Взаимопонимание

Сейчас в голове Ани и мысли не возникало, что когда-то она могла быть наивной глупой маленькой девочкой, поскольку от еë былой жизни остались лишь отголоски. Но только одно оставалось неизменным: она не понимала людей, а они не понимали её. За семнадцать прошедших лет девочка-эспер насытилась уж слишком большим количеством отталкивающих вещей. Наличие такой чудовищной силы как чтение мыслей несло за собой соразмерно чудовищные последствия в виде душевных шрамов и терзаний на всю оставшуюся жизнь. С увиденными смертями и терактами, разбитыми мечтами, страхом быть выгнанной из-за своей беспомощности и бесполезности, услышанными мыслями своих справедливых, но жестоких родителей характер юной наследницы шпиона-убийцы закалился. С возрастом улетучилась её детская наивность, но вместе с этим укрепилось желание выслужиться перед семьёй и поставить жалких шавок Десмондов на их законное место. Это та плата за свою жизнь, которую она была готова отдать. Как Йор, получающая удовольствие от совершения правосудия и кровавых расправ, и как Лойд, положивший свою жизнь на гражданский долг, Аня, к тому же имевшая способность к манипуляции, теперь могла стать настоящим орудием убийства в руках своей семьи. Операция «Неясыть» заняла более 12 лет, но, кажется, наконец она начала давать свои плоды.

***

Форджер стояла в винтажном и богато обставленном кабинете, покачиваясь взад-вперёд на носочках туфель и отстранённо разглядывая какие-то бессмыслицы вокруг. Еë абсолютно не волновало, по какому поводу их вызвали сюда. Кто-кто, а она-то прекрасно знала причину. В паре метров от неё стоял младший Десмонд, который выглядел ужасно потерянным. По нему было слишком хорошо заметно, насколько сильно он был напуган таким внезапным вызовом. Взгляд юноши в панике бегал по всей комнате, будто отчаянно пытаясь найти хоть в чём-нибудь спасательный круг, чтобы не уйти на дно окончательно. Наконец важный человек начал свой монолог. Каждое слово этой скверной, липкой новости с огромным запозданием доходило до юноши. Дэмиана уже приличное время не было дома, а потому он и представить не мог, что дела его отца пошли под откос уже настолько давно. Да и откуда ему было знать, если с семьёй-то большого желания созваниваться не было? Он посвящал всего себя учёбе, как и наказывал ему отец. И своей неразделённой любви, конечно же. Когда по-издевательски длинная и нудная речь была окончена, а звенящий и отдающий эхом голос человека напротив наконец утихомирился в голове Десмонда, он попытался переварить услышанное. Его отец арестован по делу в гражданской измене, их семью ждёт распад, а имения будут распроданы. Сложно структурировано описывать кашу из мыслей, возникшую в голове Дэмиана. Единственное, на что ему хватило сил в таком состоянии абсолютного шока и отчаяния, — это медленно повернуть голову, и кинуть затравленный и испуганный взгляд на Форджер, наивно надеясь, что её лицо, как и всегда, озарит легкомысленная улыбка, что сможет согреть его сердце и разум даже сейчас. По правде, он никогда не понимал причинно-следственные связи, которые рождались в её голове, и не знал, что следующее она вычудит. Будто бы она находилась в другой плоскости нормальности. Дело то ли в статусе, то ли в том, каким сама по себе человеком она была. И даже сейчас, в такой кошмарной для него ситуации, когда единственный стальной авторитет потерял буквально всё и потерпел абсолютный крах, даже сейчас он надеялся, что Аня найдёт в этом хоть что-то забавное лично для себя и такой абсурдной инфантильной детской радостью, которая с самого его рождения была ему чужда, сможет успокоить разбушевавшихся внутренних демонов. Хотя на деле он не знал, какой поддержки ждёт от девушки. Он никогда не посвящал её в такие «интимные» детали своей жизни, а конкретно в то, насколько ему важен отец. Попросту не видел смысла, ведь: «такая простолюдинка не сможет понять столь глубинные чувства». И всё же он надеялся, пытаясь вглядеться в её поддельно-заинтересованное монологом лицо, но, к его удивлению, вместо ожидаемой улыбки на лико девочки-эспера словно упала чёрная тень, а выражение стало нечитаемым. Что-то между самодовольной улыбкой и коварным злорадством. По телу Десмонда пробежала мелкая дрожь. Он определённо перестал понимать происходящие в этом кабинете. Из-за этой странной ухмылки, Дэмиан почувствовал, что что-то тут не так просто. Сразу после в голову пришли вполне рациональный вопрос, который он предпочитал ранее игнорировать: «а зачем же её вызвали сюда вместе со мной, если дело касалось лишь только меня и моего отца?» Из всех гримас, которых он насмотрелся за все двенадцать лет своей влюблённости, он никогда не видел подобного. Такой искренне радостной, но при этом пугающе холодной и злостной улыбки. Тело пробрал резкий и необъяснимый страх, спровоцированный собственными не самыми лучшими догадками, и, оцепенев, ему оставалось лишь наблюдать за своей мнимой собеседницей. — Ты ничего не хочешь сказать ему, Аня Форджер? Девушка медленно, словно гипнотизируя и усыпляя бдительность, убрала руки за спину и немного наклонилась к Десмонду, выглядывая из-под челки и заметно сдерживая вырывающуюся где-то из груди радость, а вместе с ней и наслаждение смятением и непониманием своего партнёра. С напускной вежливостью и лукавством сухо и чётко отрезала, смотря прямо в изумлённые глаза напротив: — Прости, второй сын. Это — моя вина, — хихикнула девочка, расплывшись в блаженной победной улыбке, резко выпрямив спину. Воцарилась гробовая тишина, которую лишь время от времени нарушало размеренное и чересчур громкое тиканье часов. Десмонд оказался под целой лавиной чувств. Будто бы последняя клетка здравого смысла была расщеплена. Ему катастрофически не хватало сил и времени привести сбившийся пульс и дыхание в норму, в полной мере переварить весь тот багаж информации, который его собеседница так ненавязчиво и завуалировано вывалила на него. Такое чистосердечное признание в использовании человека на протяжении многих лет их жизней и разрушение всего, а также неподдельное злорадство и удовлетворение. Он даже не знал, что тронуло его больше: осознание, что его отец, главный жизненный авторитет, ради любви и признания которого он старался из-за дня в день, работал и буквально существовал, оказался не лучшим человеком, с позором потерявшим всё. Либо же понимание, что его любовь, вероятно, за все двенадцать лет собирала компромат на него же с его помощью. С самого начала создавала хитросплетения как подобраться к нему поближе. И так открыто, не стесняясь, теперь с упоением призналась в этом. С каждым тиком часов Дэмиан мог физически ощущать, как весь его мир рушился и как у него всё сильнее темнело в глазах от отчаяния. Но в полной мере осознать всё случившееся Дэмиану не дали. Прошло ещё пару секунд затишья, как Аня, пользуясь случаем абсолютного оцепенения Десмонда, всё с той же улыбкой на лице развернулась и, желая скрыться, побежала. Каблуки её туфель издавали характерное цоканье, а паркет под её ногами иногда скрипел. Добравшись до выхода из кабинета, девушка с шумом распахнула дверь, которая со всей силы громко ударилась о стену, а затем полетела стрелой прямиком к межэтажной лестнице, по пути расталкивая студентов. Демиана будто бы током прошибло. В таком положении у него оставалось лишь два пути: остаться стоять, гордо задрав голову, и смотреть вслед убегающей девушки, до самого конца обеляя честь своей, практически разрушенной, семьи. До последнего продолжать играть в примерного наследника, что не нарушает правила, не бегает по школе и не ослушивается наказов учителей, наступая на горло собственным желаниям и стремлениям. И который, разумеется, не будет как-то там распинаться и унижаться перед простолюдинкой. Кем она себя возомнила, решив, что он будет бегать за ней как собачка в попытке выпытать информацию? Однако был и второй вариант — всё-таки побежать за Форджер. Впервые в жизни сделать что-то наперекор обществу, своим комплексам, барьерам в голове и отцу. А значит ли его отец хоть что-то в его глазах теперь? Дэмиан определенно запутался в своих чувствах, сочувствие ли это либо же жалость. Больше всего на свете он хотел сейчас остановить и наорать на Аню, выместив на неё весь ранее прочувствованный багаж отчаяния и злобы, вернуть ей их бумерангом в десятикратном объеме. И то, что сейчас она убегала от последствия своих поступков, выводило Десмонда ещё больше из себя. Да вот только на кого он злится больше: на себя, за свою чертову слабость, или на неё? Задумываться над этим он не желал. Мысленно подписав себе приговор, он под крики учителя, которые ранее были лишь белым шумом на фоне для них обоих, ринулся со всех ног за ней. Выбегая из кабинета с таким усердством, боковым зрением он мог бегло заметить учеников, которые с непониманием смотрели на то, как имперский стипендиат гнался своей ранее обожаемой одноклассницей. Однако образы студентов почти сразу расплывались в бесформенные пятна, поэтому Дэмиан предпочёл их не замечать.

***

Аня ещё давно с восторгом планировала этот злосчастный день. Она в подробностях представляла и расписывала, как будет скучающе стоять в кабинете директора, уже зная обо всём произошедшем, как театрально наклонится и пугающе-холодно произнесёт ту самую фразу, как будет бежать вниз по лестнице, как в последний раз еле успеет на уходящий ранний автобус, как она вернётся домой к семье. Семья. Такие чудовищные мучения для обычного подростка, всё это шоу она устроила ради такой детской цели, как остаться со своей семьёй. Она искренне верила, что если хорошо поработает, папа увидит, какая она большая молодец, и позволит ей жить вместе с ним и мамой, и они станут уже самой настоящей и крепкой что ни на есть семьёй. Аня прекрасно чувствовала все искренние переживания и заботу своих родителей, но даже такой ныне умной манипулятивной девушке не удалось понять, что должны её любить ни за её полезность в миссии гражданского долга, а за то, что она есть самая, что ни на есть, настоящая Анечка Форджер. Она великолепно неосознанно копировала своего отца, но, увы, это не делало её взрослее и осознаннее, она всё также оставалась той самой, напуганной опытами, девочкой из приюта.

***

Скорость бега Ани значительно уступала скорости Дэмиана, и потому, обернув голову на раздающийся из коридора шум, она увидела бегущего и сбивавшего других студентов с ног младшего сына. Форджер ухмыльнулась, в мыслях прокручивая, мол: «неужели такой весь правильный из себя Десмонд будет бегать за жалкой простолюдинкой?». Ане то было уже плевать на тонитры, после этой погони она уже никогда не вернётся сюда, а вот Десмонду явно не поздоровится от его любимого отца за такое буйство. Желание бежать по ступеням у девушки улетучилось, и на секунду её даже пробрало волнение, что сейчас этот идиот разрушит весь её замысел. Чёрт, он же всегда её не любил, или как по-другому можно было интерпретировать его несвязанные и абсурдные мысли о ней? Неужели жажда мести настолько велика? Стоя за оградкой рядом с лестницей, Аня нахмурилась и, недолго думая о том, что план находится под угрозой срыва, перекинула обе ноги за перилла, а затем, оттолкнувшись руками, спрыгнула прямиком вниз, пропуская пару этажей. Дэмиан обомлел, находясь уже рядом с этим местом. У него не было времени думать обо всём находящемся в его голове в такой момент, каждая секунда была на счету. С мучительным страхом он наклонил голову за оградку и увидел летящую вниз фигуру. Секунды свободного полёта Аня никогда не забудет. Малиновые волосы поднимались вверх, так же как и колыхавшаяся юбка. В этот момент девушка почувствовала себя особенно живой и смелой. Она ощущала себя в точности как её папа шпион, который не боялся и покалечиться ради выполнения важной миссии. Сердце юной героини забилось чаще и наполнилось таким греющим душу теплом и счастьем. Совершив ювелирное приземление на ноги, госпожа Аня оказалась цела и невредима, словно кошка, приземлившаяся на лапы. Ей определенно помогли физические тренировки мамы Йор. Она аккуратно поднялась и поправила платье. Боль отдавала в стопы, однако ныне её беспокоило это в последнюю очередь, низкие каблуки туфель также остались целы. Форджер кинула взгляд на выход, её лицо тронула самодовольная улыбка, и она преспокойно побежала к двери, полностью игнорируя только что совершенный безрассудный поступок. С верхних этажей юноша наблюдал за представленной картиной, как его подруга, выйдя из свободного полета, нисколько не пострадала. Огромная лавина страха сошла с плеч Дэмиана: «Она жива, она в порядке. Стоп, почему я вообще переживал за неё, после всего, что она сделала? Не заслужила ли она другого исхода?» До сей поры Десмонд не мог понять, что всё же он чувствует по отношению к этому человеку. Ненавидел и презирал за то, что она всю жизнь лишь игралась с ним — так он думал во время своей беготни по коридорам. Да и эту беготню он устроил с единственной целью — отчитать и наорать на неё. Если они видятся в последний раз, она должна была понести хотя бы минимальные последствия, в виде укоров Дэмиана за свои действия. Но когда она так рьяно спрыгнула… Это было бы абсолютной ложью, если бы он сказал, что его сердце не пропустило удар. Он не хотел и думать о том, что она решила так внезапно разбиться насмерть. Однако как эта дурёха, за которой всюду и везде надо было присматривать, которой даже учеба давалась с огромнейшим трудом, смогла выполнить такое приземление, не отбив себе ноги и не померев, тем более прыгнув, практически не раздумывая?.. Но… она ведь всегда была такой. Всегда была оторвой, такой смелой и взбалмошной, такой поступок абсолютно точно в её духе. В копилку к положительным эмоциям прибавилось ещё и восхищение. Да вот только Дэмиан, по правде, чувствовал его всегда по отношению к Форджер. Её теплейшее отношение к отцу, её смелость даже во время захвата автобуса террористами, её беспечность и спокойствие, когда дело касалось учёбы. Ничего её не страшило, и она всегда принимала это с поднятой головой. Признак ли это глупости или же геройства ему разбираться желания нет. Ведь в любом случае это качество было абсолютно чуждо вечно идеальному и затравленному правилами и принципами Дэмиану. Отбросив все эти сентиментальности, Десмонд ещё раз взглянул вниз, оценивая расстояние до первого этажа. Хоть это решение далось ему тяжело, юноша выбрал более безопасный, но длинный путь, понимания, что ему далеко до этой маленькой авантюристки. Дэмиан вновь побежал по лестнице, продолжая ловить удивлённые взгляды и иногда крики одноклассников и других студентов за своей спиной. Аня вдохнула полную грудь воздуха, понимая, что Дэмиану ещё долго придётся тащиться за ней, и медленно отворила главные двери. На лицо девушки упал солнечный луч, и она почувствовала освежающую прохладу весеннего воздуха. Времени наслаждаться подобными мелочами у неё не было, потому, простояв так пару секунд, она побежала по уличной брусчатке прямиком к воротам школы. Под ногами растекались лужи весеннего дождя и растаявшего снега, напролом которых мчалась Аня. Это было последнее испытание для маленькой шпионки-убийцы перед окончательным завершением своей миссии — добежать до ворот и окончательно покинуть эту многострадальную академию. Конечно, технически её миссию можно было считать официально оконченной ещё в момент ареста главы семейства несколько часов назад, однако так даже драматичнее. Вот что-что, а любовь к эпическим шпионским боевикам у неё в крови, а любовь к драме была навеяна лучшей подругой Бекки. Холодный ветер дул в лицо Ане, пока она преодолевала кирпич за кирпичом, с каждым шагом приближаясь к воротам. Бекки… Ане будет невероятно не хватать её. Уже пробегая мимо памятника, а значит и преодолевая половину пути, сердце девушки кольнуло. Она оставляла здесь не только назойливого Дэмиана и всех учителей, что ей не шибко-то нравились, но и её лучшую и единственную подругу. Она обязательно свяжется с ней в будущем, далёком будущем, когда ей уже будет не о чем переживать и когда она начнёт свою жизнь с чистого листа, на котором неизменной останется лишь её любимая семья. На душе Ани стало теплее, она немного сбавила ход, ноги начали предательски болеть, и уже чуть более спокойным темпом девушка продолжила свой путь. Форджер подошла к последним воротам. Сердце её забилось чаще, и она обернулась, дабы убедиться, что её никто не преследует и никто не пытается остановить. И, наконец, вышла. Медлить она особо не могла, а потому, немного набравшись сил и переведя дыхание, сразу побежала на автобус. Теперь она абсолютно свободна. Теперь ничто не помешает её счастью. Единственный страх, который остался на душе, — это распад семьи. Аня боялась этого больше всего на свете, она знала, что не сможет этого пережить. Она готова хоть насмерть разбиться, лишь бы не услышать тех самых ужасных слов: «Мы больше не семья». А что же насчёт Дэмиана… Аня стала по-настоящему манипулятивной, умной и проницательной девушкой, несмотря на всё ещё остававшиеся странности. Но кого-кого, а Десмонда с человеческой стороны ей не дано понять. Когда она выпытывала у него информацию и проводила с ним время, вроде бы и по наитию, а вроде бы и по заданию, она никак не могла понять, что у него вообще на уме в отношении неё. В какой-то момент ей казалось, что он тоже секретный шпион, что в курсе о делах её семьи и который аналогично собирает на неё информацию из корыстных целей, ведь по-другому его девиантное поведение она не могла объяснить. Такой непонятный спутавшийся клубок противоречивых эмоций и чувств, что не подвергался структуризации и логическому объяснению, да это сейчас и не важно. Она едет домой, к своей любимой семье. К самым лучшим на свете маме, папе и питомцу. Разбитая жизнь Дэмиана была лишь побочной жертвой. Конечно, спасённый мир это прекрасно, но ещё лучше, что её папа будет гордиться ей, и его миссия будет завершена, наконец. Когда Дэмиан только вышел из дверей академии, он понял, что всё это было абсолютно бессмысленно и бесполезно. Форджер и след простыл. С непонятно откуда взявшейся надеждой он решил пройти немного дальше по территории школы. Юноша мог лицезреть разбрызганные лужи и следы оставленные на мокром снегу, которые он педантично обходил. «Она всё такая же неотесанная», — пронеслась легкомысленная мысль, на которую Десмонд слегка ухмыльнулся, хоть в данной ситуации причин улыбаться вовсе не было. В жизни у Демиана было лишь два важных человека, и оба этих человека напрочь разрубили все возможные надежды на благополучный исход. Он знал, что получит тонитры, когда вернётся в школу, его будут ожидать непрошенные расспросы в общежитии, его будет ожидать развалившаяся семья и пустой дом, и никогда более он не будет связан с той самой девочкой, что в самый первый день произвела на него головокружительное впечатление, запечатлённое на многие года. С такими гложущими размышлениями он медленным шагом дошёл до самых ворот. Как и ожидалось, никого не было, непонятно, на что он вообще рассчитывал. Дэмиан устал считать, какой это уже по счету удар для него за этот день. Оставшись наедине с собой и прожигающим кожу морозом, ему наконец выдалась возможность принять все пережитые события. Что он чувствовал по отношению к отцу? Разочарование. И жалость. Хотя всё то же применимо и к самому Дэмиану. Всю жизнь посвятить с целью угодить и быть признанным человеком, который, оказывается, ничуть не лучше всех тех подонков, которых так сильно презирал. Как этот человек вообще смел когда-то упрекать его в чём-либо? А Аня… может ли он обвинять и корить её? Она делала это ради мира в своей стране. На войне, маячащей на горизонте, все способы хороши, и его разбитое сердце, возможно, минимум, что ждало бы его, если бы она не прекратила это всё таким способом. Простил и понял ли её Дэмиан? Опредёленно нет, слишком уж велик был нанесённый ею ущерб гордости и самому глубокому из возможных чувств, но он сможет хотя бы попытаться. На следующий день, семья Форджеров бесследно исчезла.