Раб моей любви

      В ужасном, насквозь пропитанном запахом долголетней сырости и мёртвыми, зверски убитыми трупами небольших животных, подвале, серые, безжизненные стены стояли непоколебимо. Будто им не сто с лишним лет, как этому мрачному месту, а всего лишь два дня. Через маленькие, высоко находящиеся, окна с железными, толстыми прутьями еле протискивались лучики золотого, весеннего солнышка. Оно казалось маленьким, через эти отверстия. Как в стёкла, с огромными слоями пыли, будто на них из ведра выплеснули все переживания, боль, уныние, тоску всех людей на огромной планете, предварительно даже не помыв, могло проникать что-то тёплое и светлое? Загадка. Поэтому всему сразу видно, как эта проклятая комната впитывает в себя весь негатив всего живого и «просит добавки».       На удивление, в неприятном месте было довольно-таки чисто. «Местная власть» любит своих клиентов.       Лучи утреннего солнца тот час же покинули тёмный «кабинет», как только смогли лицезреть ужасную картину.       Страшная, уже в возрасте, женщина с глупой причёской, состоящей из немного седых, сальных волос насиловала молодого парня. Но разве насиловала? Да. Для бездушных, а точнее для всех людей обширной, холодной страны это нормально. Это законно. Для юного паренька — нет. Совсем нет. Незаконно проводить всю свою молодость взаперти огромного сексуального рабства.

***

      С раннего детства многие молодые ребята подверглись жёстокому закону. Маленькие дети, из бедных, уже стремительно угнетающих деревень, попадали в различные рабства. Многие умирали в этом откровенном аду спустя полгода, а может и меньше, в возрасте девяти-десяти лет. Ещё дети. Многих брали в пять-шесть лет. От голода и недосыпа они умирали на глазах. И всем было наплевать. Абсолютно всем. Но этот парень всё не мог закончить свою никчёмную, никому не нужную, жизнь. Хотя очень хотелось.       Илье, повезло больше остальных. Попал в этот ад он позже, в пятнадцать лет. Но. судьба относится одинаково ко всем — жестоко, и Илья — не исключение.       Самым жестоким считалось сексуальное рабство. Людей там можно было откровенно назвать «секс-игрушками». В основном, там находились молодые парни и мальчики. И такие игрушки, быстро покидали этот свет от первого же раза, или во время этого раза. Илья же мучается на протяжении шести лет. И каждый божий день одно и тоже.       Жёны старых миллиардеров приходили на своё день рождение именно сюда, именно к Илье Ларионову. Он был для них в качестве «подарка», и дамам за сорок предоставляло это крайнее удовольствие. Были ещё такие заказчицы, которые приходили сами, и за большую стоимость, делали всё, что захотят. Благо, когда это были просто женщины. Старые, страшные, ужасные, да любые! Он с этим уже смирился. Но были и такие случаи, когда мог прийти мужчина. Откровенно становилось страшно.       Местная власть любила Ларионова. Странная у них, конечно, была любовь. Спокойно могут ударить, избить так, что бедный парень мог не вставать день, а то и два, а потом, как ни в чём не бывало, могли подарить какую-нибудь одежду.       Всё зависит от надзирателя. Либо сегодня жёсткий со всеми, кто попадётся ему под руку, либо же добрый. Конечно, если «добряк» на этот день один, то куклам повезло. А если надзирателей было больше одного, то они обязательно были таким же противными животными, как все в этом ужасном мире.

***

      И последний толчок. Всё. Ад на ближайшие пару часов или минут закончен. Хотя бы пару минут можно спокойно провести.       Парень упал на ледяной бетонный пол. Как же хочется вдохнуть запах родной деревеньки, утреннего солнца, потрогать настоящую росу — с детства не помнит этого. Это наслаждение так хочется ощутить всё на себе. Понять, как это, иметь свободу. Но такого никогда не будет. Он здесь сгниёт заживо, или умрёт от голода. Долго и мучительно. Но пока этого не произошло, придётся чувствовать эту смешанную дрянь в воздухе, чувствовать боль при каждом действии любого человека, имитировать оргазм, что бы тебя не избили, за не выполненное желание клиента.       Женщина тихо одела свою до безумия дорогую одежду и сказала на недолгое, но всё же прощание:       — До скорой встречи, зайчик, — противный, старый голос произнёс это с особой пошлостью, что вызывало отвращение.       «Зайчик» — так парня называли все, без исключения. Из-за неё. Эта самая женщина и положила начало этой кличке.       Он помнит всё до мельчайших подробностей. Будто это случилось минуту назад.

***

      Общая комната. Вокруг лежат почти голые тела молодых парней и даже девушек. Кто-то из них уже труп, его скоро увезут в лес и выбросят, как пустой мусор, а кто-то невыносимо тяжко болеет, что даже не может пошевелиться, а про встать даже говорить не стоит. Но эти люди встанут. Несколько ударов плетью, и они уже небрежно держаться возле стены, как пьяные после ночи в обнимку с алкоголем. Но всем остальным было наплевать на всех, кроме самого себя, поэтому люди не особо проявляли интерес друг к другу, а точнее ни капли не проявляли. Плохо тебе, или нет — никого не волнует. Каждый боится за свою облезлую шкурку. Но именно Илью ненавидели все, ведь один парень стоит в каких-никаких, но штанах. Они настолько старые, что от них немного пахло мертвечиной. Складывалось впечатление, что сначала кто-то умер в них, а только потом их «великодушно» отдали Ларионову. От этой мысли уже невыносимо тошнит. Но это одежда, что в этих местах крайне редкое явление. И стоит это явление принять, ведь неизвестно, что может с тобой случится, если отказаться.       Всю мрачную обстановку останавливает приход старой, как выяснилось после, «вдовы». Её все так и называли — вдова. Толстая, пожилая женщина всегда ходила в своей леопардовой шубе. Было совсем неважно, какая погода, лето, зима — всё равно, она всегда в этой шубе. Также с ней находилась её любимая блестящая сумка чёрного цвета. Особенно сильно она сверкала на солнце. Лучше выколоть себе драгоценные глаза, чем ослепнуть от её «особенного блеска».       Вдова очень любила яркие губы, да, в принципе, всё яркое. Чаще всего лицо с морщинами, которые она так старательно пыталась скрыть тональным кремом, но и это у неё плохо получалось, всегда было ярким. Человека под слоем косметики узнать было очень трудно, а тем более эту проклятую женщину. Даже «женщиной» её назвать сложно. Язык не поворачивается. Скорее старый старик, переодевшийся в бабку. Больше никакие слова сюда не подходят.       Волосы вдовы выглядели не лучшим образом. Складывалось впечатление, что она не знает слова «душ».       Они были длинными, прядями седые, в нескольких местах расположились огромные участки залысин. Конечности ещё как-то двигались, что было большим удивлением. Как, достаточно худые ноги и руки, ещё не переломались под этим телом? Это была ещё одна загадка, которую Ларионов никогда не сможет разгадать. А может просто не успеть.       Его давно не покидала мысль о суициде. Думал, что через пару деньков уже точно будет валяться трупом и сгнивать после очередной клиентки, а может, клиента. Но если это будет клиент, то он точно умрёт, но уже от страха. Впрочем, как все остальные парни в его. до боли «дружном» коллективе. В общем, любые женщины были лучше, чем она. Да кто угодно лучше, чем она!       — Ну что, Илюша, скучал? — вдова приближалась к молодому парню. Все болевшие, увидев её, сразу оживились. Будто у них появилось второе дыхание, которое, в срочном порядке, они потратят на Илью и его клиентку.       Илья молчит. Без разрешения говорить нельзя. И она это знает.       — Дорогой мой, сегодня ты будешь зайчиком, — из своей старо-модной сумки она достала уши зайца. Слава богу, не настоящие.       Все присутствующие засмеялись в голос. Даже те, которых парень считал мёртвыми трупами. С каждого угла доносилось:       «Зайчик! », «Бедный зайчик!», «Смотри, уши не потеряй от удовольствия, зайчик!» — парня ненавидели, это видно сразу. Его стебали даже за вдову, мол, «Ему достался живой прах», «Ну как там с вдовой дела? Когда дети появятся?» Хотя у самих было всё далеко хуже с клиентами.

***

      — Что, зайчик, вымотался? — как назло над действительно уставшим парнем навис один из надзирателей.       — Надевай, — в Ларионова прилетели штаны, удивительно, но они были далеко не изношанны и стары, даже наоборот.       Одежда выглядела довольно-таки презентабельно, да и пахло от неё свежестью. С каждым вдохом этого запаха вспоминалась родная деревня, где было так уютно и тепло. На Илью обрушилась огромная волна воспоминаний с любимого дома. Любимой семьи, которая собственноручно отдала маленького мальчика в жестокий мир.

***

      — Нет-нет-нет-нет! Я не хочу! Мама! Мама, помоги мне! — мальчика насильно вели в машину два взрослых мужика.       Им было ни сколько не жаль ребёнка. На уме лишь деньги, которые они за него получат, но и заплатят, благо, немного. У мальчика слёзы предательски капали на салатовую траву. Ещё один признак слабости. Слабак.       — Я тебе больше на мама, паршивец, — накануне парень играл в мяч, и случайно разбил окно на кухне. Но разве из-за этого пустяка, можно отрекаться от собственного ребёнка? Оказывается, ещё как можно.       Остальной отрезок жалкого воспоминания парня не был воспроизведён у него в голове. Забыл.

***

      Илью привели ко всем остальным. Они выглядели точно так же, как и он сам. На всех были такие же светлые штаны. А на девушках ещё и висели большие футболки. Все стояли по одной линии, точно как армия перед полковником. Только здесь был ещё один надзиратель. Парень не стал нарушать традицию ровного построения и встал рядом по невидимой линии, как все.       — Пересчитываемся! — закричал мужчина басом и ударил по полу плетьми. Так получилось, что Илья стал самым первым. Только он не мог понять, для чего всё это? Зачем они собрали всех вместе? Что они собираются сделать?       Через некоторое время «боевого строя» в их захолустном помещение появились два человека, и одним из них была… Женщина? Нет, скорее девушка. Она была точной противоположностью вдовы. Чёрные, аккуратно закрученные длинные волосы небрежно раскинулись на её одежде. Также у неё была чёлка, она казалось не настоящей, ведь подстрижена так, будто её нарисовали. Лицо, по сравнению с вдовой, было менее яркое. Небольшие чёрные стрелки подчёркивали глаза, делая их намного шире. Губы бледно-розовые, что очень подходило под её светлое лицо. Одежду было рассмотреть трудно. Ведь под бежевым пальто сложно что-то увидеть. Но вот светлые брюки очень даже заметны. Ко всему этому у девушки была небольшая сумка, тоже чёрная, но не такая, как у вдовы. Совсем не такая. Совсем не такими были тонкие запястья, выразительные пальцы с аккуратными белыми ногтями. От девушки веял запах весны и утреннего кофе. Теперь желание Ильи вырваться на свободу в разы увеличилось. Но она пришла не одна. По её правую руку стоял парень, он был выше неё в несколько раз, что придавало ей элитности. Только вот, он отличался от неё в сто раз. Яркий розовый пиджак, белые брюки, ярко-оранжевый шарф и чёрные очки с чёрной обувью. Складывалось впечатление, что парень умудрился заразиться весельем на год вперед, слишком уж яркий. Он вообще знал, куда ехал?       — Девушки не интересуют, — у неё очень бархатный и тонкий голос. Никогда парень такого не слышал. Только лишь старые голоса женщин и мужчин.       Словно по команде надзиратели вывели девушек. Похоже, обратно, на работу к своим, уже давно заждавшимся, клиентам.       Гости рассматривали каждого из присутствующих рабов. Илья ещё мог понять, для чего они девушке, но вот парню — нет. А почему это вообще должно волновать Ларионова? Да и он же не знает, с какой ориентацией тот сюда приехал. Хотя уже и так понятно с какой. А может, он вообще её парень и просто помогает с выбором? Но для таких молодых это довольно-таки странно.       Девушка подошла всего лишь к нескольким парням, и Илья, в этот список не входил. Но может, это и к лучшему? Хотя даже как-то обидно. Теперь уже поникший Ларионов стоял и ждал дальнейших действий. Но в какой-то момент, кто-то, а точнее эта девушка, подняла парня за подбородок. И только сейчас Илья смог разглядеть её глаза. Красивые, изумрудные смотрели прямо в его. Никогда парень ещё не видел таких выразительных и ярких. Пальцы у неё холодные, никак у всех, но они очень мягкие. Немного покрутив его лицо в стороны сопровождающий девушки заговорил.       — Оль, может вот этот? — совсем в другой части комнаты раздался голос.       Оля. Теперь Ларионов знает как её зовут. Ольга медленно отстранилась от парня и прошла на голос. Не очень хотелось её отпускать, ещё бы посмотреть в эти глаза. Но, увы, и ах, она ушла. Илья успел уже расстроиться, как она вернулась обратно.       — Сколько? — спросила девушка, рассматривая тело Ларионова.       — Мы не советуем вам брать его, там его клиент ждёт, — надзиратель в ту же секунду оказался рядом с ней.       На удивление, человек очень спокойно и рассудительно начал говорить. Но вот у Ларионова сердце в пятки ушло. Страшно. Сейчас как-никак хочется, чтобы его выбрали, хоть для пыток, без разницы, главное не возвращаться к клиентам, а главное — к вдове.       — Сколько? — удивительно, она сохраняла абсолютное спокойствие.       — Знаете, парень хороший…— намёки девушки понимают, очень хорошо понимают. Она не дала договорить, и почти сразу протянула пачку денег.       — Простите, но за человека это достаточно мало.       «Что? Меня прямо сейчас кто-то купит?!» — все чувства смешались в одно — радость. Неужели за столько мучительных лет его "жизни" , смогло произойти какое-то незабываемое чудо, в которое он никогда не верил? Да и не поверит, сейчас может всё и провалиться.       — Остальное после договора, сумма будет больше, — после этих слов один из надзирателей, в прямом смысле, испарился.       Неужели люди настолько сильно хотят заполучить много денег, что сделают это любым способом? Странный вопрос для парня, которого собственная мать отдала за деньги.       — Ну, знаешь, этот тоже ничего, — рядом оказался приезжий парень.

***

      Всё. Каждый получил что хотел. Они деньги, она Ларионова. Неужели это произошло? Неужели он выйдет на свободу именно сегодня?! Вдохнет свежий, весенний воздух с ароматом цветения деревьев, а не гнилой запах запуганных до смерти людей. Впервые за шесть долгих лет парень увидит природу, да хотя бы просто реальность. С таким образом жизни можно потеряться в мирах и измерениях, как это делали многие. Но мечтания молодого парня разбились вдребезги, как только на тонкой шее оказалась толстая верёвка.       Надзиратели подлетели быстро, будто тут бомба, и её, в срочном порядке, нужно обезвредить. Удар в живот. Сильно. Больно. Без каких-либо лишних звуков он упал на колени, даже не придерживая раненное место. Тем временем верёвка затянулась очень быстро, образовывая своеобразный поводок. Следующим этапом перевязки были запястья.       — Стойте! — внезапно повысила голос девушка, наблюдая, как Илья зажмурил глаза от боли. Привык, но боль с каждым разом усиливается, что терпеть не хватает сил.       — Просто дайте одежду, — уже потише попросила она. Кем бы эта девушка не была, но она уже определенно нравится Илье.             Надзиратели, как шёлковые, сняли всё, что успели одеть на парня и в тот же миг принесли одежду. Обычная белая футболку, чёрные кроссовки и лёгкая чёрная кофта, скорее толстовка. С трудом, но парень поднялся, но скрывать невыносимую боль не смог. Пришлось придерживать тощее тело рукой. Но что радовало, так это то, что всё подошло, кроме кофты, она висела на нём, как мешок с картошкой. Так и должно быть, но Ларионов этого не знал. Такого он в своей жизни никогда не видел, а тут ещё и одеть заставили. Лучше это, чем ничего. Всё лучше, чем ничего.       — Пошли, — то ли разноцветный парень сказал это рабу, то ли девушке, Илья не понял, но все отправились к выходу.       По тёмному коридору Илья шёл, опустив голову в пол. Он, в принципе, всё это время и стоял с опущенной головой, но сейчас, особенно не хотелось смотреть на этих людей. Неизвестно, что они будут делать с ним.       Свет. Ослепительный свет устремился прямо на Илью. Лишь через несколько секунд зажмуренных от непривычки глаз, парень увидел всё, что было вокруг. На земле лежал ещё нерастаявший снег, вокруг бежал маленький ручеёк, не с кристально чистой водой, как хотелось, но в то же время она не такая грязная. Рядом располагались небольшие деревья и кусты, на некоторых растениях были маленькие, в некоторых местах, зелёные пятнышки. Всей этой сложной композиции не хватало трели какой-нибудь из птиц и изумрудной маленькой травки.       Всё досконально разглядеть не получилось, надо было идти. Идти в новую жизнь. Хотелось бы в светлую.       Трое дошли до двух машин, одна чёрная, отполированная, а вторая белая, как первый снег.       — Если что, звони, сказал напоследок парень и испарился за затонированными окнами белоснежной машины. Ларионову на ум сразу пришло, что они не пара, так бы ехали вместе. Оно и к лучшему. Только вот, для кого к лучшему?              Как только Илья направил свой взгляд на другую машину, перед ним возник мужчина, открывший перед парнем дверь.       — Прошу, — немного растерявшись, Илья кивнул, в знак благодарности и принял приглашение.       Салон кожаный. Чистый. Так же не бывает, когда у человека всё идеально! Где-то же есть какой-то недостаток, и парень его найдёт.       — Ольга, куда отправимся? — прозвучал голос мужчины-водителя.       — Домой. Домой, — спокойно ответила девушка.       — Если вас всё устраивает, можем отправляться.       — Да, конечно, — автомобиль тронулся, плавно и медленно.       Илья и не заметил как его охватил сон. Парень через несколько минут уснул. Наконец-то можно расслабиться и нормально отдохнуть. Просто не верится.