нисколько не затрудняет это, Тэён, я не из тех владельцев, что приходят в своё заведение лишь для того, чтобы отчитывать своих сотрудников, — посмеиваясь, прерывает тот, присаживаясь напротив. — Это место — моя душа. Частенько я сам готовлю напитки или выпекаю печенье и вафли, несмотря на то, что полностью доверяю Марку и Донхёку, мне правда нравится делать это самому. Но хочу отметить, что с сотрудниками мне очень повезло. Марк бесконечно трудолюбивый, вежливый и добрый мальчик, а Донхёк заряжает всех своей энергией и жизнерадостностью. Тэён кивает, ощущая, как слегка щемит в груди. — Твои венки пришлись этому местечку по душе, — довольно улыбается Джэхён, взмахивая рукой в сторону стен, где красуются аккуратные рождественские веночки, что он выбрал в магазине три дня назад. — Спасибо. Что ж, я отойду, а ты наслаждайся десертом. Не сомневаюсь, ты тот ещё сладкоежка. Он весело подмигивает, поднимается из-за стола и проворно скользит по залу, лавируя между столиками, то чуть кланяясь тепло благодарившим его клиентам, то поправляя игрушки на ёлке, то подбрасывая в камин ещё дров. Донхёк приносит десерт и чашку шоколада, вежливо кланяется и желает приятного вечера. Тэён искренне благодарит, смакует таявший во рту пудинг, делает глоток напитка, что горячей волной растекается по телу, согревая каждую клеточку. Вслушивается в неразборчивый фон разговоров за соседними столиками, бряцанье десертных ложек и вилочек, потрескивание поленьев (как приятно ощущение живого огня вместо электрических каминов!), в приглушённые звуки джазовых песен, льющихся откуда-то с потолка, растворяется в этих мгновениях, окутанных теплом, думает о том, как же прекрасна зимняя пора; чувствует себя живым. Его морозное одиночество, с которым он уже свыкся, отступает вместе со всеми печалями и переживаниями. Должно быть, Чон Джэхён волшебник, иначе как объяснить, что это место наполнено самой настоящей магией, насквозь пропитано уютом и умиротворением? Донхёк пару раз пробегает мимо, участливо интересуясь, всё ли вкусно и не нужно чего-нибудь ещё. Тэён робко улыбается, благодарит и заверяет, что всё восхитительно. Когда чашка согревающего шоколада выпита до дна и последний кусочек пудинга растаял на языке, Тэён понимает, что пора идти, тем более до закрытия остаётся всего полчаса. Джэхён появляется возле его столика и смотрит тепло и мягко, и его щёки слегка румянятся, а в внимательных глазах кофейного цвета отражаются переливающиеся светлячками лампочки на окнах. Тэён крепко жмёт ему руку — она у мужчины сухая и тёплая, и прощается, надевает куртку и распахивает дверь с мелодичным звоном колокольчика, ступая на тихую заснеженную улицу. Внутри у него тепло, и он почти не чувствует минусовой температуры, что пощипывает лицо морозными прикосновениями. Он ходит в шоколадницу в конце улицы через день, его так и тянет в это волшебное, пропитанное уютом и теплом место. Общительный жизнелюбивый Донхёк всегда рад его видеть, болтая как со старым знакомым. Марк, его ровесник, темноволосый паренёк с высокими скулами и заразительным смехом, пару раз появился в зале, покинув кухню, приносил хрустящие вафли с мёдом и шоколадный кекс с вишней собственного приготовления («Вообще-то, я не официант, это обязанности Хёка, но иногда мне хочется лично поприветствовать наших дорогих посетителей»). Тэён ощущает присутствие Джэхёна даже когда тот скрывается от глаз в рабочих помещениях. Джэхён… сердце Тэёна окутывается сладким трепетом, когда он натыкается на проницательно-ласковый взгляд и широкую улыбку с ямочками. Джэхён ему нравится. Как он может не нравится, когда у него такой мягкий приятный голос, от которого становится легко, согревающая улыбка и глаза, излучающие свет? И Тэён, как мотылёк, не может сопротивляться и летит на этот свет… Джэхён много рассказывает о себе, о том, как непросто было открыть это место, но он сделал это и это его маленький повод для гордости. Что он с детства любит сладкое и уже в старших классах мечтал однажды открыть кафе, где люди могут побаловать себя и наслаждаться вкусом отменных десертов, в холодные дни согреваясь горячим шоколадом. Что самая его любимая сладость — шоколадные вафли с апельсиновым сиропом, а любимый цвет — оранжевый. Что в свободное время он любит гулять по набережной реки Хан, читать хорошую литературу, слушать джаз и играть в баскетбол. Что у него есть замечательная бабушка, которая души в нём не чает и часто дарит связанные лично вещи и пирожки с яблоками, которые любит печь, хоть и возраст уже приличный, но руки ещё ловки, держат спицы, раскатывают тесто проворно. Тэён растроганно наблюдает, как Джэхён с теплом отзывается о ней и как блестят его глаза в отблесках весело потрескивающего камина. Родители Джэхёна сейчас временно живут заграницей из-за работы, но вскоре прилетят обратно в Корею и «я вас познакомлю как-нибудь, они у меня чудесные, папа очень добрый, хоть и любит иногда поворчать, и может часами говорить о шансах сборной Кореи по футболу попасть в финал чемпионата мира, а мама сама забота, душевная и красивая женщина, ты ей понравишься, это точно». Тэён смущается, комкая в руках плюшевый плед и вжимаясь в диванчик, который стоит возле камина — помимо столиков в шоколаднице есть и несколько мягких диванчиков, придающих заведению ещё большего уюта. — А мои родители погибли в аварии, когда я учился в выпускном классе, — выдаёт внезапно. За всё их почти двухнедельное знакомство он впервые заговаривает о семье. Чувствует смесь облегчения и неловкости, тут же переводит взгляд на свечу на столе и поспешно отпивает облепиховый чай с грейпфрутовым сиропом и мёдом из высокого стакана, натягивает рукава худи по самые кончики пальцев. — Мне жаль, — голос Джэхёна почти дрожит и это самое искреннее «жаль», что Ли когда-либо слышал. Он чувствует, как широкая ладонь накрывает его сжатый кулак сквозь ткань кофты, и от этого жеста уголки губ Тэёна слегка приподнимаются: — Всё в порядке, это было уже какое-то время назад, жизнь продолжается. Джэхён слегка улыбается в ответ и неожиданно протягивает руку и касается груди Тэёна, слегка прижимая ладонь в области сердца. — Ты всегда можешь найти их здесь. Пусть тебе не будет одиноко. Давай после того как допьём чай, сходим прогуляемся по набережной? Донхёк с Марком справятся и без меня, они такие умнички. Тэён кивает, и сердце бьётся часто-часто. Они долго гуляют вдоль горящей далёкими огнями реки, снег похрустывает под ногами, и Тэёну так хорошо рядом с Джэхёном, как ни с кем никогда не было. Он хочет взять Чона за руку, но не решается, но зато наконец преодолевает стеснение и много рассказывает о том, как любит книги и поэтому пошёл учиться на филолога, как мечтает однажды работать учителем корейского и литературы в школе, но эту работу найти не так просто и пока он продолжает работать в цветочном; что эта работа ему тоже очень нравится, и если вдруг не сложится работать по специальности, по крайней мере, у него есть хорошая работа в магазине. Сначала он пошёл туда лишь для того, чтобы зарабатывать на жизнь и работать параллельно с универом, но ему так понравилось составлять букеты, что он ни о чём не жалеет. В свободное от работы время, помимо чтения, он любит играть в компьютерные игры, а зимой кататься на коньках, пусть даже и одному. — Если хочешь, можем сходить на каток вместе, всё-таки вдвоём веселее и если упадёшь, я помогу встать на ноги, — говорит Джэхён, идя рядом с засунутыми в карманы руками и спрятав подбородок в своём оранжевом как мандарин шарфе. — Угу, можно как-нибудь… — вспыхивая краской, бормочет Тэён, пряча взволнованную счастливую улыбку. Накануне Рождества Джэхён (взявший номер Тэёна во время прогулки по набережной) пишет с утра, что будет ждать его у станции метро. Тэён от радости насыпает в миску Коко в два раза больше корма, чем необходимо, но кошка не жалуется, лишь мурлыкает громко и трётся о ноги хозяина, который волнуется, ведь это их с Джэхёном первое полноценное свидание. Перерывает гардероб в поисках чего-нибудь приличного и находит наконец среди кучи невзрачных толстовок уютный белоснежный свитер, подаренный мамой незадолго до аварии. Он не надевал его с тех самых пор, но внезапно думает, что сегодня тот день, когда стоит перестать жить прошлым и наконец надеть. Зарывается лицом в мягкую ткань, прижимая ткань крепко к коже, вдыхая запах. Накатывают слёзы, но он не плачет, сдерживается и сосредотачивается на ожидающем его Джэхёне и предстоящем свидании. Чон бы понравился маме с папой, непременно, такой добрый светлый человек просто не мог бы не. Родители поддержали бы Тэёна, они всегда желали сыну только счастья. Он делает глубокий вдох, идёт в душ, после надевает свитер и светлые джинсы, расчёсывает непослушные рыжие волосы, наносит немного туалетной воды и, набросив на плечи куртку, с громко колотящимся сердцем спешит на станцию метро. Там уже ждёт Джэхён — привычный пламенеющий оранжевым пламенем шарф, синяя куртка, каштановые волосы гладит ветер. — Замёрзнешь же без шапки, — первое, что говорит Тэён, останавливаясь возле молодого мужчины, под гулкий стук собственного сердца. — И я рад тебя видеть, — смеётся Джэхён и делает то, чего Тэён, по правде, совсем не ожидал, хоть и надеялся в глубине души — берёт за руку, спрятанную в любимой рукавичке, и этот жест такой бережный и ласковый, что уши Тэёна под шапкой отчаянно краснеют, а в животе танцуют хоровод бабочки. На катке весёлая музыка, заливистый смех детей, крики, звуки рассекания льда лезвиями коньков, жизнерадостная атмосфера. Тэён катается неуверенно, но неплохо, Джэхён держится в свою очередь увереннее, чем его реальные навыки катания — падает пару раз, на что Тэён добродушно ворчит: «ну и кто теперь кому помогает подняться». Потом они отправляются на снежную, полную народа, горку возле катка, Тэён слегка стесняется («катание с горки это детское занятие, мы же взрослые люди»), но в тайне мечтает съехать по склону вместе с веселящимися детишками; Джэхён качает головой («Ну ты же хочешь этого, это же так круто, не думай о том, как ты будешь выглядеть»). Они со смехом скатываются с горки и падают в снег, оба такие счастливые. — Пойдём греться и пить горячий шоколад, с зефиром, как ты любишь, а то ты весь промокнешь, — в тоне Джэхёна звучит беспокойство, пока он отряхивает капюшон и куртку Ли от прилипшего, забившегося под воротник снега. Тот пытается отряхнуться сам, но чувствовать заботу молодого мужчины так приятно, что у него вдруг перехватывает дыхание. Они возвращаются в Coming home, уже закрывшийся (Донхёк и Марк разошлись по домам), но Джэхён ведь владелец и может сделать исключение. И вот они уже сидят за столиком в углу в пустынном зале, разведённый вновь камин трещит уютно, ласково ворчит как старый дед, шоколад дымится в кружках, а маршмэллоу вот-вот начнёт таять. Тэён отпивает немного и тихо благодарит: — Ты готовишь восхитительный горячий шоколад, спасибо. Джэхён обхватывает свою кружку обеими руками и смотрит долгим, внимательным и тёплым взглядом своих кофейных глаз. Сердце Тэёна колотится о рёбра, он смотрит в свою кружку и воспоминания о прошлом Рождестве всплывают в памяти. Точно такой же шоколад с зефиром в кружке, огоньки на окнах и напротив — парень, который нравится. Только вот год назад в кафе было весело и шумно, а сейчас они с Джэхёном совсем одни в самой уютной и волшебной шоколаднице в мире. Год назад напротив сидел человек, который нравился, но этот человек был неподходящим, смотрел на него снисходительно, с усмешкой на красивых как у модели губах. Каштановолосый мужчина напротив сейчас — смотрит через стол самым тёплым и нежным взглядом, самым влюблённым. Сейчас всё по-другому. — Ты мне нравишься, Джэхён. И бабочки в животе трепещут, потому что он произносит эти слова, не сомневаясь во взаимности. — Ты мне тоже, Тэён. Ты прекрасен. Я хочу быть вместе с тобой. Его широкая ладонь накрывает прохладную тэёнову, сдавливает безболезненно, в глазах — искры, что ярче всех звёзд на небе, на щеках лёгкий розовый румянец. Тэён смотрит на него во все глаза, не сдерживает самую яркую в своей жизни улыбку, не пытается совладать с гулким сердцебиением в груди. Робко и мягко гладит джэхёнову ладонь в ответ, переплетает пальцы и думает о том, что этот Сочельник принёс ему прекрасные чувства и уютное счастье. Рождество вот-вот наступит, а они так и сидят за столиком в самой волшебной в мире шоколаднице Coming home, где каждый находит тепло и ощущение дома. Держатся за руки, греются о счастливые улыбки и горящие взгляды друг друга. За окном, сплошь увитым лампочками, излучающими золотистое свечение, кружится в медленном танце снегопад, тёплые губы Джэхёна находят сухие губы Тэёна, на которых ещё остался вкус горячего шоколада, прижимаются мягко и вовлекают в трепетный нежный поцелуй. Тэён улыбается в поцелуй и благодарит вселенную за то, что послала ему его рождественского эльфа, доброго любящего ангела по имени Чон Джэхён.