More (Ещё)

Ликёр обжёг ей горло, как бушующий огонь. Он обжигал, как солнце, почти обжигая её горло, когда она выпивала коричневую, отвратительную, вонючую жидкость. Это было почти комично, как быстро она отвинтила металлическую крышку, отбивая кусок дерева со стола, с какой силой она бросила крошечный округлый кусочек. Она сделала это, не так ли? Но это не имело значения, тупой ублюдок получил по заслугам. Если и был момент, к которому она могла вернуться и пережить заново, то это должен был быть момент, когда её кулаки коснулись его костлявого туканского лица. В этом не было ничего нового; её кулаки были обагрены кровью много раз раньше, и она причиняла боль многим хуже, чем один удар, но не это заставило её дрожать. Боль в его сморщенном лице, морщины, которые он делал, когда он морщился от боли, звук его тела, ударяющегося о бетон, заставил её кровь бежать по венам. Может быть, именно так звучала Табита, когда она упала на пол, её бедное тело было в синяках и побоях от одинокого изолированного ублюдка. Она не заслужила ни единой боли, которую он причинил ей, ему и его жестокости. Может быть, с её стороны было неразумно бросать своё будущее на ветер. Еë стипендия в Корее, которая когда-то была такой перспективой, теперь действительно реализовывалась. Но вот так, какой-то напыщенный придурок вырвал его у неё из рук за то, что поступил правильно. В том, что она сделала, не было ничего плохого, даже если она оставила его с распухшим чёрным синяком и болью на несколько дней. Не то чтобы мир не хотел, чтобы она заработала карму золотым правым хуком, но и не было необходимости отнимать у неё одну из единственных хороших вещей. Ужасные люди заслуживают ужасных вещей, даже если такой же ужасный человек вершит над ними правосудие, которым все хотят служить им. Карма была глупой идеей, придуманной людьми этого мира, которые хотели отомстить и не могли оторваться от своих ленивых задниц, чтобы сделать это, но это не помогло. У неё просто хватило смелости бросить качели, которые все хотели бросить. Вкус хлюпающей жидкости, стекающей по её горлу, вернул её к реальности. Реальность заключалась в том, что она совершила ужасную ошибку, но не чувствовала, как в ней разрастается сожаление. У неё на уме было только одно сожаление, что она не могла и не имела времени сделать. Если она собиралась лишить её сна за то, что она нанесла один удар, то почему она не нанесла больше? Почему она не сделала ещё лучше и не выбила ему глаз из орбиты и не утопила его в крови, как его машину в воде? Гнев, разочарование и безумие кипели внутри неë. Она могла бы сделать больше, если бы знала, что выбрасывает свою мечту на ветер, но она этого не сделала. Она сделала ещё глоток. Жидкость всё смыла.