Договор дороже денег

      Я очнулся в какой-то комнате и в первый момент не понял, что происходит. Попытка сдвинуться с места провалилась. Окинув себя взглядом, я увидел, что сижу полностью обнажённым и привязанным к стулу. — Очнулся?       Мужской голос был спокоен, можно даже сказать равнодушен.       В горле пересохло, и я не мог говорить. Что за блядский нахуй?       Я помнил как вышел из дома, но внезапно свет померк — по голове долбануло чем-то тяжёлым. И вот я здесь, сижу в чём мать родила.       Перед губами возникла кружка с водой. Кто-то, осторожно поддерживая меня за голову, помог влить жидкость в рот. Жаль, что часть пролилась на грудь. — Кто ты? И почему я здесь? — Кто я не имеет значения. А ты здесь по одной простой причине. Твой друг не платит по долгам, а ты его поручитель. — И зачем же сразу так радикально? Могли бы для начала позвонить. Всё можно решить разговором. — Это не моё дело. Мне велено привезти и обездвижить. — То есть ты просто шестёрка? — Не зли меня. У каждого своя работа. Ничего личного.       Некоторое время назад я совершил, как оказалось, одну глупость — выступил поручителем у своего друга. И сумма-то, которую он взял в долг, была не Бог весть какой большой. Парень обещал отдать всё быстро, доход у него был стабильным и вполне себе хорошим. Кто же мог подумать, что этот дурак не станет выплачивать долг? Да ещё и свалит в длительную командировку? А я по своему простодушию, которое похоже граничило с глупостью, даже не интересовался как там обстоят дела. А дела обстояли хуёво. Для меня-то точно.       Дверь открылась, и в комнату вошли двое. И вот тут у меня душа ушла в пятки, потому что одним из вошедших был мой младший брат.       Между нами шесть лет разницы. Сейчас ему двадцать один, и уже четыре года как мы живём разными домами. Мы не ссорились и даже прекрасно проводим время, когда я набираюсь смелости и приезжаю в родительский дом. Просто однажды всё изменилось. Для меня изменилось. И я сбежал из дома под благовидным предлогом, что пора вставать на ноги, начинать самостоятельную жизнь.       Всё до банального просто: однажды я понял, что хочу своего на тот момент шестнадцатилетнего брата. Хочу дико, до дрожи, до спазмов. Хочу целовать и ласкать. Хочу подмять под себя и заняться с ним сексом. Своего родного, блядь, брата я хотел разложить на кровати и выебать до звёзд перед глазами. И кто я после этого?       Я начал задерживаться на работе, благо тогда только начинал свою трудовую деятельность и мои задержки казались оправданными. В выходные пропадал с друзьями, лишь бы только быть подальше от его вишнёвых губ и синих глаз, от тонких ключиц и острых коленок. Я старался возвращаться домой, когда брат уже спал, но мне не всегда везло. Как и любой подросток он любил зависать в компьютере, а так как мы делили одну комнату на двоих, то мне приходилось смотреть, как это такое недоступное мне тело без зазрения совести оголяется и выставляет себя напоказ. И единственным спасением для меня была возможность закрыться в ванной и дрочить, представляя себе всё то, что обычно происходит в постели. Когда тестостерон стал херачить по башке с угрозой перерасти в акт насилия, я свалил из дома.       И вот сейчас мой братишка стоит и смотрит на меня, связанного и голого. — Зачем он здесь? — Для того, чтобы убедить тебя.       Брат смотрел распахнутыми глазами, совершенно ни чёрта не понимая. Он водил по мне глазами, а у меня не было ни малейшей возможности прикрыться от его жадного взгляда. Я был беспомощен и выставлен напоказ.       Мужик сел перед ним и начал расстёгивать пальто. — Понимаешь, малыш, твой старший братик оплошал. Поручился не за того человека, а теперь должен нам денег. Ты же поможешь убедить его в необходимости платить по долгам? — Э! Руки убери от него! — Да, конечно я помогу. — Вот и славно.       Мы говорили одновременно, но меня точно никто не слышал. Мужик снял с Дени пальто и начал снимать джемпер, расстёгивать джинсы. Меня затопила злость. Я, блядь, сам себе не позволял так прикасаться к брату, а теперь вынужден смотреть, как чужой посторонний мужик раздевает его. И ведь этот дурачок даже не сопротивлялся! — Убери от него руки! Я всё заплачу, даже больше. Только не трогай его, отпусти.       Бесполезно. Я словно разговаривал со стеной.       Дени стоял передо мной совершенно обнажённый, а я впитывал взглядом всё, до чего мог дотянуться глазами. Он повзрослел, вытянулся, пропала подростковая угловатость. Сейчас передо мной стоял взрослый сформировавшийся юноша среднего роста. Я бегал глазами по его телу, запоминая то, что уже так давно не видел: бледно-розовые соски, плоский живот с едва наметившимся рельефом, тонкие ключицы и кучерявый лобок. Новая пища для моих грешных фантазий.       Я осознал, что мне нравятся парни, лет в пятнадцать, но каким-то образом ухитрялся скрывать от всех этот факт моей биографии. В школе оставалось только смотреть на парней в раздевалке, а потом дрочить в душевой или туалете. В институте стало немного проще, и мне даже удалось несколько раз перепихнуться вживую. А когда я понял, что хочу брата, то стал искать кого-то похожего на него. Иногда везло, но секс всегда был одноразовым. Дальше постели дело не заходило, я не хотел встречаться снова, узнавать человека ближе. Ведь это были посторонние парни, а не мой брат, которого я знал вдоль и поперёк. Которого я купал мелким, который залезал ко мне под одеяло зимними ночами и прижимался своим худеньким телом. Который плакал на моём плече от своих детских обид и разочарований. Все те парни были не он. А он был недоступен. Невозможен. Далёк на хрен знает сколько световых лет.       И вот сейчас он стоит совершенно голый в руках какого-то урода из-за распиздяйства другого урода. — Мы сейчас немного поиграем с твоим братишкой, а ты посмотришь. — Не надо. Я же сказал, что всё отдам. Только развяжи меня и позволь нам уйти. — Ну нет. Велено донести информацию максимально доступно. — Ты же не будешь его бить? Он же ни в чём не виноват. Он совсем ребёнок. — Нихуя себе ребенок! Он вполне совершеннолетний, так что всё в порядке.       Пока мужик говорил его руки блуждали по телу Дени. Я не мог оторваться от этого зрелища. Мой брат, которого я так давно не видел обнажённым, возбуждался на глазах от ласк мужчины. Если не смотреть в лицо тому перцу, то можно сосредоточиться только на его пальцах, которые тянули и выкручивали бледные соски, заставляя их набирать цвет. Мужчина склонил голову и начал целовать шею Дени, а у меня поплыло перед глазами. Я хотел быть на его месте. Хотел сам целовать шею братишки, ласкать языком, пробуя на вкус. — Отпусти его. Прошу. Он же не гей. — Ну нет, мы только начали. Смотри, какой он отзывчивый.       Дени действительно оказался таким. То ли это экстремальность ситуации так на него подействовала, то ли ему реально было в кайф, но его зрачки расширились, член привстал. Этот мелкий говнюк, ради которого я сбежал из дома, сейчас был готов прогнуться в пояснице лишь бы урвать свою долю ласки. Неужели мой брат гей? Неужели моё бегство было напрасным? Ведь останься я в родительском доме, мы бы так или иначе, но прояснили бы этот вопрос. А теперь… — Хочешь увидеть дырку своего брата? — С ума сошёл? Отпусти его немедленно. Или вы его чем-то обдолбали?       Если брата действительно опоили, то тогда всё становилось понятно. Под кайфом контролировать себя невозможно.       В это время к ним присоединился тот второй, что пришёл вместе с Дени. Он оголил свой торс, пока оставаясь в штанах, но его действия говорили сами за себя. Моего братишку целовали, трогали чужие руки, оставляя на нежной коже яркие пятна.       У меня потяжелело в паху. Блядь, я не мог не возбудиться от этой картины. А ещё от чувства своей неподвижности. Опустив глаза, я увидел свою эрекцию. Брата были готовы трахнуть на моих глазах, а у меня на это стояло! Крепко так стояло. — Смотрите, ему нравится. Смотри, малыш, видел своего брата таким?       Мне было стыдно, я не мог поднять глаз, боясь увидеть презрение на лице Дени.       Тот, кто руководил процессом, бросил под ноги небольшой матрас и заставил Дени опуститься на колени. Он развернул парнишку ко мне спиной, и я увидел его острые лопатки. Господи, сколько раз я мечтал поцеловать эти крылья! Дени нагнули, заставляя выставить свою задницу. Широкие ладони развели половинки в стороны, открывая мне то, о чём я мог только мечтать. Чистое, нетронутое никем колечко мышц, от вида которого кровь прилила к моему члену ещё больше. — Смотри какая красота! Сейчас подготовим его и оприходуем. Ты же посмотришь на это?       Я не мог говорить. Не мог возражать. У меня мозги плавились от этой картины, от предвкушения того, что сейчас произойдёт. В горле пересохло, я облизал губы, но это не помогло.       На девственный анус Дени пролили прозрачную смазку, и мужской палец начал размазывать её по кожице. Он толкался внутрь, сначала на одну фалангу, потом глубже. Меня разрывали противоречивые чувства: с одной стороны душа требовала остановить, прекратить это издевательство, а с другой я хотел продолжения, хотел увидеть дальше.       Дени не стонал и не вырывался, и я не мог понять почему. Он послушно стоял, уткнувшись лицом в пол, позволяя трахать себя пальцем. Пока одним. Почему только одним?       Во мне бушевали ранее не испытываемые эмоции. Я не мог оторвать глаз от вида грубого мужского пальца, проникающего на всю длину в моего брата. Больше. Я хотел большего. — Смотри-ка как у тебя стоит на братишку. А с первого взгляда и не скажешь. Такой весь порядочный, а хочешь трахнуть младшего. И давно ты его хочешь? Дрочил на него? Трогал?       Блядь, да если бы! Если бы я только мог позволить себе нечто подобное! Но я так боялся своего открытия, своих желаний, что предпочёл сбежать после года адских мук в одной с ним комнате. — Ну что, нравится? — Ещё.       Мой голос был глухим, но это всё же был он. Я сам попросил о большем. — Как скажешь.       Мужик налил ещё лубриканта и добавил второй палец. Кожица вокруг них натянулась и стала ярче. Мне бы припасть к ней ртом, вылизать и выцеловать, но я был беспомощен.       Другой мужчина поднял Дени, заставив упереться в пол руками. Он стоял напротив него и надрачивал свой болт. Я знал, что произойдёт дальше.       Пальцы в анусе Дени уже ходили относительно свободно, мужик раздвигал их в разные стороны, и я мельком мог увидеть влажную темноту прохода. В который так мечтал ворваться, заполнить собой, исследовать на самую возможную глубину. Я чувствовал, как веревки пережимают напряжённые запястья, царапая кожу, но мне было наплевать. Я смотрел на разрабатываемую дырку брата и практически терял разум от возбуждения.       Наконец главный закончил растяжку. Он развернул Дени ко мне лицом и велел второму поднять и зафиксировать голову.       Этот момент… Когда член мужика вошёл в Дени, заставляя моего маленького братишку распахнуть глаза и рот… Вырвать из его горла вскрик… Я не забуду никогда…       Мужик начал двигаться, толкаясь размеренно в тело Дени, а второй держал голову, заставляя брата смотреть на меня. Я не мог оторвать взгляда от его лица. От его красных губ и таких огромных глаз. Мой член уже вовсю истекал смазкой и пульсировал, и единственное, о чём я мог мечтать, это чтобы Дени накрыл его губами. Я так этого хотел, что закусил губы, лишь бы эта дикая и безумная просьба не сорвалась с них.       Мужик трахал Дени равномерными толчками, но постепенно ускорялся. Его можно было понять. Имей я такую возможность дорваться до братишкиной задницы, то наверное вбивался бы в неё не менее интенсивно.       Я смотрел в глаза Дени, и по той поволоке, что разливалась в них, видел — ему нравится. Ему, блядь, нравилось, что его ебут в задницу! Я услышал чужой стон и это стало последней каплей. Сперма выстрелила, заливая лицо Дени белёсыми потёками. Я не видел зрелища, красивее этого. Как же низко я пал.       Мужик вытащил член из задницы Дени, и я только тогда понял, что он даже не надевал резинку. Он кончил внутрь моего брата.       Я пытался перевести дух, пытался сглотнуть, но горло пересохло и сжалось. — Ну как? Понравилось?       Было не понятно, у кого он спрашивает — у меня или брата. Но лично мне понравилось очень.       Второй, что держал голову Дени, наконец-то отпустил её. — Моя очередь. — Нет, нет. Мужики, я ведь всё давно понял. Я же не отказываюсь платить. Только не трогайте его больше.       Куда там.       Второй помог Дени приподняться, развернул брата боком и надавил пальцем на нижнюю губу. — Малыш, открой ротик, дядя угостит вкусняшкой.       Предстоял второй раунд. Смогу ли я это вынести? Не стоило себя обманывать. Я хотел этого зрелища. Хотел увидеть, как моего брата трахают в рот, представляя на месте этого ёбыря себя.       Второй пошлёпал по щекам Дени своим членом, оставляя на них следы смазки. Как бы я хотел сделать так же! Провести головкой по губам, толкнуться внутрь, раздвигая эти красные губы. Вбиваться в его горло, не обращая внимания на хрипы. Выебать, блядь, до слёз из глаз. Чтобы потом, когда он проглотит мою кончу, аккуратно убирать губами каждую каплю слёз и слюны. Чтобы потом впиться в его припухшие губы своими, вылизать языком его рот, убирая остатки своей спермы, зализать трещинки в уголках губ.       А потом завалить на спину, развести бёдра и трахнуть его снова, пока его дырка ещё не пришла в норму после первого раза.       И я смотрел. Как язык Дени облизывает чужой член, как его губы обсасывают крупную головку. Ему нравится? Если да, то я только рад.       Где-то в глубине сознания скреблась мысль, что после происходящего сейчас наши отношения с Дени уже никогда не будут прежними. Я навсегда запомнил выражение его лица, когда он впервые в жизни принимал в себя член. Я не смогу забыть капли своей спермы на его лице. Я хочу повторить. И я это сделаю. Теперь меня уже не будет сдерживать мысль, что мой брат не гей, что я ему наврежу.       Мужик толкался в рот моего братишки, но только на половину длины елдака. Берёг? В отличие от меня он смог сдержаться. Смогу ли я? Ведь хотелось грубо, жёстко. Хотелось взять так, как никогда и никого. Чтобы не мог встать с кровати, чтобы губы болели.       Первый пристроился рядом и сунул Дени свой член, предложив второму попробовать задницу моего брата. Кто бы отказался?       Они брали его с двух сторон, а Дени только слегка дрожал, и я очень надеялся, что от возбуждения. Его задница хлюпала смазкой и спермой, мужики обсуждали между собой насколько им всё нравится, а я…       Я позорно кончил второй раз только от разворачивающейся перед моими глазами сцены из своих фантазий.       Когда я сфокусировал взгляд на Дени, он уже облизывал опадающий член того, кто долбил его в рот.       Это же не было насилием? Я утешал себя тем, что Дени не бился, не вырывался, не сопротивлялся. Почему? Его уговорили? Или вынудили угрозами? Или ему это всё было в кайф? У меня не было ответов, но я собирался их обязательно получить. — Развяжите меня. У меня руки болят. — Надеюсь, ты понял, что к чему. Деньги должны поступить не позже, чем завтра. Иначе твой братишка найдёт своё призвание в одном из наших борделей. Поверь, к нему встанут в очередь.       Они ушли, оставив меня наедине с братом. Оттраханным в рот и в задницу не понятно кем не понятно за что. Я не мог на него смотреть. Я был готов убить сам себя за все свои гадкие мысли, все свои грязные фантазии. — Дени, прости меня. Прости если можешь. Я сделаю всё, чтобы заслужить твоё прощение. Этот мудак, из-за которого ты пострадал, я его, блядь, урою. Я его выебу без смазки и растяжки за то, что он так подставил тебя.       Брат поднялся с пола, но я не мог заставить себя поднять голову. Я смотрел на его бока в ярких пятнах, оставленных чужими пальцами. На бёдрах с внутренней стороны белели застывающие потёки спермы. Подняв глаза на уровень груди, я увидел красные натёртые соски. — Больно?       Про что именно я спрашивал? Про них? Или непривычный к подобному рот? Или про потерявшую девственность задницу? А может про душу, узнавшую мой грязный секрет? Я сам не знал, но мне было необходимо услышать голос Дени, чтобы понять. — А ты как думаешь? — Думаю, что больно. — По своему опыту судишь? — Нет, я никогда… Не был снизу… Только актив…       Он молчал. Я тоже. Весь дикий угар похоти улетучился, остался только стыд и осознание произошедшего. На моих глазах трахнули моего младшего брата. По моей вине. А я… Я, блядь, хотел быть на месте тех ублюдков, которые это сделали! — Развяжи меня, пожалуйста. — Нет. — Но Дени! Ты оставишь меня тут в таком виде?       Хотя, это была бы справедливая месть за всё, что я сделал.       Дени перекинул ногу и уселся мне на колени. Слишком, это всё было слишком для меня. От него пахло сексом, и я втягивал запах, балдея от него. Его тяжесть на моих ногах, близость. Меня вело от ощущений. Хотелось прикоснуться к нему, поцеловать, положить ладони на его полужопия и раздвинуть их, позволяя чужой сперме вытечь наружу. Но я не мог, ведь мои руки были по-прежнему связаны за спиной. — Хочу прояснить пару моментов.       Голос Дени звучал по взрослому, в нём не было подростковых интонаций. Ещё бы! Когда тебя на глазах старшего брата ебут вдвоём от иллюзий не остаётся и следа. — Ты кончил, я это видел.       Отпираться было бы глупо. — Тебе нравится мужская ебля? Ты гей?       Я молча кивнул. Будь что будет. У меня тоже была пара вопросов к брату. — Тебе понравилось? То, что тебя трахнул мужик? Ты не сопротивлялся. Или тебя заставили?       Брат прижался ко мне голой грудью, слегка потёрся и отстранился. Запустил пальцы мне в волосы и потянул голову назад, заставляя открыть шею. — Ты хочешь меня? Хочешь меня выебать, накачать спермой? Хочешь, чтобы я бился под тобой, пока ты трахаешь мою задницу? — О чём ты говоришь? Ты мой брат, как я могу? — Но ты же кончил пока смотрел как меня ебут эти двое.       Блядь, блядь, блядь. Он был абсолютно прав. Я хотел увидеть, как его трахнут. Я хотел сам его трахнуть. Загнать член одним рывком в его задницу и при этом смотреть в глаза. Видеть в них своё отражение. Вколачиваться в него, заставляя трепетать под собой, извиваться. Заставить кричать и плакать. Я хотел сделать его своим, и меня привлекала идея испробовать с Дени всё, о чём я когда-либо мечтал. Какими бы грязными не были мои фантазии.       И вот сейчас он сидит голый, оттраханый кем-то, сидит на моих коленях, прижимается, сука, голой грудью. Я злился. На него за то, что провоцирует, словно ничего не понимает. На себя за то, что не могу удержаться от нового прилива возбуждения. Ведь я уже дважды кончил! Так какого хера я снова начинал чувствовать шевеление в паху? И, похоже, чувствовал это не только я.       Дени положил ладошку на мою мошонку и сжал пальцы. Слегка оттянул, покрутил, а меня пронзила волна желания. — Дени… Пожалуйста… — Пожалуйста что? Тебе нравится, когда я так делаю? — Да, ещё, пожалуйста, ещё.       Я задыхался. Я хотел его и не мог ничего сделать. Это злило и возбуждало одновременно. — Почему ты уехал из дома? — Я… Я… Должен был начать жить сам… — Пиздишь. Ты уехал из-за меня?       Брат взялся второй рукой за ствол и начал скользить ладонью по нему, а второй мял и крутил мои яйца. Перед глазами всё плыло, я мечтал только об одном — чтобы он не останавливался ни на секунду. Мой брат, которого я так безумно хотел, сейчас дрочил мне. Лучшие мгновения моей грешной жизни. — Почему ты уехал? Чего испугался? Или тебе был неприятен я? — Нет. Ты ошибаешься.       Я хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. А Дени продолжал мучить мои причиндалы, пока я делал судорожные попытки толкнуться в его кулак. — И в чём же я ошибаюсь? — Я хотел тебя… Когда я это понял… То просто испугался… Что не сдержусь… Что трахну тебя… Что не смогу остановиться… Поэтому съехал… — То есть ты признаёшь, что уже тогда хотел меня трахнуть? Признаёшь? — Да, Дени, признаю… Только продолжай, пожалуйста, продолжай. — Если я сейчас развяжу тебя, что ты сделаешь? — Выебу тебя. Так что решай сам.       Дени встал с моих колен и ушёл за спину. Что ж, наверное так и должно быть. Я сорвал с себя маску заботливого старшего брата. Теперь он знает, что я вижу в нём объект вожделения. Того, кого хочу завалить на любую горизонтальную поверхность и драть. Ничего не попишешь, шило в мешке не утаишь.       Я почувствовал холод ножниц, которыми брат разрезал связывающие меня верёвки. Он что, рехнулся? Я же честно предупредил, что его ждёт!       После рук Дени разрезал путы на ногах. Я растирал запястья, пытаясь восстановить кровообращение. — Ну? Ты же обещал выебать меня если я тебя развяжу. Так какого хера ты просто сидишь?       Я поднял голову. В этот момент мне показалось, что я вижу Дени впервые в жизни. Куда делся мой угловатый младший брат, который вызывал у меня приступы возбуждения только тем, что снимал передо мной футболку? Его точно здесь не было. Тот, кого видели мои глаза, был настроен весьма решительно. Он смотрел прямо и требовательно, ожидая, что я исполню свою угрозу. Или обещание? Он тоже этого хотел? — Ты хочешь этого, да, Дени? Хочешь, чтобы я завалил тебя сейчас на этот матрас, на котором ты стоял раком, пока тебя драли те мужики? Хочешь, чтобы я вставил в тебя пальцы и растянул, пока твоя дырка ещё не успокоилась окончательно? Или ты хочешь сразу на член насадиться?       Я говорил грязные, отвратительные вещи, но они действовали на нас обоих возбуждающе.       Он взял меня пальцами за подбородок и поднял лицо. — Ты выполнишь своё обещание прямо сейчас. Я и так ждал этого момента пять лет.       Дени наклонился ко мне и впился губами в мои. Его язык ворвался в мой рот, губы засасывали с жадностью голодающего, дорвавшегося до еды.       А потом… Я уронил Дени на спину. Развел ноги и задрал его задницу вверх. Я, наверное, псих, но вид его дырки, ещё влажной от чужой спермы и смазки, вызвал какое-то животное рычание. То, что подавлялось мной на протяжении последних пяти лет, теперь рвалось наружу. Теперь я мог с чистой совестью реализовать то, о чём мечтал, надрачивая себе болт.       Засунуть в эту влажную дырку палец, оттянуть кожицу в сторону, проверить и добавить второй. Я не думал об удобстве брата, о его комфорте. Здесь и сейчас не было ничего святого, была только похоть одного человека и согласие другого на реализацию моих диких фантазий. Только ли моих? Теперь я в этом сомневался.       Мой брат хотел меня так же сильно, как и я его. Его слова про пять лет не прошли мимо, я их услышал. Многие моменты нашей совместной жизни воспринимались сейчас по иному.       Мог ли он тогда по-детски неумело пытаться соблазнить меня? Эти его раздевания передо мной, якобы случайные прикосновения оказывается были обычной провокацией? Когда я понял, что хочу трахнуть брата, то запретил ему залезать ко мне в постель. Я боялся утратить выдержку. А он? Он воспринял это как нежелание с моей стороны? Отказ? Мой отъезд из дома он принял за попытку бегства от его приставаний? Ему, будучи немного ребёнком, даже в голову не приходило, каких усилий мне стоило держать руки и член при себе. Он не думал о родителях, спящих за стенкой, не думал о букве закона. Он пытался справиться со своими гормонами, а я, вроде как обязанный его понять, сам мучился от желания завалить брата на кровать. Терзаемый открывшейся мне реальностью, я не видел его знаков, сигналов, поэтому не был в состоянии их расшифровать, а говорить на эту тему прямо нам обоим было стыдно.       И вот сейчас я вгонял свой член в задницу брата, иногда прикусывая лодыжки закинутых на мои плечи ног. Словно и не было моих эякуляций не так давно.       Дени выгибал спину, его закинутые наверх руки были привязаны мной обрывками верёвки к тому стулу, на котором я сидел ранее. Он опирался на лопатки, а я поддерживал его, чтобы он не соскочил. Но самое главное было то, что я наконец мог оторваться. Дать себе волю. Отпустить на волю свои спрятанные желания.       Он лежал подо мной изгибаясь, и с его губ срывались стоны и вскрики. Всё как я хотел. Задница хлюпала от обилия смазки, член Дени истекал соком, но ни один из нас его не трогал — брат не мог из-за связанных рук, а я наслаждался. Я хотел, чтобы он кончил без рук. Снова. Только от моего члена в его заднице. Я видел как под тонкой кожей двигается мой орган, а на животе постепенно засыхали капли спермы Дени. Я смотрел на его покрасневшие щеки и искусанные губы. К вспотевшему лбу прилипли волосы, глаза закатывались под веки. Я трахал своего брата жёстко, как и хотел. А он отдавался и принимал меня полностью. Как хотел он сам. Нужно было продержаться ещё немного, дождаться того момента, когда брат снова кончит, и тогда уже спустить самому. Толчок. Ещё один. Брат излился на свой живот, давая мне отмашку. Как же хорошо. В голове пусто. В яйцах тоже. Я повалился на пол рядом с Дени. Такого марафона я ещё никогда себе не устраивал.       Нужно было встать, найти душ или кухню. Нужно было найти какие-нибудь тряпки, чтобы привести в порядок себя и Дени. И вообще нужно было убираться отсюда. И где это самое «здесь» находилось я не знал. Меня привезли сюда без сознания. Вся надежда оставалась на Дени. Но если ему завязали глаза, то дело приобретало грустный оборот. И как мы будем добираться до дома? — Душ там, справа. — Что? — Я говорю душ справа. Там полотенца, мыло. Короче, найдёшь сам.       Он знает это место? Я должен был догадаться раньше. Ведь Дени ходил куда-то за ножницами. Правда душ он мог обнаружить именно тогда. Но мне всё же казалось, что моя догадка верна.       Я нашел душ там, где он сказал, намочил полотенце и вернулся в комнату.       Не хотелось смывать с тела брата следы нашего страстного секса, но и оставлять их было глупо. Я вытер его живот. — Раздвинь ноги.       Его покрасневшая дырка влажно чмокала, выталкивая из себя семенную жидкость. Красиво. Пошло. Дени шло. — Что теперь? — Ты о чём? — Ну теперь, когда мы знаем друг про друга, что будем делать? — Вернёмся домой. Я переведу деньги этим уродам. — И всё? Это всё, что ты можешь мне сказать?       Я видел, что Дени начал злиться. — А что ты хочешь от меня услышать? — Что мы, блядь, теперь вместе! Что ты не сбежишь от меня больше! Что я твой парень! — Ты мой брат. И то, что произошло здесь между нами, не приветствуется обществом. Нам нельзя быть вместе. — Да похуй на это общество! Я хочу тебя, ты хочешь меня! И не говори мне, что это не так! — Я и не отказываюсь. Я действительно хочу тебя. И то, что я с тобой сделал сегодня только малая часть желаемого. Готов ли ты к этому? Хочешь ли ты того же? Или весь твой кураж прошёл, интерес удовлетворён и теперь утрачен?       Дени толкнул меня на спину и сел сверху. — Ты ещё не знаешь всего о моих желаниях, братишка. И то, что здесь произошло только начало. — Уверен? — Да. А ты?       Я потянул его за руку и заставил упасть на меня. Обнимая его и прижимая к себе, зарываясь носом в его вспотевшие волосы, я отчётливо понимал, что для нас с ним обратной дороги нет. — Нам будет лучше уехать туда, где нас никто не знает. Фамилии у нас разные. Будешь моим мужем?       Я был сыном отца от первого брака, а Дени — от первого брака его матери. Когда мне было семь, а Дени год наши родители поженились. Никто не заставлял меня любить малыша, так внезапно появившегося в моей жизни, но это произошло. И хоть мы не были родственниками по крови, но я всегда воспринимал мелкого как своего родного брата. Но объяснять всё это окружающим, которые знали нас, я не собирался. Проще было сменить окружение, что я и предлагал сделать Дени.       Наш договор мы уже щедро скрепили сексом, но я собирался укреплять его всё сильнее. А ещё у меня остались вопросы и сомнения, на которые брат должен дать ответ.       И да поможет нам…