Колбаска Коли

Не маленькая, комната штаба Смерти Небожителей, красивая, стены в красивых обоях, нарисован мелками Фукучи где-то в углу. Думаю уже понятно кто автор сия произведения. В середине стоит столик где на стуле сидит Фёдор, попивая чай, рядом же ещё и Гончаров с улыбкой не отходит. Как тут приходит владелец казино, который русскому более симпатичен. Проблем хотя бы 24/7 не создаёт в отличии от третьего человека в отношениях. — Фёдор-кун. Поговорим с глазу на глаз? - спокойно спросил менеджер ожидая ответа т.к обсуждать такую тему при посторонних(Гоголь не счёт), о которых Фёдор уже с большой вероятностью догадался, Сигма не очень хочет. Хоть он уже успел узнать какие опьяняющие поцелуи может дать глава крыс, двухцветный иногда довольно сильно волнуется при разговорах с этим человеком. Потому что Достоевский умён, слишком умён, при собственном желании не смотря что Сигма тоже состоит в отношениях, он сможет забрать у него всё, сделать с ним что захочет при помощи мастерской манипуляции. Ивану не очень хочется уходить, поэтому он недовольно кривит лицо, тем самым давая понять двухцветному что он не хочет уходить. Сигме же фиолетово на этого, самое главное, Фёдор его контролирует, а значит с булыжником ближайших встреч не будет. Брюнет знает, что сейчас чувствует эти два человека, о чём они думают в данный момент. Пред-ска-зу-емо. Правой рукой взяв чашку чая что стоит возле него, он отпил ещё немного этого горячего напитка, который растёкся внутри приятным теплом. Он всё же сказал. — Иван, будь добр, покинь нас на два часа. - просьба, скорее была приказом. Хоть даже и интонация с подачей никак не подходят под приказ. Ничего не ответив, обладатель мастерского таланта готовить чаи, всё же выполнил приказ своего господина, теперь же в комнате ещё большая тишина после того как звук хлопающей двери быстро растворился в воздухе. Взглотнув ком в горле, Сигма сел на стул который стоит напротив демона. — Фёдор, - Сигма не успел ещё начать свой монолог как вдруг его перебили. — Сигма-кун, сядь ко мне на колени. - просьба которая звучит как лёгкий приказ, который минуту назад, слышал Гончаров. Менеджер же держит серьёзное лицо но выполняет просьбу своего парня садясь лицом к нему. Ожидает он чего угодно смотря в эти фиолетовые глаза которые манят своей загадкой и "лёгким" холодом. Так проходит минута, Фёдор смотрит в глаза Сигме, второму же становится неудобно психологически. — Ну так о чём же ты хочешь со мной поговорить? - Достоевский прекрасно знает ответ, но всё же спрашивает, своими руками зарываясь в чужие волосы, которые довольно мягкие, массируя кожу головы своими холодными и тонкими пальцами. Двухцветному же хочется промычать от маленького по всё же удовольствия, но конечно же он этого он не делает. — Я на счёт половой жизни между нами тремя. - Сигма принялся продолжать на эту тему целую лекцию, Достоевский же его слушает в пол уха, думая о своём. Затем же когда наступил конец, на лице шатена появилась ухмылка, силой потянув чужие волосы вниз заставляя хозяина этих самых локон зашипеть сдерживая крик. Владелец казино недовольно смотрит на демона который одаривает самодовольной улыбкой, заполняя комнату неприятной атмосферой. — Очень увлекательно, но вынужден отказаться. Эксперименты в таком плане это большая редкость. - Довольно сказал глава крыс заставляя Сигму встать, грубым движением тянет его как собачку. Причина того что менеджер не сопротивляется, идёт убийственная способность оппонента, Которую Фёдор может использовать в любой удобный ему момент. Двухцветного прижимают лицом к столу предварительно отодвигая холодную кружку и горячий чайник. Тут то нервишки и подскочили, в мыслях уже начались вырисовываться самые худшие картины маслом. Не медля с того спускают штаны до колена, чтобы было удобнее. Вот чего чего, а такого исхода Сигма не хочет, вдруг будет разрыв? Или же заражение? Нет. Боли он не хочет. Паника всё сильнее окутывает парня с головой, хочется отбиться, но, не хочется встретить Лермонтова, Есенина, и Толстого за компанию. Как только холодные руки резким движением спускают нижнее бельё, оголяя красивые, бледные ягодицы, в помещении с помощью способности появился радостный Гоголь. — Вай, веселье, и без меня! Абсурд! Дос-кун, ну аккуратнее с Сигмой, вон как подрагивает его тельце. - Пальцем клоун ткнул в воздух показывая на менеджера что не очень рад данной картиной. На секунду тот даже подумал о том что вот, белая пташка на белом коне пришла его спасать от злого дракона. После же вспомнился характер Николая, и все планы рухнули. Встав рядом с Фёдором, клоун получил лёгкий поцелуй себе в щёку от которого он засиял как звезда! За спиной у двухцветного послышался щелчёк. Настоящие наручники? Даже не для секса? Ох, натирать они знатно будут... — Что вы оба собираетесь со мной делать?! - на повышаном тоне спросил самый младший недовольно пытаясь освободить руки, но, эти попытки как уже понятно бесполезны. Настала очередь Гоголя творить. — М? Сигма-кун, это же так прекрасно! Мы все троя как я и хотел, вместе займёмся этим прекрасным делом, от которого у Дос-куна когда он скачет на мне...АЙ! - клоун е успел договорить как тут сильная боль, видимо дали подзатыльник очень хороший. Сигма же даже и не догадывался что такой как Достоевский будет заниматься такими делами с Гоголем, учитывая всё. Поэтому менеджер знатно удивился представляя картину где сидит Николай со спущенными черно-белыми штанами до колен и на нём Фёдор у которого из одежды это только рубашка. Такие мысли хоть и помогли отвлечься от всего того, что с ним будут делать, но это ненадолго. Послышался сильный шлепок, который получил младший по левой ягодице от клоуна который видимо и не собирался на этом останавливаться. Крика нет. Значит стерпел. Достоевский же оттащил назад стул затем сел на него, закинув ногу на ногу как джентльмен принялся смотреть за всем этим, уже зная когда присоединяться. Беловолосый наклонился к чужому уху затем прошептал. — Как думаешь, а может быть мне какой нибудь инструмент в тебя вставить чтобы пальцы лишний раз не пачкать, а то увы, сломать свой член который не маленький я не хочу. - сексуально это вошло, даже очень. Украинец ещё раз шлёпнув владельца, но уже по правой ляжке оставляя там след. Двухцветный же мысленно похоронил себя и своё очко. Уже ко второму шлепку он привык, даже искры из глаз полетели, ощущая эту обжигающую боль что распространилась по всему телу даря странное удовольствие за которое стыдно, этот непристойный звук юноша сдержал, чтобы его совсем до смерти пороть не стали. — Хмм, какой же ты тихий! Ни одного стона. Ни-че-го. Как будто в рот спермы набрал и сидишь тут такой весь обконченный. - типо недовольно сказал Николай унижая Сигму, потому что, так и говорить про такую личность как он, который имеет хороший авторитет, грех! — Гоголь, хватит это продолжать! - менеджер понимает что его слова это белый шум, но всё же решил попробовать чтобы Николай прекратил это и отпустил, но сука наручники крепко держат, выбраться будет трудно. — Хм, ладно, как говорится, если что-то кончается, то это начало чему-то новому! Скажи же, Федь! - с помощью своей способности украинец тыкнул в чужую щёку своим указательным пальцем, выводя Фёдора из транса. Достоевский хмуро глянул на Николая, что веселее солнца, затем же одобрительно кивнул. Время до неизбежного тянется медленно. Страх только увеличивается, потому что менеджер знает как это всё происходит. Николаю показалось прикольным, если он засунет свою голову в плащ чтобы увидеть жертву. — Вот видишь Сигма, даже Фёдор со мной согласен. - закрыв глаза улыбнулся обладатель такой чудесной способности уже представляя лицо менеджера когда тот будет кричать о боли и от неё. Двухцветный как увидел голову возле себя так тут его лицо побледнело ещё на несколько грамм, совсем уж он забыл о способности Гоголя. Вытащив свою голову, белобрысый достал из плаща уже смазку со вкусом клубнички которая в красном тюбике. Совсем новая. Затем же достал и колбасу, кажется что он собрался делать из неё бутерброды, но нет, совсем нет. Сняв свои бордового цвета перчатки, затем же кинув их на конец стола, оголяя свою белоснежную кожу, артист н намазал прохладную смазку на всю длину мясного изделия, чтобы вошло вообще, парень силой раздвинул чужие ноги в разные стороны и встал между них. Приставив конец «этого» ко входу, Николай стал ждать реакции, долго ждать не пришлось. Менеджер слушает, он прислушивается к каждому звуку. Гадает что же дальше, потому что стало тихо, а это с Гоголем плохо, очень плохо.. Как тут, двухцветный почувствовал что что-то приставили к его проходу, что-то непонятное, холодное, но это не железо, и на этом спасибо. Как чувствуется член у прохода, он не знает, а может быть это реально член?... Глаза нехотя наполнились слезами, потому что сейчас в него войдёт вот это вот. — Гоголь..*Всхлип* не вставляй..- тихо сказал парень начиная дёргать руками, ногами, пытаясь выпрямить спину. — Чтооооо? Я не слышуууу. - неприятно для Сигмы протянул клоун начиная потихоньку вставлять еду внутрь, почему потихоньку? Да потому что он не хочет сломать эту вкусную колбаску, уж много раз он от этой фирмы покупал такой колбасы, вкусные с ней бутерброды! Хотя, есть большая вероятность есть потом её не стоит, лучше Сигме отдать, пусть покушает. Почувствовав как в него начинают входить, его тело лихорадочно забилось в страхе и истерике. Это всё не так должно происходить! Всё должно быть по согласию, а тут нет, да и слишком уж больно. . . — Не надо! Хватит! Больно! - раздалось по всей комнате, глаза же начали уже пощипывать от количества "воды" которое быстро вытекает ручьём. Кажется как будто это что-то больше члена! Ещё лучше... На его крики никто внимания не обращает, даже неизвестно, лучше бы обратили или нет. Достоевский просто смотрит на всё это с лёгкой ухмылкой. Наручники начали больно натирать от того что он принялся сильно дёргать руками, останутся следы точно. От нижней части тела по всему началась доносится нестерпимая боль. Видно очищения организма с помощью толстой кишки потом где-то недели две будет очень больное. — Федь, как думаешь, не отключится от такого? Хахах!(Русс) - спросил Николай, довольный словно кот посмотрел на своего демона который мирно сидит на стуле. — Не должен.(Русс). - коротко ответил русский смотря как его парень продолжает причинять боль хозяину казино что сейчас выглядит так жалко, грязно, как будто шлюха. А Фёдор то знает, что эта "шлюха" девственная. Сигме становится ещё больнее когда уже половина чего-то вошла в него, даже не дав хотя бы несколько секунд привыкнуть к такой длиннее и ширине к которой его "растянули". Муки продолжаются. Ещё даже не конец их к сожалению. Что там говорят эти насильники да и на каком это вообще языке, он не понял, да и не хотел понимать, всё равно доведут его до полу смерти и дай бог отпустят. Уже больше половины вошло, дальше вообще тяжело, с каждым сантиметром всё тяжелее и тяжелее. Выталкивает его организм это мясное изделие. Как ещё не порвали к херам собачьим, двухцветный даже не догадывается, после же чувствует.. Резкий толчок этим. Вошло на уже неизвестно сколько сантиметров. Боль резко сменилась шоком. Второе не давал проходу первому. По внутренней стороне бедра начало что-то стекать. Что-то тёплое. Потом же, боль. Оглушительный крик. Из-за которого ему дали по лицу со словами «Сигма-кун, горлышко сорвёшь!» — Тише Сигма-кун, не истери! Просто потерпи, и всё. Потом будет нормально же, чего ты так? - ласково спросил Гоголь у менеджера который видимо его не слушал, а лишь хотел, чтобы всё это прекратилось. — Сигма-кун - украинец взял за его за волосы и потянул на себя заставляя выпрямить спину и повернуть немного голову в бок, чтобы тот боковым зрением посмотрел на клоуна и видел русского. — Если ты сейчас как хороший мальчик перестанешь издавать хоть какие-то звуки, я всё же вытащу «это» и ты сможешь пойти гу-ляяя-ть! - радостно сказал белобрысый отпуская волосы и заново прижимая к столу. Что? Его отпустят?.. Менеджер конечно такому чуду не очень верил но, закусил нижнюю губу до крови чтобы сначала попытаться не орать как можно быстрее. Всхлипы же всё равно есть, поэтому от них тоже нужно как-то избавится. Впиваясь ногтями в ладони до крови, Сигма затих. Как и договаривались. Ни криков, ни всхлипов. Правда очень хотелось чтобы это оказалось всё неправдой и он проснулся в своей кровати. Это самый лучший вариант. А худший, это выбежать из этой комнаты как можно быстрее роняя по дороге слёзы и кровь. — Вай, что-то быстро ты успокоился, молодец Сигмушка! - теперь уж Николай ласково погладил младшего по двухцветному затылку. Резко вытащив "пробку" он выбросил её, которая больше половины в крови куда-то подальше. Резкая пустота до боли изматывающая заставляет менеджера вскрикнуть или же хотя бы издать всхлип, но, младший держится, ведь знает, лучше тише воды ниже травы. Владелец хотел было спросить что же его не отпускают, но понял что если хоть слово или его половину скажет, разрыдается от мягко говоря неприятных ощущений внутри и на щеке, второе же медленно проходит. Посмотрев на пятую точку любителя печенья, Гоголь увидел не очень хорошую картину, впрочем, ожидаемо. Страшно растянутый анал, больше похожий на какую-то дырку, чем на маленькую дырочку какой он был, из него же и вытекает большое количество алой жидкости которая в свою очередь стекает по внутренним сторонам бёдер, после же впитывается в серого цвета боксеры. На правой ляжке до сих пор красуется след от ладони да и на ягодице тоже он имеется. Достоевский встал со стула затем же подошёл к подчинённому. Проведя своей холодной рукой по теплой щеке, русский почувствовал что его притянули за талию. Он же не сопротивляется, т.к знает, ему это довольное ебало не сделает больно. Ради него, кому угодно, но не ему, т.к Николай по словам демона лишь белая птичка в золотой клетке, из которой его освободит даже не убийство своей любви, а именно самоубийство. Собственная смерть=свобода. Пока что клоун не хочет освобождаться из этой клетки, потому что её владелец, прекрасный русский, с красивым телом, с прекрасным голосом, волосами, стонами, с безумно красивыми глазами, такими хитрыми и фиолетовыми что хочется утонуть в этом космосе. С холодным характером который разрешает себя обнимать, целовать, властвовать над телом собственным, что не каждому дано. Николаю нравится быть вип-клиентом этого демона, ведь именно он забрал девственность у брюнета. Тёплые губы нежным поцелуем ложатся на холодные, т.к знают что именно любят эти губы и когда что нужно делать. Правая рука клоуна поглаживает чужую талию даря ласку, разбавляя ею кровь в теле что начала активнее двигаться. Начали слышится причмокивание, от чего Сигму чуть не стошнило, он значит тут ждёт когда его отправят на все четыре стороны, а они решили именно сейчас это делать. Хотя бы этот насильник колбасный дал передышку. Достоевский в удовольствии прикрыл глаза, чувствуя как чужой язык проникает внутрь его рта, начиная двигаться там как у себя дома. До сих пор чувствуя как его по талии гладят, затем же уже выше, по спине. Своими руками он обвёл шею украинца, тот же не против. Гоголь же уже давно прикрыл собственные веки, ему нравится такая податливость Фёдора, который даёт делать с его телом почти всё что угодно, экспериментов с БДСМ у них конечно ещё не было, но он попытается уговорить брюнета. Воздух к сожалению закончился, пришлось отстраниться. Два рта соединяла лишь тоненькая слюна, которая потом оборвалась. Вытерев рот рукавом от влажности, Фёдор холодно посмотрел на Сигму который совсем измученный, стоит бедный раком. Тяжело вздохнув, обладатель смертельной способности расправился с ширинкой которая в тишине издала характерный звук, после же и стянул с себя штаны до колена и тоже самое с нижним бельем. Немного проведя собственной рукой верх вниз чтобы стояло. От Сигмы до сих пор ни звука, он в шоке, он надеется то что это всего лишь Достоевский с Гоголем начнут устраивать пошлости. Кто сверху у них а кто снизу, его это сейчас не волнует. Надежды растворились в воздухе словно дым от сигареты. Когда чувство наполнённости вернулось в его тело. Сейчас уже не так больно как при «растяжке», но всё равно, боль какая никакая но вернулась. Этой глупой надежды то что его от сюда отпустят девственником, уже нет. Гоголь довольно посмотрел на то как Фёдор принялся двигаться в слабом теле, которое уже лишь хрипит и внутри пошло хлюпает. Его руки что были недавно сжаты в кулачки расслабились. Видно сил на крики уже не осталось. Так и есть менеджеру уже всё равно, двигается там Николай или нет, трахает он его или нет, силы все ушли на сопротивления и ор. Сняв с себя черно белые лосины, после же и боксеры, любитель пирожков так же вытащил уже стоявший член. Когда же брюнет остановился чтобы Николаю было легче входить, он ощутил то что его по детски поцеловали в щёчку, не дав никакой реакции демон продолжил ждать когда и украинец наконец-то войдёт. Долго ожидать не пришлось, беловолосый вошёл следом, ещё лучше растягивая стенки, вместе их два пениса были больше колбасы в ширине. Сигма же не сразу понял что в нём уже не один а два члена, это осознание к нему пришло только тогда, когда прошло некоторое время. чтобы хоть понять что дальше начало происходить ему логично потребовалось время. Он наконец-то таки издал громкий звук, а это был как уже понятно очередной крик. Ладно один ещё, но два.. к такому его жизнь за три года не приготовила что-то... — Хватит! Выйдете! Мне больно! Слишком, слишком *Всхлип* б-больно! - прокричал менеджер за что ему опять всыпала уже знакомая рука по лицу. Но он не прекратил истерику, ведь ему говорили что отпустят если успокоится, и где это, поэтому терять уже нечего. Он и так теперь грязный. Издавать такие громкие звуки конечно же давно стало больно. Обоим постепенно становится хорошо от этого тела. Стенки сжимают и русского что закусил губу не желая хоть какие-то стоны издавать, и украинца что не сдерживался и постанывает. Возбуждение приятным ощущением медленно завязывается у низа живота, от этого ощущения уже хочется кончить и первому и второму. Жарко что-то стало тут, даже слишком. Сигма же не думает что кончит от такого, но на удивление самому себе его крики сменились болезненными стонами, внизу стало приятно тянуть, от собственно тела уже противно, рассудок здравый несколько секунд назад вернулся, и терять он его не намерен. Владелец казино почувствовал что темп внутри стал быстрее, больнее, приятнее, фу, омерзительно. После того как комок внутри у двухцветного уже окончательно завязался, его тело немного забилось в судорогах, нехотя но он сначала громко застонал что не было удивлением и излился прямо под стол. Белой жидкости оказалось много, но он этого не видел, лишь почувствовал приятные ощущения которые немного начали покидать его тело, заменяясь той самой уже больше нестерпимой болью продлилась она не долго, секунд так 10, затем же ступор, пошлые звуки которые создавала кровь в вперемешку со смазкой закончились. Слышен был только громкий стон клоуна и мычание брюнета. Внутри разлилось обжигающее тепло, живот немного надулся, что не очень-то заметно. Сначала вышел Гоголь из обмякшего тела, но сам же он был не в очень то хорошем состоянии. Из уже бывшей дырочки начала вытекать сперма с большим количеством крови, после же и русский вышел. Оба их достоинства в сперме в перемешку с кровью. Затуманенным взглядом, Николай одел свой низ затем же не забыв про Сигму, освободил его от наручников, что удивительно, ведь он мог и так оставить, послышался же удар железа об пол. После же Коля сел на стул где когда-то сидела его любовь и раздвинул ноги, удобная поза. Еле как но Достоевский стараясь держать невозмутимый вид тоже справился со своим уже низом и сел на другой стул где вначале сидел менеджер. Оба начинают приводить дыхание в норму. Жертва же не могла сейчас ничего, ноги подкосились, сейчас самое главное не шлёпнуться на и так бедную свою пятую точку, которая уже давно ноет. По ощущениям на бёдрах там у него водопад который начинает не очень хорошо пахнуть. По щекам начался второй водопад от боли, от двойного унижения. Повернув голову куда всё таки выкинул Гоголь то чем он и растягивал, Сигма увидел, обычная колбаса для бутеров, которая в его крови... Его чуть не стошнило от этого. Хочется быстрее покинуть эту комнату и неделю не выходить из комнаты ревя в подушку от всего этого. Потому что, что уже делать, нечего, с ним даже в пустыне так не обращались , поэтому он невинный был. Еле как он натянул на себя нижнюю часть одежды чтобы не уходить от сюда со спущенными штанами. Как вдруг дверь в комнату открывается и менеджер увидел Гончарова, что мягко говоря в шоке. Гоголь, и господин на стульях сидят, заплаканный Сигма возле стола еле как стоит. Вот какая картина предстала у его глаз. Сейчас менеджеру было всё равно перед кем уже унижаться, самое главное чтобы не перед людьми из казино. Найдя в себе последние силы, и надеясь на милость голубоволосого, владелец подбежал к Ивану который знатно до сих пор удивлён, но до него начало доходить что тут происходило. Фёдор с Николаем же молчат, отдыхают так сказать после оргазма. — Гончаров, пожалуйста, *всхлип* уведи меня от сюда! - младший сильно словно испуганный ребенок прижался к чужому телу, ожидая уже чего угодно. Всё же как никак Ваня тоже псих который непредсказуем. Тем более сейчас. Двухцветный уже начал чувствовать как сначала намокло его нижнее бельё в районе анала затем же и штаны. Иван чувствует, как это тело дрожит возле него, хотя поскорее уйти отсюда. Слышит эти всхлипы, чувствует как его жилетку сзади сжимают. — Господин. - Обращаясь к Фёдору у Гончарова как всегда на лице появилась довольная улыбка. — Вы не против, я покину Вас на некоторое время? - так же безупречно спросил второй русский издав смешок, совершенно пока что не трогая младшего. Когда же он получил лёгкий кивок от брюнета то помог двухцветному дойди до обратной стороны двери, затем же закрыв её, Иван понял, что Сигма сам сейчас ну никак не пойдёт, сам не принося себе ещё больше травм. Владелец казино же пытается избавиться от всхлипов как можно быстрее, выходит не очень, как тут он чувствует что его словно как какого-то ребенка который уснул на родительской кровати, взяли на руки, неся в собственную спальню. Для русского эта ноша была не такая уж и тяжёлая, с хитрой улыбкой смотря на то как серые глаза посмотрели в него в ответ, затем же закрылись. Стыдно. Просто стыдно сейчас смотреть в глаза того, кто несёт тебя на руках, на того, кто спас. Потому что неизвестно, смог бы он ближайший час покинуть эту комнату без падений, и неизвестно, изнасиловали бы его повторно, или же, заставили бы отсосать ради потехи?.. Своим лицом он уткнулся в чужую грудь, чтобы только не чувствовать на себе этот взгляд. Совсем он уж не хотел чтобы хоть кто-то видел его в таком униженным лице. Всё, минус авторитет у Достоевского, Гоголя и Гончарова. Как говорится, минус три, юху... Хочется под землю провалится чтобы бы не испытывать боли с унижением и стыдом. Тело что-то слишком ослабло, боль же он пытается игнорировать, как тут теряет ощущения реальности, боли нет, ничего нет. Звуков шагов по полу уже не слышно.