horny-corny

🍬

SNL – Big Boys

Выходные словно мираж – такие же нереальные и желанные, как вода и прохлада тени в пустыне. Остановить бы время ненадолго или получить привилегию в виде двадцать пятого часа. Хочется думать о любых невозможных глупостях, когда вот так просто и по-человечески... заебался. Чонгук не против поменяться местами с Алисой и нырнуть в кроличью нору вместо неё, в то место, где время шло совсем по-другому. Он отоспался бы там на всю жизнь вперёд. О, он уверен в этом. Может, хоть там получилось бы ненадолго выйти из этой вечной гонки учёба-дом-работа и вкусить такой необходимый отдых. Иногда с этим всем и забываешь о своей юности. Тем не менее, юность – это время совершать ошибки. Считай, он этот пункт выполняет, просто своеобразно. Чон вынужден был жить активно, словно белка в колесе, постоянно где-то и что-то. Не то чтобы ему этого хотелось или такой бешенный темп практически без перерыва хоть капельку ему прельщал. Совсем нет. Просто он сделал выбор, отступиться от которого не мог. Не в его духе делать шаг назад, когда уже твердо решил идти только вперед. Чонгук горел желанием обеспечивать себя сам. То есть, да, полностью. Ни от кого не зависеть ни морально, ни материально. Физически, наверное, тоже, если бы не его история браузера, говорящая об обратном. Но это не важно, по крайней мере, сейчас не так важно. Чонгук после окончания школы смело перебрался в столицу, уверив родителей, что в их помощи он не нуждается. Скопленные ранее им деньги помогли снять небольшую комнатку в очень даже уютном райончике, немаловажным плюсом было близкое расположение к университету, в который тот смог поступить на бюджет. Исправные зазубривания целыми днями и ночами не пошли коту под хвост. Чон и правда гордился собой и тем, что он делает, какой путь для себя выбирает. Особенно приятно было от осознания, что он создает себя и свою жизнь сам. Без чьей-либо поддержки и не опираясь на чужое мнение. Не каждый может позволить себе такую роскошь, если можно так сказать. Почему «если»? Потому что Чон и правда заебался. Устроившись в местный тату-салон помощником мастера, пока еще были каникулы до начала учебного семестра, он усердно работал на полную ставку. Никаких выходных себе не позволял. Разве что пару выходных ему все-таки выделяли. Точнее, его чуть-ли не пинками отправляли топать домой и наслаждаться свободным временем, вместо того, чтобы в свои двадцать один становиться заядлым трудоголиком без шанса строить свою личную жизнь. Вообще-то, Чон даже не особо задумывался, что ему нужен кто-то. О друзьях тоже не думал. Привык как-то сам с собой и не думал о существовании других потребностей, что не еда и не сон. Пока не начался учебный семестр. Из-за навалившейся на всех студентов нагрузки в виде хреновой тучи заданий, каких-то проектов и бесконечных домашек, Чон вынужден был выходить на работу на неполный рабочий день. Что никак не облегчало ему будни. Времени не хватало на полноценный сон. Когда он успевал кушать, это вообще интересный такой вопрос. Он даже и не замечал приемов пищи, отправляя в требующий внимания желудок всё, что попадалось под руку съедобного. Дни пролетали один за другим бесконечным кругом. Так и прошло полгода. Казалось бы, что может измениться? Да, по сути, всё. Чонгук понимает это в тот момент, когда пересекается с темными, завораживающими и притягивающими к себе глазами, с едва уловимой заинтересовывающей всё нутро и живое естество Чонгука искрой. Тот день, похоже, и стал роковым, навсегда похитив хоть каплю былого покоя. День, когда Чонгук стал мечтать о таком желанном выходном. Хотя бы одном. Растечься лужицей на постели, закрыть глаза и представлять Бога, спустившегося с небес. Только Чонгук все-таки предпочитает считать его своим личным Дьяволом, выползшим из самых недр земли для какой-то адской миссии. Когда на деле этот парень – Ким Тэхён, просто перевелся из другого университета, как слышал Чон, по причине переезда. А их универ так удачно был расположен, оказавшись ближе к месту, где тот теперь живет. Вот и всё, вроде, ничего особенного. Так вот, Чонгук никогда не выглядел таким задолбавшимся, как сейчас. И чувствовал себя не лучше. Сказывались его ночные упования по своим фантазиям с участием в главной роли их новоиспеченного одногруппника. Всё бы ничего, он мог давно вклиниться в его компанию, которая успела образоваться довольно шустро – Чонгук часто замечал Кима зависающим со «слитками» в их группе. Некая элита, только те жутко пугали своим внешним видом и совсем не вызывали желания с ними подружиться. Не то чтобы они были какими-то стремными, наоборот. Они все тоже были так же хороши, как и Тэхён. Что ему, такому тихому мышонку и прилежному ученику, скажите, делать рядом с ними? Тем не менее, он и не понял, как оказался в их компании. Всё произошло как-то неожиданно. По началу Чон часто ловил себя на чувстве, будто его кто-то взглядом прожигает. Но когда оборачивался, не замечал никого, кто бы так пристально на него смотрел. Опять же, по началу. Только позже он уже начал ловить на себе один единственный взгляд, грозящий превратить в пепел. У Чонгука коленки моментально сводились, чтобы хоть как-то унять внезапно пробежавшую дрожь по всему телу. Эти вот его взгляды разжигали внутри целое пламя, гасить которое получалось лишь ночью, в своей маленькой съемной квартирке с не особо толстыми стенами, отчего приходилось глушить любые подозрительные звуки. Ох уж эта необъяснимая страсть заботиться о комфорте незнакомых ему людей. Чонгук лбом утыкался в подушки, глуша в ней стоны, пока грудная клетка вздымалась от учащенного и тяжелого дыхания, а бедра были высоко подняты. Стоя на коленях, ноги заметно подрагивали, по лбу стекали капельки пота. Одной рукой тот старательно пытался достать пальцами до простаты, мягко раздвигая узкие стеночки, пока другой он двигал быстрыми движениями по возбужденному органу, представляя, что всё это делают не его руки, а кое-кого с этими своими блядскими глазами, не первый день прожигающими в нем дыру и не оставляющие мысли и на минуту в покое. С тихим стоном изливаясь в ладонь, Чонгук произносил только его имя, как умалишенный, и, словно в бреду, валился на простыни, тут же проваливаясь в такой желанный и необходимый сон. Да, прямо так, с голой жопой и мокрой тканью, не очень приятно прилипающей к телу. Но это, честно, такие мелочи. – Конфетка, – Чон не сразу понял, к кому это обращаются, поэтому продолжил лениво листать ленту в инсте и сонно хлопать глазами. У него под ними будто пару Меркуриев расположились, а взгляд и вовсе был лишен любых мыслей. Чонгук в принципе выглядел так, будто пытается жить и одновременно спать на ходу, облокачиваясь бедрами в джинсах скинни (которые тот, к слову, очень агрессивно натягивал на свою ахуенную задницу, кому-нибудь со стороны эта сцена точно бы показалась забавной, но только не ему) о подоконник в коридоре, пока был перерыв, и студенты шныряли туда-сюда. – Конфетка, я к тебе обращаюсь. Чонгук чуть не клюнул носом в телефон и не поставил лайк на фото какого-то горячего красавчика, на секунду отрубившись прямо на месте. Он подумал, что второй раз ему показаться не может, и это явно обращаются к нему. Только... Конфетка? Какого черта? Недовольно хмуря брови, Чон исподлобья кидает раздраженный взгляд на нарушителя его спокойствия, но тут же меняется во взгляде, когда понимает, кто потревожил его, вдобавок посмев еще и сладостью назвать. Тэхён же хмыкает, когда видит эту резкую смену моськи напротив с раздраженной на невинную, с такими глазами, как у Бэмби, наслаждаясь растерянностью младшего. Серьезно, его лицо сейчас сравнимо с детским, на нем читается «чистый и невинный» и «что такое жопа?». Его это умиляет, он и правда выглядит слишком сладко. Чонгук, находясь под таким тяжелым и сканирующим взглядом, хочет сжаться до размеров крошечной пылинки, – Тэхён будто видит и знает гораздо больше. Например, что Чонгук знает и что такое жопа, и другие словечки знает, куда поинтереснее и содержательнее. А еще знает, чем Чонгук занимается по ночам, и поэтому сейчас стоит и снова, блин, пожирает одним лишь взглядом. Того гляди и в ад утащит. Да, прямо здесь, в университетском коридоре. Думаете, ему что-нибудь помешает это сделать? – Видишь вон тех оболтусов? – удостоверившись, что Чонгук находится весь во внимании, кивает куда-то себе за спину. Чонгук не сразу отрывается от красивых черт лица этого Дьявола, но все-таки послушно смотрит в указанную сторону. Там в полукружочке, словно для сатанистского обряда, стояла их компания из пяти человек, по ахуенности не уступающих Ким Тэхёну. Но он, все-таки, лучше. Ну, по меркам Чонгука. Черные джинсы подчеркивали все прелести в меру подкаченных ног, торс был скрыт под шикарно смотрящейся на Ким, черт-как-же-хорош, Тэхёне белой рубашкой, натягивающейся на грудных мышцах. Сложенные крест-накрест руки только лучше выделяли еще и перекатывающиеся от движений бицепсы под тонкой тканью. Выступающие вены, практически доходящие до кистей рук, притягивали не хуже галстука, в который хотелось вцепиться и притянуть к себе ближе, чтобы что-нибудь уже, наконец, сделать со своими дурацкими фантазиями, лишающими его нормального сна и рассудка. Прервав свой мыслительный процесс, он возвращается взглядом к Тэхёну, что уже смотрел на него в ожидании ответа. Чонгук утвердительно кивнул. – Один из них, тот, что сейчас смотрит на тебя хитровыебанным прищуром, словно на жертву, – Чонгук снова обращает внимание на толпу и, действительно, замечает такого с выкрашенными в серебристый цвет волосами, что смотрелись просто нереально. Пак Чимин, глава студ совета, еще бы его не знать. Он словно вышедший принц из сказки. Мечта всех девочек в универе, ну и не только девочек. – Так вот, он приглашает тебя к нам на тусу, которую мы устроим после сессии в честь Нового года. Ты, – выделяет, – идешь с нами. Чонгук подвис. Нет, завис. Намертво. Ошибка 404 нат фаунд, до свидания. Ну нифига себе, звучит, как приговор. То есть, за него уже всё решили, правильно он понял? Хотя, какая к черту разница. Он думает об этом парне добрых... А сколько вообще уже прошло с тех пор, как он появился в стенах этого университета? Чонгук потерял счет дней, считая только ночи, но и те проходили, словно сон, утекая сквозь ничего не понимающее сознание, в край так задолбавшееся сознание. Прошли недели, даже месяцы, а он и не заметил вовсе. – Но ведь Новый год был... – он мысленно рисует календарь, прикидывая, какой сегодня день. – Пару месяцев назад? – Верно, конфетка, – у Чонгука от этого обращения внутри всё переворачивается, но виду он не подает, стойко держится. – Так получилось, все были заняты, кто чем. – Ага, или кем, хотелось бы добавить. – Поэтому собраться вместе и нормально отметить так и не получилось. Праздник, как никак. – Но я-то там каким боком должен быть? – Каким хочешь, – подмигивает, еще раз сканирует своими чертовыми омутами с чертятами снизу доверху, чуть задержавшись на приоткрытых розовых губах Чона, что выглядели также сладко, как и весь он вместе взятый, и просто... Разворачивается и уходит. А Чон стоит. В ахуе немножко. Не замечая звонка и зашевелившейся толпы студентов, грузно вздохнувших, что явно не горят особым желанием ползти на пары. Что ж, ну вот он и друзей, кажется, нашел. Может, и не только друзей, но это уже как ляжет карта. Точнее Чон. Нет, карта, не думайте ничего лишнего, он же должен сохранять образ хорошего мальчика. И не важно, чем тот занимается по ночам, другим же об этом знать не обязательно. Правда, тут как раз и загвоздка. Никто не знает, каков Чон настоящий. По крайней мере, так думает Чонгук. Только вот Тэхён будто бы видит его насквозь, оттого и усмехается, молча прожигает взглядом, будто наблюдает и делает какие-то пометки у себя в голове. Да ну, бред какой-то, откуда ему знать, каков Чонгук на самом деле, ведь... правда, откуда?

🍬

Begitu Sulit – Save Me X

Чон Чонгук кое о чем решил умалчивать, когда все-таки каким-то чудом втиснулся в компашку. Например, о том, что он жаждет быть хорошенько оттраханным либо шикарными пальцами Ким Тэхëна, либо его членом. Тут уж как пойдёт, но попробовать хочется оба варианта. Не то чтобы Чонгук скрывался, но, да, именно этим он и занимался последние... Всю жизнь. Никогда не одевался откровенно, не говорил о своей ориентации, тем более не посещал места, где можно было бы удовлетворить свои естественные хотелки. Его милое и детское с виду лицо точно никому не намекает ни на наличие рукава, почти полностью забитого татуировками и тщательно скрываемого под объемными одеждами, ни тем более на его сексуальные фантазии, требующие, блять, их осуществления. Никто, кто бы посмотрел сейчас на него, действительно не заметил ничего из этого. Спасибо оленьим глазкам и широкой, свободной одежде, которую Чон предпочитает носить из-за комфорта. Ну и чтобы скрывать свои прелести от лишних глаз. Только вот от одной пары таковых скрыться получается немного хреново. Его жизнь и так забита постоянным стрессом в виде бесконечного круга учёбы и работы, поэтому хотя бы такая свободная одежда придаёт ему немного ощущения дома и спокойствия. Кто, скажите, мог бы разглядеть через все эти слои тряпок далеко не невинное тело. Вообще-то, довольно ахуенное, подтянутое и желающее оказаться в чьих-то крепких руках. Чтобы сжимали бока, за бёдра тянули ближе, плотнее к не менее разгоряченному телу, язык почувствовать на себе и в себе бы тоже очень хотелось. «Никогда не гадали, глядя на человека, что там у него в голове?» Так вот. Правда в том, что Чонгуку стыдно от своих желаний. Настолько стыдно признаться кому-то, открыться в этом, что, когда в их компании кто-нибудь заводит пошлые разговорчики или шутит, он безбожно краснеет и отводит взгляд, предпочитая сконцентрироваться на чем-либо ещё. Ему сложно участвовать в таких обсуждениях, потому лишь сидит тихо в уголочке, прикрывает ладошками уши с покрасневшими кончиками и старается не думать ни о чем. Только вот особо-то и спрятаться не получается, в такие моменты Чон всем нутром чувствует его взгляд. Настолько внимательный, нет, ну точно подмечающий каждую мелочь, что хочется либо провалиться сквозь пол квартиры Чимина, где они обычно и зависают, либо отдаться прямо здесь, у всех на виду, искусителю. Вот и сейчас один из таких моментов. До Новогодней пати, точнее до конца сессии, оставалось добрых две недели. И за эти две недели Чон точно сойдёт с ума. Он надеялся, что ему просто нужно будет прийти в определенный день в определённое место, но нет. С того дня его теперь часто таскают с собой, куда бы не пошла либо вся компания, либо лишь часть, ибо не каждый день ребята могли собраться полным составом, а отдохнуть и отвлечься от скучных и задалбывающих порой будней хотелось очень. И вот что действительно странно, Тэхён в этой компании был всегда рядом, не было и дня, когда часть ребят собирались погулять или зависнуть ненадолго у Чимина на квартире, чтобы тот был занят. Впрочем, Чонгук вопросов не задавал, хоть и подозревал что-то неладное. Его это на самом деле мало волнует. Намного меньше, чем то, что происходило в такие моменты. Раньше они хотя бы ограничивались одними только взглядами. Ну, то есть Тэхён смотрел, Чонгук же весь сжимался под этим пристальным взглядом. Сейчас же они вышли на новый уровень, определенно. «Случайные» касания руками, плечами во время прогулки, или самое страшное испытание – бёдрами, когда те садились рядом. Ох, поправочка. Тэхён подсаживался, а Чонгук в это время практически не дышал. – Что такое, конфетка? – Тэхён разместил свою ладонь на колене у Чона и нежными движениями поглаживал. В этом жесте нет ничего такого, никакого подтекста. Наверное. Тактичнее и не придумаешь, особенно когда видишь и чувствуешь напряжение рядом сидящего с тобой человека. Чонгук сглатывает, жмурится и тяжело выдыхает, так, что его грудная клетка даже подрагивает. Тэхён как будто не замечает, что творит с падким на такие прикосновения Чонгуком. Ну, в частности, именно на его прикосновения. Вжавшись спиной в спинку дивана, Чон сводит колени вместе и смотрит на то место, где расположилась рука Тэхёна. Поднимается взглядом выше, а тот смотрит на него как будто реально обеспокоенным взглядом. «Что же ты творишь со мной, Ким Тэхён...» – про себя думает Чонгук и обессиленно выдыхает. А вслух не произносит ничего, так и продолжает смотреть своими темно-карими глазами бусинками с едва заметной искрой. Тэхён тоже замер, не говорит ни слова, рука остановилась чуть выше колена, ощутимо сжимая кожу под тканью. Оба смотрят, не прерывают молча начавшуюся игру в гляделки. У Чонгука по спине мурашки пробежали. Со стороны прихожей послышался какой-то грохот, вслед за ним еле разборчивые матюки. Чимин потащился за ëлкой и прихватил с собой отпирающегося и недовольного Юнги. – Да твою ж мать, – зло шипел Юнги. – Нахера нам вообще нужен этот огромный пень с иголками! Чимин лишь заливисто смеётся и больно тыкает взъерошенного и раздраженного парня локтем в рёбра, от чего тот только больше шипит. – Чтобы таких, как ты, раздражать одним своим видом, – подъебывает того Чимин и хихикает с безэмоционального выражения лица Юнги. О, знали бы вы, сколько на самом деле за этой маской камня таится эмоций – там буря, смертельный ураган, которого несомненно хватило бы на то, чтобы стереть с лица Земли целый город. Чонгук пускает смешок, заметно расслабляясь всем телом и уже не обращая никакого внимания на всё также покоящуюся у него на бедре отдающую жаром ладонь. Тэхён глаза закатывает, выдыхая чуть раздраженно, так, будто его прервали на чем-то важном. Встаёт и плетётся в сторону матерящегося гномика и просто гномика, чтобы помочь затащить этот несчастный куст. Чон наблюдает за веселящимся где-то на фоне Хосоком, который тащит огромную коробку со всякими украшениями и ничего перед собой не видит, из-за чего наступает на кого-то, кто, похоже, Тэхён. – Ай, блять! – а вот это уже Юнги, который так удачно полетел прямо на приветливо обнимающую его своими иголками ëлку. – Тэхён, твою мать! Тэхён же мастерски ловит полетевшую коробку с украшениями, в то время как Хосок валится на Чимина из-за внезапно появившейся преграды в виде выставленной ноги Тэхёна. Чонгук не может сдержать смех, смотрит сквозь слезы на развернувшуюся картину и только успевает фоткать эту человеческую кучу, сквозь объектив камеры смотря на каждого. Пока не останавливается на Тэхёне, затаив дыхание. Тот тоже не сдерживает смеха и улыбается так ярко, а его заливистый смех приятно греет душу. Чон замирает с улыбкой на лице, смотрит своими блестящими глазками, чувствуя что-то необъяснимое, но такое желанное.

🍬

До назначенной вечеринки оставалось несколько часов. И обязательно какая-нибудь мелочь, но была забыта. И, нет, это не Чимин или Юнги. А к примеру, вот, что: Джин не видит никакого праздника с пивом, но без его любимых сушенных гадов – так он называет излюбленные сушенные кальмары. Потому Чонгуку, как самому младшему, у кого кости еще не сыпятся, было поручено сбегать по-быстрому в магазин за этими самыми излюбленными хёном гадами. Казалось бы, что могло пойти не так? Да опять же, всё... – Чон, вбей в интернете, как переводится «corny»? – ради интереса просит Ким. Чон лезет в карман толстовки, выуживая смартфон, открывает браузер и, чтобы не терять времени (читайте как, ему просто лень), вбивает сразу в строку поиска. Только вот палец тыкнул мимо нужной первой буквы, попадая на «x», на что ниже высветились аж три строчки с сайтами интересного содержания. – Хëн, смотри, что тут вылезло, – усмехнувшись, Чонгук решил поделиться этим интересным «открытием», поворачивая телефон к Тэхëну и чуть ли не тыкая тому прямо в лицо, которое на мгновение просияло и тут же изменилось на более серьёзное. – Надо же, наша принцесса что-то скрывает, – озадаченно и весьма загадочно произнёс Тэхён. Чонгук же не догоняет. Ну, не сразу, по крайней мере. Он снова пробегает глазками по строчкам, цепляясь за каждую, шестерёнки в его голове активно работают. Тэхён молча наблюдает за лицом Чона, выражающее реальную задумчивость, и решает облегчить тому задачу, чтобы уж не мучался. Хотя бы от усилий, которые тот прилагал. Подумаешь, будет мучиться от попыток не сгореть со стыда и желания провалиться сквозь землю здесь и сейчас, в магазине, напротив долбанных батончиков. О, Тэхён уверен, что так и будет, и с нетерпением предвкушает. – Все предложенные сайты, Чонни, это запросы. Уже когда-то сделанные, – выделяет Тэхён, наблюдая за начавшим расплываться румянцем на такой светлой и нежной коже и за проясняющимся в миг лицом. А после и вовсе решает добить того, приближаясь и выдыхая над ухом младшего. – Твои запросы. Чонгук замирает, смотрит в глаза напротив, замечая какие-то движения в тех – черти, наверное, пляшут, ничего нового – и не может вымолвить и слова. Как Тэхён, в принципе, и ожидал от их вечно, блин, скромного и милого друга Чонни, который слово «член» то ни разу не произносил в их компании, что уж говорить о чём-то большем. Но ведь не всё так просто, как нам кажется, ведь так? Поэтому смутить парня было чуть ли не смыслом всей его жизни. Тэхён, довольный собой, отошёл от Чонгука, кажется, нашедшего дзен в ступоре, и затем таки закинул пару батончиков «corny» в голубой обëртке в тележку, ровным шагом направляясь к кассе, напоследок подмигнув застывшему парню с телефоном в руке. Чонгук опустил взгляд на высветившиеся сайты, где чёрным по белому красовалось «жёсткое гей порно», интересно так сочетаясь со строчкой ниже – «нежное гей порно». Безнадёжно выдохнув и похныкав себе под нос, он бросил испепеляющий взгляд на стеллаж с огромным разнообразием батончиков, проклиная и кидаясь немыми угрозами в адрес производителя этих «corny». «Долбаные батончики!» – зло про себя проговаривает Чонгук, пыжится, пытаясь скрыть нежданно накатившую волну смущения, и агрессивно топает за Тэхёном, которого уже и след простыл.

🍬

Isabel LaRosa – I'm yours

Ну вот и всё. Теперь-то его точно раскрыли. Как там говорится? Его жопа чувствует подвох... Смотреть в глаза Тэхёна ни то что было сложно, но и остальным ребятам тоже. Казалось, что они все уже знали про эту позорную ситуацию и про его затертые до дыр запросы в браузере... Вернувшись на базу – квартиру Чимина, где уже все собрались – и скинув побыстрее обувь с курткой, Чонгук хотел было нырнуть в комнату, пока никто не видит, и незаметно где-нибудь затаиться в уголочке рядом с ёлочкой (супер незаметное убежище, ага). Может, раствориться в стене, лишь бы хоть куда-нибудь себя деть подальше от этого обволакивающего всё тело чувства. Не успел он осуществить задуманное, как его ловят как котенка за шкирку. Чья-то – о, он точно знает, чья – ладонь несильно сжимает его шею сзади, пуская мурашки от соприкосновения холодной руки с горячей кожей Чона. Он мысленно сжался до невъебических размеров, но это ему не особо помогло. Скрыться у него уже точно не получится. – Малыш, куда это ты собрался? Сбегаешь от меня? – словно бархат мягко звучит прямо над ухом Чона. В коридоре как назло никого нет, все ушли в зал, а кто-то из ребят всё еще копошился на кухне с закусками, звеня посудой. Чонгук чувствует накатывающую волну волнения, что отзывается в кончиках пальцев, но всё же выворачивается из не такого уж и крепкого захвата, оказываясь в тот же миг придавленным к стенке крепким телом. Чон так удачно проехался задницей по выключателю, погрузив прихожую во тьму. И кому вообще в голову пришло так низко приделывать выключатели? – Я... – начал было робко Чонгук, но договорить ему не дали. Тэхён одним указательным пальцем надавил на выпяченные губы Чона, жестом попросив сохранить приятную образовавшуюся тишину. В темноте всё ощущалось острее, отчего момент казался еще более особенным. Тэхён подошёл вплотную, склонив голову чуть набок, носом щекочущими движениями провел от мочки уха до основания шеи, оставляя невесомый поцелуй. Чонгук замер, прерывисто дыша, словно загнанный в угол кролик. Как кстати он вспомнил о кроликах. С Новым вас годом черного кролика, господа, вот вам и подарочек в виде одного чертовски горячего парня напротив, так нежно и заботливо расцеловывающего шею. Чон не знал, куда деть руки, потому сжал ладошки в кулачки и упёрся ими в крепкую грудь напротив, зажмурившись и принимая ласку, которую тот так ярко сейчас ощущает. Откидывая голову назад, Чон открывает полный доступ к шее, мелко подрагивая всем телом, услышав довольный выдох Тэхёна прижавшегося ближе и, кажется, пытающегося оставить засос. Чонгук чувствует слабый укус, после чего чуть ли лужицей не расплывается от засасывающего на том же месте покалывающего, чуть болезненного, чувства. Одной рукой прижимает Тэхёна ближе к себе, ныряя ладошкой в волосы на затылке и сжимая. Оба не на шутку распаляются, окутанные невероятным поглотившим их чувством. Только подумать о том, чем они тут занимаются в этом темном коридоре, пока остальные где-то рядом, совсем близко, даже не подозревают, с ума сойти можно... Чон уже сошел, вслед за Тэхёном. Руки Тэхёна блуждали по изгибам тела, останавливаясь на столь желанных ягодицах и крепко сжимая, отчего прямо над ухом раздается первый приглушённый стон Чонгука. Да, они точно сходят с ума. – Боже... – Тэхён силой заставляет себя оторваться от его излюбленной конфетки, задевая выключатель и возвращая их из самого ада в свет, а в глазах у обоих до сих пор черти пляшут. Тэхён видит потерявшуюся моську Чона напротив, легкий румянец, так красиво расцветающий на его щеках, и улыбается с довольным прищуром отмечая деяния своих трудов. Лучше Чонгуку об этом не напоминать, иначе и правда от стыда сгорит перед ребятами. – Мы не договорили, конфетка, – и, пока Чонгук всё также смотрит на него расфокусированным взглядом, приближается, мягко подцепляя пальцами за подбородок, и оставляет на щеке поцелуй. А Чонгук даже моргнуть не успевает. Точнее, как раз-таки моргнуть-то он успел, но Тэхёна уже рядом не было, как ветром сдуло. – Эй, блин! – хотел было возмутиться Чон, но возмущение растворилось в чьих-то громких разговорах из зала. Оставшись вот так стоять некоторое время у стены, Чонгук одну ладошку прижимает к щеке, на которой чуть ранее Тэхён оставил столь желанный поцелуй, другую прикладывает в области сердца, чувствуя бешеные ритмы. – Вот ведь! Мог бы и пониже... – с досадой шепотом выдохнул Чонгук, намекая о поцелуе в губы, пытаясь привести дыхание и мысли в порядок. Вечер обещает быть сложным... и интересным. Да, интересным – это еще мягко сказано.

🍬

baur kabor – песня для тебя

– Ну что, господа, – громко произнёс Чимин, подняв бокал с шампанским,– с Новым годом! – И где ты здесь увидел господ? – проворчал где-то под боком Юнги, закатывая глаза на такие речи, – одни шкеты, не более. Но все, давно уже привыкшие к чаще всего недовольному поведению Юнги, лишь поддержали поздравление, звонко чокнувшись бокалами и сияя улыбками. И каждый в этот момент разделял что-то важное в кругу близких людей. Кто-то просто наслаждался совместным вечером и атмосферой, кто-то был рад провести его именно с этими людьми. Тэхён же смотрел на одного единственного, вспоминая что-то о фразе про встречу Нового года и его провождение. Цепляется за Чонгука как раз в надежде, что проведёт с ним ближайший год, желательно, больше, и ловит не менее говорящий ответный взгляд. Их разговор не нуждался ни в одном слове, достаточно было и того, что они чувствуют. Бокал за бокалом, тост за тостом, и вся компания уже расслабилась, не особо понимая происходящее. Но важнее было чувство спокойствия, так редко посещающее их в будние и загруженные жизнью дни. Редко выпадает такой шанс, как сейчас, устроить вечер, собравшись всем вместе, с алкоголем и шутками, вкусной едой, которой был завален весь стол – да, Джин постарался на славу. Редко можно вот так расслабиться, окунувшись в чувство эйфории, и ни о чем больше не думать, оставить все заботы на потом. Только ты, люди, полюбившиеся за столь короткий срок, и он, уже не прожигающий взглядом, как прежде. Нет, этих игр им обоим хватило. Прожигает теперь рука, что спокойненько так покоится на коленке младшего, поднимаясь чуть выше, пока Чимин раскидывает карты для очередного захода на стол, под которым никто не знает, что может твориться... Хотя Хосок, сидящий в уголке как не самый ярый любитель азартных игр (особенно в кругу тех, с кем он знаком не первый год), знает, но решает не акцентировать на этом внимание. Он лишь сидит, облокотившись на стену, сползая чуть вниз, словно какая жидкая субстанция, и сонно похлопывает глазками. Алкоголь – не его конëк, однозначно. Чонгук никогда до этого дня много не пил, зная свою меру. Но в такие моменты, когда жар приливает к щекам, а сердце заходится в бешеном танце, он особо много и не думает. Хочет не думать, потому его пальцы чуть-ли не с хрустом сжимаются от напряжения на бутылке пива, когда он делает несколько больших, несдержанных глотков. Тэхен жадно смотрит, как поднимается голова, открывая вид на столь желанную шею, припасть к которой безумно хочется. Как дёргается кадык от каждого глотка, пропуская алкоголь дальше, и Тэхён, видит бог, всеми силами старается не думать о чём-то другом. Чимин, заканчивающий раздавать карты, искоса поглядывал на обоих, наблюдая, отчего не сдержал еле заметной усмешки. Только в глаза бросилось кое-что другое, стоило Чонгуку так высоко задрать голову. – Воу, Чонгук, во что ты взрезался? – сдерживая смешок, разыгрывает неподдельное удивление и беспокойство Чимин. Тэхён взглядом скользит ниже по шее и ухмыляется, крепче сжимая бедро Чона, от чего тот поперхнулся пивом и подскочил на месте, ударившись другим коленом в стол. Из-за грохота даже успевший задремать в уголке Хосок вздрагивает всем телом. Еле сдерживаясь, чтобы не матюкнуться, Чонгук сдавленно шипит, стиснув покрепче зубы. А потом, отставив бутылку от греха подальше, смотрит с непониманием на хëна. – О чëм ты? У меня что-то на шее? – Чонгук не видит, потому просто опускается ладонью на место, которое сейчас сверлили взглядами буквально все, не считая снова отправившегося в дрëму Хосока, и Юнги, потерявшегося с радаров этой комнаты вовсе. Наверное, слинял под шумок на балкон покурить. Чон нащупывает место, болезненно отзывающееся при касании, от чего брови хмурит и тут же понимает. Понимает, от того краска приливает к щекам, и он кутается в свой свитшот, желая спрятаться от взглядов и всего мира, желательно, тоже. На мгновение он бросает злой взгляд на Тэхëна, и тот сразу поднимает руки в защитном жесте, оставляя бедро Чона пустовать и покрываться неприятным холодом. Выдохнув, Чон думает только об одном, что так и хочется сказать. А, знаете, он скажет. Чтобы не одному ему тут чувствовать себя так неловко, будто он перед ними голый сидит. И плевать уже, кто что может о нём подумать, он к ним прикипел за эти пару недель, ему нечего скрывать. – В кого, хëн, – дерзко ответил Чонгук, не отводя взгляда от виновника. – Вернее сказать, в кого я врезался, – и в глазах Тэхёна видит далеко не то, что он ожидал от своего заявления. Усмехается? Нет, ну вы серьёзно? Этот засранец самодовольный просто усмехается, никого и ничего не стесняясь? Чонгук выпал в осадок, но всем своим видом старается не показывать лёгкого разочарования. Что ж, он ещё отомстит. Чонгук решает принять правила игры и сделать свой ход, которого Тэхён явно не ожидает. Нагло воспользовавшись ситуацией, пока ребята отвлеклись на игру, не участвующие в ней Чонгук и Тэхён играли в свою. Чон чуть привстал, вытянув под столом ноги, направляя одну из них прямо в сторону ничего не подозревающего Тэхена. А зря. Чонгук стопой подбирается ближе, нащупывает и накрывает ею член под домашними брюками, мягко, чуть с нажимом проезжая туда-сюда несколько раз, стимулируя и дразня. Ухмылка на лице Тэхëна мигом растворяется, а взгляд темнеет. Но не успевает он что-то с этим сделать, как легкое давление и столь приятное тепло пропадает также неожиданно, как и появилось. А на губах Чонгука мелькает наглая ухмылка. Научил на свою голову. Довольный собой, Чон снова подбирает поближе к себе коленки и присасывается к бутылке с пивом, краем глаза замечая голодный взгляд. «Пусть помучается», – про себя думает Чон и принимается хрустеть чипсами, наблюдая за разгаром игры и возникающими, недовольными возгласами Джина о шулерстве и нечестной игре друзей. Ох уж эти нечестные игры...

🍬

Сонно пробегаясь затуманенными глазами по чуть освещенной комнате гирляндами, что они развесили вдобавок и на стене, чтобы создать атмосферу уюта и праздника, Чон обводит взглядом всё также мирно посапывающее тело в уголке. Хосоку, видимо, удобно, поэтому никто ему мешать и не стал. Юнги еще недавно буркнул что-то про «пиздец спать хочу» и «не шумите, дети, иначе рискуете проснуться лысыми с приклеенными иглами от этого вашего долбанного пенька вместо волос» в привычной манере, а после смылся в одну из комнат. Наверняка уже видел хрен знает какой по счету сон, мирно сопя, с его-то любовью ко сну. Джин, кажется, тоже успел вырубиться на диване, о чем можно было догадаться благодаря специфическим звукам – хрюканья. Да, не храпа, а именно чего-то похожего на поросячье хрюканье. Забавно, новые открытия о хёне и новый повод постебаться. Чонгук отложит это в копилочку. – Нам, – негромко позвал сидящего в полудреме парня Чимин, отлипая от экрана включенного телевизора, по которому крутилась то ли вторая, то ли уже третья часть фильма «Один дома». По традиции врубают на новогодних посиделках. – Пошли на балкон, подышим. Намджун послушно поднимает свои конечности, не ощущая всего тела, и тащится вслед за скрывшимся на балконе Чимином на столь желанный и необходимый свежий воздух. – Прекрати это делать, – просит. Нет, не так. Требует Тэхён, голодным взглядом прожигая мигом притихшего младшего, стоило оставшимся в сознании ребятам оставить их наедине. Если можно так сказать. – Делать что? – непонимающе смотрит поплывшим взглядом Чонгук на Тэхëна, который держится на месте из последних сил, ëрзая. – Это, – указывает на раскрытые губы Чона. Тэхён давно заметил, у Чонгука есть привычка иногда зависнуть, смотря в одну точку, и причмокивать губами, раскрывая их в форме буквы «о» и выставляя на обзор ряд белых зубов. И если раньше эта его привычка просто казалась милой, то сейчас, когда остатки разума давно покинули это тело, а в сознании осталось только желание, сложно. Просто сложно держать себя в руках, когда губы притягивают больше, чем когда-либо. Подавшись такому искушению тогда, в коридоре, Тэхён еле смог совладать с собой и не перейти грань. Но дело в том, что границы между ними всегда были размытыми и неоднозначными. Чонгук всё равно не понял, лишь отмахнулся и продолжил втыкать в стену, ожидая, когда вернутся Чимин с Намджуном. Но стоило ему снова выпасть из мира сего и пройтись по кругу губ языком, увлажняя, как терпение Тэхёна лопается. К чёрту всё. Подползая к ничего не успевшему понять Чонгуку, Тэхён обхватывает его за талию одной рукой, прижимая к себе ближе, и тянет, поудобнее устраивая на своих бёдрах. Чонгук теряется и даже как-то неосознанно цепляется за крепкую шею Тэхёна, обвивая ту обеими руками. Тёплое дыхание ощущалось на приоткрытых в желании губах. Мир словно поплыл, и непонятно – от алкоголя или все-таки близости с этим невозможным мужчиной, который держал сейчас крепко. К чëрту всë. Чон прикрыл глаза и поелозил на крепких бёдрах, чтобы придвинуться ближе, плотнее, врезаясь в чужое тело и сокращая оставшиеся миллиметры. Он оторвался от шеи Тэхёна и потянулся к его рукам, накрывая чуть взмокшими от волнения ладошками тэхёновы и направляя туда, где им определенно самое место. Тэхёна коротнуло от столь смелых действий обычно тихого и скромного мальчика, за которым он всегда, не скрывая, наблюдал. Сколько же всего еще он о нём не знает, но узнает, непременно. Шумно и несдержанно выдохнув, Тэхён жадно сжал упругие ягодицы. От чего Чон еле слышно стонет, задевая своими губами чужие, и перемещает свои ладошки обратно наверх, удобно обхватывая лицо Тэхёна. Они снова сходят с ума, находясь так близко, буквально разделяя одно дыхание на двоих. Оба наслаждаются моментом и оба не сдерживаются, одновременно поддавшись вперёд, встречаясь в диком, страстном, даже каком-то отчаянном поцелуе. Так многое хочется сказать, но не сейчас. В этот момент хочется лишь одного – чувствовать. Это то, чего жаждали они оба всё это время, молча бросая взгляды. Сжимать, целовать, трахать. От последней мысли голова кругом идёт. Чонгук цепляется за крепкое тело, жмётся ближе, создавая такое необходимое трение, несдержанно кусается, оттягивая нижнюю губу. Тэхён отстраняется, утыкаясь лбом в чонгуков и касаясь его кончика носа своим. Дышит тяжело и горячо, улыбается с закрытыми глазами, крепче сжимая упругие половинки в руках. Чонгук перед глазами видит звезды, подскакивая от этого действия и проезжая по паху, где уже натянулась ткань домашних штанов. Чуть отстранившись, Чонгук заглядывает в отдающие янтарным глаза напротив, захватывает чужой подбородок. Заставляя смотреть на него, не отводя глаз, пока свободной рукой спускается по крепкому телу ниже до самой резинки штанов. Не мешкая, ныряет ладошкой сразу под резинку боксёров, накрывая тёплый орган. Тэхёну кружит голову. Он глаза закатывает от удовольствия и смешавшихся чувств, но по-прежнему ощущает крепкую хватку цепкой ладони на его лице. Потому силой заставляет себя открыть глаза и смотреть в те, что с ума сводят. В них огни горят ранее невиданные, спрятанные где-то глубоко. Чонгук не всем такое показывает, никому и не должен. Но он для Тэхёна всё та же загадка. И всё также для него невероятен. Чонгук в жизни очень скромный и не позволяет себе лишнего. Думать, хотеть, желать. Возможно, это то, что он хочет, чтобы о нём думали. Потому всё, что в нём видел Тэхён, сводит с ума и кажется таким нереальным. Чем-то запретным и одновременно доступным только ему одному. Немного льстит, если честно. Строить свою жизнь в одиночку, взяв на себя всю ответственность за свою жизнь. Учиться и совмещать с работой, чтобы открыть как можно больше путей перед собой в будущем и при этом не зависеть ни от кого – это сильно. Для этого нужно иметь твёрдый стержень. Каждый следующий день зависит от принятого тобой решения сегодня. И как же сильно нужно гореть внутри, чтобы быть таким, как Чонгук. Сколько желаний он умудряется скрывать, оставляя их гнить во мраке, в самом далёком уголочке души? Такие простые вещи, как потребность в ласке и заботе, в человеческом тепле рядом. Чонгук не понимает, почему раньше не нашёл человека для себя рядом. А может, дело было в одном определённом? Бесформенной лужицей расстекаясь от крепких ладоней на своей заднице, Чонгук продолжает ëрзать и водить рукой по члену, наблюдаяя за тем, как темнеет взгляд Тэхёна. Как тот дышит тяжело очень, стискивая зубы и играя желваками. Продолжая свои игры с Тэхёном и чуть замедляя руку, Чонгук наклоняется ближе и проводит языком по приоткрытым губам напротив. – Я хочу тебя, Тэхён-а, – шепчет, выдыхая и наблюдая за реакцией старшего. Какая, к чёрту, стеснительность, когда он уже открылся перед Тэхёном, показал ту часть себя, что вечно в тени, старательно скрываемая от других. Страшно иногда услышать, что он – неправильный или плохой, испорченный. Дело в том, что он такой, какой есть. Со своими фантазиями и желаниями. И сейчас ему как никогда плевать на всё остальное. Есть только Тэхён, горячее дыхание и желание. Быть ближе. Быть собой. Просто быть, не скрываясь, не меняя маски. – Малыш... – Тэхён и так на грани, но от таких прямых заявлений только больше распаляется. Громкий смех со стороны балкона напоминает обоим о реальности, где они не совсем одни. О чем речь, если они изначально не были одни. Подумаешь, валяется несколько вырубившихся пьяных тел. Не свидетели же, ну? Тэхён переводит взгляд с балкона назад на чудо в его руках. Чонгук выглядит мило и горячо одновременно. И как такое возможно вообще, Тэхён сейчас расплачется от желания прижать, спеть колыбельную и уложить спать, и от желания раздеть, исцеловать каждый сантиметр тела и после долго и нежно втрахивать в кровать, чтобы малой утром не смог ходить нормально. Тэхён представляет картину, как во втором случае неловко выглядел бы Чонгук, сидя в кругу ребят и краснея щеками. Наверняка желал бы оказаться где-нибудь подальше от пытливых глаз и вопросов о его самочувствии. Усмехнувшись, Тэхён наклоняется и прижимается к мягким губам. Вытаскивает своей рукой руку Чонгука, чувствуя неприятную пустоту и отсутствие тепла. Глаза Чона в этот момент выглядят до безумия детскими и невинными. «С ума сойти, ну что за ребенок... – подумал Ким». Чонгук не успел сообразить, как они оказались в том самом коридоре. Хотелось бы сказать «злополучный» и накидать еще каких-нибудь оскорблений в сторону батончиков, но всё же... Пожалуй, радость и приятное волнение перевешивают любой негатив. В момент, когда взгляд его затуманенный почти выветрившимся алкоголем и желанием опускается на широкую ладонь, что сейчас так бережно накрывает его и ведет за собой, Чонгук не думает ни о чем. Ну или почти. Сейчас точно затащит в свой персональный ад, и все догадки о его сущности окажутся правдой. Заталкивая во тьму свободной комнаты, Чонгук теряется. Без опоры рядом не видно ни черта, даже шаг сделать страшно, споткнется еще. Выглядеть нелепо ему пока что не особо хочется, куда уж больше... Через несколько долго тянувшихся секунд Чонгук чувствует, как его прижимает к стенке теплое тело. Он закрывает глаза и выдыхает от неожиданности и того факта, что, чёрт побери, как же приятны все эти ласки Тэхёна. Руки блуждают по чужой спине, поднимаясь выше и грубо впиваясь в корни волос. Чонгук вновь чувствует руки, грубо сжимающие его ягодицы, от чего в спине прогибается и ближе прижимается к Тэхёну. Сталкиваются носами, тяжело дышат в приоткрытые губы друг друга. Рассказывают тайны только им слышимые. – Почему.. Почему ты раньше не был честен со мной? – тяжело дыша задает свой вопрос Тэхён. – И что бы я сказал? – младший не открывает глаз, ведет ладонью одной руки ниже, проводит невидимую дорожку от шеи, изучает медленными движениями каждый сантиметр желанного тела, останавливаясь на резинке домашних штанов. – Хей, привет, я так заебался смотреть порно, трахни меня жестко, пожалуйста? – говорит, издеваясь, и накрывает рукой вставший член. Тэхён усмехается на столь дерзкое высказывание. – Я был бы не против. – Фу, извращенец. – И это мне говорит тот, кто минутой ранее упоминал что-то про «порно» и «трахни меня жестко», а еще ранее уверенно и бесстыдно держал мой чле... – договорить он не успевает, Чонгук прижимается своими губами к его, проводит языком по нижней губе, после чего недовольно прикусывает и отстраняется. – Какой же ты! – Чонгук кулачком не сильно стукает в грудь старшего, а тот в ответ лишь заливисто смеётся. Ловит чужие запястья и тянет на себя, ловко разворачивая Чонгука лицом к стене. Теперь уже обоим было не до смеха, их сжигало желание. За закрытой дверью слышались шаги и тихие разговоры. В этом доме есть те, кто еще не спит и может их услышать. Безумие. Это жутко пугало, но и возбуждало не меньше. Тэхён с силой прижался к спине младшего всем телом, оставляя легкие поцелуи на шее. Чонгук плавится и еле держится на дрожащих ногах от такого желанного напора. Уже в следующее мгновение по его ягодицам прошелся холод от спущенных домашних штанов. – Конфетка, тебя не учили носить нижнее белье? – промурлыкал Тэхён на ухо, продолжая изучать своими ахуенными руками оголившееся тело. Звонкий шлепок заставил подпрыгнуть Чонгука на месте и немного сжаться. Это было неожиданно, но ему понравилось. Надо же, он тоже извращенец. Хотя это было понятно с самого начала, о чем это он. – Я... – с трудом выходит у Чонгука сквозь поплывшее сознание, – я растянут, хён. – Чонгук ладошкой цепляется за крепкие бедра позади себя и тянет ближе, намекая действовать. На что Тэхён пораженно выдыхает и в который раз удивляется этому крошечному созданию. В другой жизни, увидь он Чонгука случайно, ни за что бы не поверил, что тот играется с собой и имеет нифиговые пошлые фантазии. Чонгук же в свою очередь думает, что всё как-то странно. Их знакомство началось далеко не с выяснения, какой у кого любимый цвет или что они больше всего любят из еды. Сплошные чудеса. Ну так ведь Новый год же празднуют, значит, всё в порядке. Не считая, конечно, того, что сам праздник был несколько месяцев назад. Вот тоже неувязочка, хе-хе, но об этом как-нибудь потом можно подумать и пофилософствовать. А сейчас... Сейчас Чонгук тает от обжигающего чувства внутри, когда Тэхён одним движением проникает и не двигается дальше. Дает привыкнуть к размеру и ощущениям. Потрясающий мужчина, думается Чонгуку. Первые медленные толчки доводят до тихих стонов, отчего Чонгук запрокидывает голову на тэхеново плечо и прикрывает глаза в удовольствии. Надолго Тэхена со своей нежностью не хватает. Он вслепую перетаскивает Чонгука, грубо подталкивая к кровати, отчего тот спотыкается и падает на колени. В следующую секунду чувствуя, как в него снова заходят, набирая темп. Вспоминаются точно такие же одинокие ночи с голой жопу к потолку. Но на этот раз его самый сладкий сон воплотился в реальность, и позади горячо до сжимающихся пальчиков на ногах. Чонгук глушит свои стоны в подушку, прогибаясь в спине. Тэхён смотрит на него, изучает взглядом подкачанную спину, голодным взглядом обводит татуировки на целую руку и удивляется, как тот мог прятать всё это искусство. Наклонившись, он языком проводит по спине до шеи, мягко целуя, что совсем не похоже на него. Хочется видеть его конфетку, изучить его лицо, поцеловать. Останавливаясь и поворачивая своего мальчика, он снова входит, но уже находится к нему совсем близко. Тело к телу, взгляд ко взгляду. Дыхание – одно на двоих. Стук в дверь заставляет вынырнуть из их маленькой вселенной, образовавшейся за эти несколько минут. Чонгук ощутимо сжался, из-за чего Тэхён сдавленно зашипел. – Ребят, вы не спите? – это Чимин. И спорить не надо, чтобы понять, что Намджун тоже рядом. – А ты не слышишь? – немного раздраженно отвечает Тэхён, но смягчается, когда обращает внимание на глаза-бусинки, блестящие в лунном свете, что исходит от окна. Чонгук руками блуждает по нависшему крепкому телу, продолжая самостоятельно двигаться и выдыхая прямо в губы напротив. – Я-то как раз слышу, поэтому и стучусь. Вы не одни в этом доме, – издевается, Тэхён слишком хорошо знает Чимина. Конечно же, хочет смутить малого. Уж точно не его самого. Но Чонгук наоборот только больше распаляется. По нему видно, что чхать он в данный момент хотел на те звуки, которые они издают, и что их может быть слышно. Хотя завтра наверняка будет сидеть и краснеть. Но это будет потом. Сейчас это не самое важное. В ответ на замечание по комнате раздаются неприлично громкие шлепки тела о тело. Тэхён словно сорвался с цепей, не выдерживая неоднозначный вид своей конфетки. Чонгук, дабы быть потише, прикусил ребро ладони и вцепился в тэхенову спину, прижимая к себе ближе. Теряясь в ощущениях, его накрывает, словно лавиной. От того ли это, как его трахают или всё же кто это делает – хороший такой вопрос. Вероятно, всё взаимосвязано, ведь находиться к Тэхёну так близко – до одури приятно. Будь это кто-то другой, он бы не смог кончить и от самого умелого члена в мире, но здесь от одного только взгляда чертова Ким Тэхёна можно сойти с ума. И он сошел. Безвозвратно, пожалуй. Не то чтобы он был против. Впервые хочется пустить всё на самотек и жить не только редкими выходными днями. Засыпать с такими мыслями, оказывается, куда приятнее, чем с вечными беспокойствами о предстоящем дне...

🍬

Утро встретило их ничем иным, как очередным хитом хосоковского плейлиста. – Я люблюююю тебя до слеееез, – вторит на непонятном для резко подскочившего Тэхёна языке песне Хосок, горланя изо всех сил. С ним даже чайки не сравнятся. – Хо, твою мать, что это за хрень?! – зло стреляет полумесяцами Тэхён, потирая нахмуренный лоб. Головная боль с утра пораньше, заказывали? – Как что, братан. Это русское искусство! Ты только послушай, как хороша песня, – и с этими словами принялся орать непонятные слова дальше, сияя улыбкой и упрыгивая будить остальных. – Чудовище музыкальное, – с тяжелым вздохом валится на ещё такие тёплые и манящие простыни. А рядом всё это время мило посапывает Чонгук. Тэхён не может не умилиться. И что за сладость, на самом деле. Одна рука подпирала щёчку, из-за чего губки были бантиком, то и дело причмокивающие во сне. Он выглядит таким безмятежным, ещё даже не представляя, с каким смущающим чувством столкнется чуть позднее на кухне за совместным завтраком. Все сонные мордахи были в сборе благодаря одному очень довольному и полному сил Чон Хосоку. Устроились на стульчиках в пижамках за столом с сонно прикрытыми глазами и недовольно зевая, пока Сокджин соображал всем завтрак. Тэхён решил лично позаботиться о сидящем где-то в уголке чуде и сделать бутерброд Чонгуку, ну и себе заодно тоже. Рядом тут же припарковался сонно потирающий глаза Чимин. Стоит себе, широко зевая и поглядывая так, будто бы вот-вот что-то да спизданёт. Как оказалось, Тэхён и правда слишком хорошо его знает... – Бутерброд маслом намажь, балда. – Да нафига? – Чтоб скользило лучше, сечешь за смазку? Чонгук от упомянутого густо покраснел... По кухне прошелся перекати поле. Накрывшая на несколько коротких секунд напряженная тишина казалась вечностью. После чего Намджун первым не выдержал и попытался задавить рвущийся наружу смешок. Миссия изначально пахла провалом. Тэхён зло стреляет в Намджуна своим фирменным взглядом, способным испепелить буквально в двух смыслах одновременно, как бы странно это не звучало. – Эй, да ладно вам, – спокойно отвечает, отмахиваясь, Юнги. Вот от кого точно и слова с утра пораньше не ожидал абсолютно никто. – Здесь каждый таракан в курсе, чем вы занимались прошлой ночью. И тем более уж в курсе, что Тэхён давно по тебе сохнет, Чонгук. От такой прямоты, прежде не озвученной самим Тэхёном, Чонгук воздухом давится и заходится кашлем. На помощь тут же спешат Чип и Дейл – в современном их виде Чимин и Намджун собственной персоной. Подают стакан с водой и приводят их смушняшку в чувства. – И как... – всё ещё набирается храбрости покрасневший всем, чем только можно, Чонгук, – как давно это происходит? – Да он нам все уши прожужжал про твой якобы ахуенный зад. Но мы толком не могли понять, где он в этих твоих шароварах умудрился разглядеть хоть что-то отдаленно напоминающее выступающие округлости, – закатывая глаза, отвечает Чимин. – Предатель, – выдыхает Тэхён, испепеляя друга своим взглядом, как умеет лучше всего. – Эй, братан, ну мы же не виноваты в том, что ты такое ссыкло, – вклинился Нам. – Что ты сказал?! – встрепенулся Тэхён и рванул в сторону Намджуна, намереваясь отправить того на небеса чуть раньше положенного времени. Чонгук спохватился и вовремя оттянул Тэхёна на себя, пока тот не успел налететь на хёна, словно стихийная буря. Обнял поперек живота, вжимаясь всем телом в спину и зарываясь носом за ухом, повторяя тихое и слышимое только ему «Не нужно, успокойся», после чего проводит носиком ниже и оставляет нежный поцелуй на шее старшего. От этой картины где-то в уголочке тихо пищит Хосок-фанатка, щелкая на память. – Внатуре, надо было сразу подойти, схватить Чонгука за задницу и предложить потрахаться, делов-то? – подначивает Чимин, продолжая шарманку Намджуна. Теперь уже и Чонгук смотрит на обоих испепеляющим взглядом, отчего Тэхён чувствует, как ослабилась хватка на его животе. Ухмылка растягивается на довольном лице. – Конфетка, будь помягче с Чимином, ему еще здесь убираться, – шепчет Тэхён вышедшему чуть вперед Чонгуку на ухо и подбадривающим движением шлепает того несколько раз по попе. – А ну иди сюда! – зло, насколько это кажется самому Чонгуку, говорит он и закатывает рукава, открывающие его подкачанные мышцы и татуированную руку. Все ребята на кухне выпадают в осадок от увиденного. Чимин с Намджуном переглядываются. – Валим, – произносят в унисон. Надо же, как синхронизировались. Чьи-то визги и молящие просьбы смешались с музыкой, что играла до этого на фоне, и которую с улыбающейся, как Чеширский кот, мордахой любезно прибавил Хосок. Юнги в своем стиле только поудобнее откинулся на спинку стула и продолжил дремать. Казалось бы, того и пушечным выстрелом никто не разбудит. Страшно представить, что должно произойти, чтобы он вообще проснулся. Сокджин же бережно нарезал бутербродики, не особо обращая внимания на то, что творилось позади него. Идиллия, пожалуй.