Ангелочки под Новый год

— Нарцисса, да ты же пойми, Ангел мой! — едва ли не выл лорд Люциус Малфой, узнав от главного врача неотложной больницы скорой помощи города Рая. Сейчас он с женой разговаривали в гостиной. — Мы упустили сына! Северус вчера отчитался, что Драко живёт с каким-то омегой, который работает в их дыре анестезиологом. Живут у сына на квартире. — Люциус, успокойся! — ответила леди Малфой. — Снейп об этом мальчике отзывается очень хорошо. А если этот Поттер — судьба нашего мальчика? Мы не можем вмешиваться в выбор молодого альфы, на ком ему жениться. Сам же понимаешь, Люциус! — Цисси! — швырнув в камин пустой стакан, заорал лорд. — Это ты не понимаешь! Абраксас, мой отец, взял меня за шкирку и швырнул к алтарю. Мы с тобой почти не знали друг друга, если ты помнишь... — Хочешь сказать, что ты женился на мне из чувства долга? — ахнула омега. — И все эти годы… — К моему счастью, любимая, у алтаря я увидел тебя, а не какую-то Молли Пруэтт (теперь она Уизли!), или мать Милисенты Булстроуд — Ангесс. Да, они чистокровные, но обе недалекие. Я был в ужасе. Абраксасу надоели мои похождения и он решил меня остепенить. — И у свекра это получилось, Люциус, ты стал другим рядом со мной… — Всё потому, жизнь моя, что у алтаря я увидел тебя, а не тех куриц. Я влюбился и простил моего Papa за такой поступок. Но сыну своему не позволю сочетаться браком с каким-то там Поттером. Сирота… — выплюнул брезгливо лорд. — Нищеброд, из чистокровной, но неизвестной семьи обнищавших дворян. Наш сын должен жениться на омеге богатом и из уважаемой семьи. Например, Гринграссы, Паркинсоны, Розье подойдут, а этот Поттер… — Мальчик был крестником Сириуса Блэка — моего кузена, дорогой, — возразила Нарцисса. — Для нашей семье Блэков он не был совсем уж чужим. Если он всего лишь крестник Сириуса — так что же? Мой кузен — наследник рода, сын Вальбурги и Ориона, а значит, Поттер — почти что член семьи. Сириус воспитывал Гарри Поттера до пятнадцати лет, насколько я знаю, он завещал ему в банке «Гринготтс» свою ячейку сбережений, которую тот сможет вскрыть в двадцать пять лет. Сейчас мальчику где-то примерно… двадцать два или двадцать три года. Денег, что оставили ему его родители хватило на обучение в медицинской академии. Сейчас он живёт и работает. Омега неплохой, Люциус. Может, нам не стоит так уж предвзято относиться к Гарри. Блэк воспитал его хорошо. К тому же, милый, у Поттера есть дар предвидения, он — экстрасенс, если хочешь знать. Гарри с рождения был таким. Мне кузен об этом рассказал, когда был жив. — Да? — фыркнул мужчина. — А что же он гибель Блэка упустил? — Поттер — не Господь Бог, всего ему не охватить. В детстве он уже спас Сириуса на Тауэрском мосту: они тогда едва в Темзу не упали на мотоцикле кузена. Не все возможно даже медиуму, Люциус… — Нарцисса, прошу тебя, не уговаривай меня… Я не позволю Драко жениться на Поттере, даже если омежка окажется хорошим, что маловероятно. Умру, но не позволю! — вздохнул Люциус. Он вылил из бутылки в чистый стакан остатки виски Огденского, и отправил пустую тару в полыхающий камин со всего размаха. Поленья вспыхнули и затрещали веселее, а лорд опрокинул огненное пойло себе в рот. Малфой-старший был в бешенстве. — Я пойду работать в кабинет, Цисси, пробуду там, думаю, до утра. Не жди меня, родная, ложись спать. Он поцеловал жену и вышел. Но спать хозяин Малфой-мэнора не лёг совсем. Сначала он снова позвонил главному врачу больницы в город Рай, и Северус всё повторил сначала, что Гарри Поттер и Драко живут вместе, они и работают вместе, и всё у парней хорошо, что они идеально подходят друг другу, как пара. Чувствуя, что Люциус теряет хватку и контроль над сыном, лорд решил использовать план иной — послать в Восточный Суссекс свою должницу — Дафну Гринграсс. Она поступила в Парижский Национальный Университет Права не будучи гражданкой Франции, но по великому блату — по протекции лорда Люциуса Малфоя, и теперь была ему должна. Глава рода умел использовать тех, кто ему был должен хоть на йоту, а уж если должен много… Представьте сами, как он надеялся использовать должницу Гринграсс. Начать надо с основного… ☆ ~ Сутки на заговор ~ ☆ Прежде чем отправить девушку в город Рай Восточного Суссекса, лорд Малфой-старший сводил Дафну Гринграсс к одной местной шаманке из Кореи. Та «поговорила» с дУхами, провела обряд над какими-то желтыми бумагами, исписанными кровью и на хангыле (на корейском языке), одну отдала девушке и велела ей всегда иметь при себе этот листок, ибо так она останется недоступна для такого сильного медиума, как Поттер. Естественно, шаманка знала о Гарри, слышала и чувствовала его силу чистой магии, а не тёмной, коей обладала она сама. — Амулет-надпись всегда носи с собой, когда встретишься с Гарри Поттером, он не сможет прочитать тебя, как это делает с другими. Поезжай, девочка. Амулет-надпись будет действовать сутки с момента, как ты выедешь из Лондона. Поспеши, дитя, и пусть дУхи помогают тебе! — сказала шаманка перед тем, как Малфой-старший и Гринграсс ушли. — По окончании срока действия амулет оный сожги, но не дома, а на кладбище. Так надо. Я наведу хворь небольшую на медиума, немного притуплю его бдительность недомоганием, а ты успей воспользоваться случаем. Вот, возьми… Шаманка протянула ей амулет-надпись и дала зелье в пузырьке. — Когда останешься с сыном лорда Малфоя наедине, подлей ему это зелье в питье. Через пару месяцев он вернётся в Лондон и расстанется с тем Поттером. — Это приворотное питье? — спросила Дафна. — Нет. Влюблённого по-настоящему невозможно отворотить и сделать приворот. Есть силы небес. Они очень сильные, что даже мы, тёмные маги, не имеем права переходить черту дозволенного. Попробуй перейди и силы небес уничтожат тебя. На несколько лет это зелье притупить любовь сможет, но не отворотит от Поттера окончательно. Лорд Малфой, юная леди, вы понимаете это? Приворот Драко к тебе, Дафна, или к кому-то ещё невозможен — только любовь. Шанс, что Драко со временем забудет Гарри есть, но мизерный, так как сердце мужчины уже занято. Да и ты не сможешь с Драко жить, девочка, у вас разные пути и Судьба не связала вас. — Хотя бы не дать моему сыну жениться на сироте нищем — уже великое дело, — ответил задумчиво Люциус. — Но за тёмную магию надо платить, лорд Малфой, — снова сказала шаманка. — Ах, уберите прочь свои галлеоны. Нет, тут платой за ритуал должна быть ваша душа в обмен на то, чтобы ваш сын не остался с Гарри Поттером. Согласны? Это тёмная магия. Если всё получится, то будет хорошо всем, а если не получится — магия даст откат. И она… — Я на все согласен! — рыкнул Малфой-старший, не желая слышать возражения. После обеда Дафна Гринграсс покинула Лондон, отсчёт времени пошёл… Гарри заболел очень сильной простудой, что даже жаропонижающие не помогали. Ничего. Высокая температура поднялась около двух часов дня, что Малфой-младший уложил парня в отдельную палату и сам принялся лечить. Поттер пил лекарства, морс клюквенный, потел, но температура не спадала ниже сорока градусов Цельсия. Мисс Гринграсс привезла гостинцы от родителей Драко, передала вкусности и попросила пару часов уделить времени. Больной Поттер настоял, чтобы Малфой пообщался с приезжей подругой детства Драко, сказав, что он поспит немного, пока блондина не будет. И альфа согласился. Они поднялись в холл для отдыха сотрудников больницы, и Дафна захватила с собой любимое белое вино Драко. Так как Малфой закончил смену, он мог себе выпить немного. Сама девушка делала вид, что пьёт винцо, в котором находилось зелье отворота. Есть приворот, а это был отворот. Ничего не подозревающий альфа, наслаждался домашним французским вином. Он и подумать не мог, что его ждёт впереди. Подарки матери: новый свитер, рубашки, вышитые вручную, шарфы, носки тёплые из ангорской шерсти — все это было дорого Драко. А также письма от Нарциссы и лорда Люциуса. Родители скучали по наследнику рода и просили вернуться. На следующее утро Дафна уехала, заночевав в доме Малфоя, пока тот ухаживал в больнице за Поттером, не оставляя омегу вообще. По пути на вокзал девушка отчиталась лорду Люциусу, что дела с медиумом обстоят очень серьёзно, так как Драко влюблён в омегу не на шутку. Нельзя сказать и того, чтобы Гарри не почувствовал ничего, пока Гринграсс гостила в Восточном Суссексе. Почувствовал, но не мог понять — что… Ему снились адские церберы, какие-то призрачные собаки с алыми глазами. Они метались вокруг Поттера, отвлекали на себя внимание, гонялись во сне за Гарри. Омега все списывал на температуру и на бред. Это потом он поймёт всё, а пока шаману и тёмной магии удалось натворить дел… После отъезда мисс Гринграсс прошла неделя. Поттер выздоровел и все вроде бы наладилось, вот только с того момента, как Дафна Гринграсс уехала, исполнив грязное дело, Драко Малфой стал вспоминать часто мать, его начало тянуть домой. Происходило это и в моменты близости с Гарри. Не сказать, чтобы Малфой занимался любовью, не чувствуя ничего к Гарри. Нет, они все также придавались играм в постели и отдавались друг другу сполна, но всё же… да и омежьи дни у Поттера начались не в апреле, а в марте. В самом начале весны освободилось место главного колдомедика госпиталя Святого Мунго в столице Британии, и Люциус, естественно, подсуетился. Министерство здравоохранения назначило Драко в приказном порядке оставить все дела в больнице города Рай в Восточном Суссексе, и вернуться к концу марта месяца в Лондон, чтобы принять пост главного колдомедика Мунго. Весь этот месяц альфа с омегой спорили: Малфой настаивал, чтобы Гарри поехал с ним в столицу, где они поженятся, а Поттер предчувствовал, что его ждут на новом месте неприятности и боль со стороны родителей Драко. Их споры, как правило, заканчивались горячим сексом, где альфа просил прощение за свои срывы и умолял ласками и поцелуями, чтобы Поттер все же поехал с ним в Лондон. — Я не поеду без тебя, Гарри! — произнёс блондин после ласк. Омега устал и почти уже спал, ведь утром надо рано вставать на работу, а тут неугомонный Малфой. — Тебе надо ехать. Министерство прислало приказ о твоём переводе, любимый, — ответил сонно Гарри. Цветок лилии пока не появился, хотя брюнет уже чувствовал изменения в организме во время и вот теперь уже после тяжёлых омежьих дней. — Драко, жизнь моя, я приеду к тебе летом. Прости, но пока ещё не время. Я вижу и чувствую это. Ты должен принять должность. Пока привыкнешь к статусу главного колдомедика, пока разберёшься с документами, начнёшь общаться с колдомедиками. Не торопись. Родители твои должны успокоиться. Я приеду, но не сейчас. — Скажи мне, Гарри, — вздохнул альфа, — у тебя ведь получилось… ты станешь папой? Я не вижу цветка вокруг твоего пупка. Ты со своим ведьмовским предвидением, что можешь сказать по этому поводу? Получилось? — Я надеюсь, что это произошло именно так, — ответил Поттер. — Я чувствую, как мой организм меняется, началась его перестройка на то, чтобы я стал папой. — Ты не сделал одного в дни, когда недомогал, — произнёс блондин и стал целовать парня, — да и я кое-что упустил... — М… как интересно, любимый, и что же не сделал ты? — улыбнулся Гарри. Он раздвинул ноги и призывно подался к своему альфе, чувствую, что Малфой хочет его снова. — Малыш, я же не садист, чтобы трахать тебя, когда ты у меня устал, — Малфой, хоть и сказал это, но сам лёг и стал ласкаться членом о член партнёра, вызывая стон у омеги. — Укуси меня Гарри, заклейми своими клычками мою шею, хороший мой, грудь левую и в области крестца, как я тебя цапнул в наш первый раз. Помнишь? Я хочу быть твоим альфой, иметь один запах с тобой, единение души и тела. Давай, я позвоню сейчас в больницу и попрошу нас заменить на полдня, выйдем с вечера на двое суток. Я хочу тебя… — Мои феромоны пропитают твою кровь и все тело, если я укушу тебя, Драко, — ответил со слезами на глазах Поттер, — и дороги назад не будет. Скажи, ты серьёзно этого хочешь? Это все равно, что ты произнесешь клятву верности. Наши тела — живой алтарь. — Я готов и знаю, детка! — ответил блондин. — Давай, кусь-кусь меня… Уж прости, но после я должен буду снова взять тебя, чтобы делом скрепить наш по-настоящему брачный союз. Документально мы пока не супруги, а на духовно-физиологическом уровне уже будем считаться мужьями. Давай же, цапни меня, Гарри. Хотя… погоди, надо заведующему отделения позвонить. Гораций Слизнорт «обрадуется», чувствую… Парни уснули спустя часа два после ритуала укусов омегой своего альфы. Впрочем, надо рассказать ещё об одной вещи… Перед тем, как Поттер укусил Драко, Малфой принёс из сейфа помолвочные кольца, и предложил Гарри официально стать женихами, пообещав, что летом они поженятся. Ах, Мерлин Великий! «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается…», как говорится…