Удел Лисицы

      [1]       Осеннее утро. Нежные лучи солнца облизывали полунагие ветви деревьев и искрились в росе на золотой накидке земли. Вдалеке эхом отдавалась дробь дятла, и рыжая белка шуршала в листве. Лес только просыпался.       Но этому спокойствию оставалось совсем немного…       Хуан, разрывая утреннюю мелодию, бежала по лесу. Цепкие ветки кустов рвали длинный подол платья и царапали нежную кожу юных девичьих ног. Слезы застилали всё перед глазами лисицы. Красная подводка потекла по щекам. Хуан не верила, что всё происходит на самом деле — хотела остановиться, развернуться, вернуться домой, но…       …её дома больше нет.       Племя лис долгие годы враждовало с людьми, но им удавалось находить взаимопонимание. Человек, большой и сильный, воздвигал мосты и крепкие замки, которые не брали ни огонь, ни вода, а лисы — владели магией и создавали зелья. В давние времена они жили в полном мире и согласии, но все изменилось. Человек желал независимости и, медленно, но, верно, тоже овладел магией. Среди них появились чародеи и колдуны. С каждым годом лисы в глазах человека всё сильнее походили на опасное животное. Человек всё ещё не мог сравниться с лисами в магии и зельеварении, но это его не останавливало. И в одном он всегда был первым…       В разрушении.       [2]       Для Хуан это утро не отличалось ничем от других.       В этот день, встав с первыми лучами солнца, Хуан собирала травы на поляне вместе со своим учителем, как вдруг небо окрасилось в красно-рыжий цвет, а в следующую секунду поселение охватил огонь. Хуан, ничего не понимая, смотрела как из домов выбегают её сородичи, охваченные пламенем. В воздухе запахло палёным мехом. Слышались крики. Лисы отчаянно, тушили пожар: кто водой, кто магией.       Учитель быстро осознала, что происходит. Она встряхнула свою ученицу, взяв её за плечи и посмотрела в глаза полные страха и непонимания.       — Хуан, — холодно чеканила слова лиса, продолжая смотреть в глаза своей ученицы. — Беги. Беги и не останавливайся. Не оглядывайся. Беги как можно дальше.       Учитель толкнула Хуан в сторону леса.       — Учитель…       Хуан оглянулась назад — четыре серебристых хвоста учительницы замелькали на фоне красных языков пламени. Девушка отвернулась, зажмурив глаза. Ноги сами двинулись вперёд. Слова учителя эхом отдавались в голове девушки.       «Беги».       Хуан бежала.       «Не оглядывайся».       Хуан больше не оглядывалась, а только бежала вперёд и вперёд…       [3]       Хуан пробежала с полдюжины миль. Ноги заплетались от усталости. Девушка постоянно повторяла про себя слова учителя, но силы постепенно уходили. Ноги лис были сильнее и выносливее, чем у людей. Человеку никогда не догнать лису, но при условии, что лиса может бежать…       Хуан бежала на последнем из дыхания, и не увидела, что из земли торчал кривой корень дерева. Девушка, споткнувшись, распласталась на опавших листьях. Больше не в силах сдерживать эмоции, лисица заплакала.       — Учитель… — сквозь слёзы шептала Хуан.       Перед глазами всплывали образы: красное небо, дома в огне, любимый учитель, бегущий прямо в пекло.       Хуан выросла без матери. Говорили — она пропала без вести. Когда Хуан подросла, то узнала, что её похитили люди. Не смотря на все договора, лисы иногда пропадали. Люди же списывали это на разных преступников и работорговцев. Иногда они предоставляли лисьему суду виновников.       Но что это могло изменить…       Хуан перевернулась на спину и выставила перед собой левую руку. На ней висел браслет с узором из фиолетовых фиалок — давний подарок матери.       Пусть Хуан и плохо помнила мать, но тот момент она помнила чётко. Нежные касание, аромат трав от волос, успокаивающий и заботливый голос.       «Когда тебе будет тяжело, страшно или грустно, смотри на него»       С тех пор браслет всегда висел на запястье лисицы. Стоило девушке посмотреть на фиолетовые цветы, как она ощущала травяной аромат матери и её нежное дыхание, а душу наполняло спокойствие.       Хуан, лежа на листьях, всё смотрела на браслет, и с каждой секундой она чувствовала себя лучше.       «Ты справишься.»       Хуан казалось, что она слышит голос матери.       Голос разогнал тревогу и сомнения. Теперь Хуан была уверена — всё будет хорошо, а сейчас нужно уйти достаточно далеко от поселения, чтобы люди не смогли её найти.       Хуан вытерла слёзы тыльной стороной руки, окончательно размазав красные стрелки и тени, и села возле дерева. Бордовый подол платья изодран в клочья, ноги расцарапаны, в пушистом хвосте и длинных светло-коричневых волосах застряли пожухлые листья. Девушка залезла в сумку и осмотрела свои припасы. Травы, которые она собрала несколько часов назад, маленьких ножик и небольшой флакон с прозрачной жидкостью. Лисы всегда носили с собой парочку таких бутылочек на всякий случай. В них содержалось заживляющее зелье. Одной такой бутылки могло хватить на несколько глубоких ран.       Девушка принялась обдумывать своё положение. Сначала она решила найти укромное место, где можно спрятаться и переночевать.       «Лишь бы не пришлось рыть нору, как дикой лисе», — подумала Хуан и усмехнулась со своей глупой идеи. Юмор приободрил девушку.       Так далеко Хуан ещё не заходила и не могла точно сориентироваться на местности. Девушка втянула воздух полной грудью, стараясь уловить как можно больше запахов. Если здесь действительно кто-то есть, то было бы лучше узнать о них раньше, чем они обнаружат лисицу.       Взвесив все за и против, Хуан двинулась дальше в лес, тем более жажда и голод уже давно дали о себе знать.       [4]       Хуан неспешно пробиралась сквозь лес. Лисы считали себя близкими друзьями природы, но сейчас девушка тревожно вслушивалась в каждый шелест, принюхивалась к каждому запаху. Она видела врага в любой веточке. Маленький ножик для срезания трав мало чем мог помочь в бою, но на всякий случай Хуан держала его наготове.       Эта часть леса оказалась слишком спокойной: ни одна мышка не пробежала в траве, ни одна птица не пошелестела в листьях деревьев. Неестественная тишина окутала эту землю, всё будто затаило дыхание. Хуан замедлилась. Чем дальше заходила девушка, тем хуже себя чувствовала. К этому моменту солнце вошло в зенит. Несколько часов ходьбы и постоянного стресса сильно вымотали бедную девушку. Хуан развернулась в обратную сторону, чтобы уйти подальше от жуткого места, но стоило сделать шаг…       Клац…       Звонкий металлический щелчок эхом пронёсся по лесу, а в след за ним послышался пронзительный крик девушки.       Хуан окатило жгучей болью. Она повалилась на землю. В ушах зазвенело, в глазах потемнело. Девушка кричала, надрывая лёгкие. Она силой сжала свой рот рукой, чтобы не привлечь внимания. По щекам потекли слезы. Лисица прикусила свои пальцы, стараясь удерживать крик. Она попробовала пошевелиться, но любое движение отзывалось новой волной мучений.       Медленно Хуан всё-таки смогла повернуть голову, и сначала она увидела только красное размытое пятно. Когда зрению вернулась чёткость, то взору предстала окровавленная правая нога и проржавевшая металлическая пасть с острыми зубьями, жадно впившимися чуть выше лодыжки.       Капкан. Такие легко ломают кости крупным зверям, и девушке было страшно представить, что случилось с её ногой. Хотелось верить, что это просто глубокая рана, но в душе она прекрасно понимала: сухожилия и мышцы разорваны, а кость раздроблена. Больше она не сможет встать на эту ногу, если её вообще получиться спасти.       Сердце бешено заколотилось. Девушка лихорадочно думала. Мысли разбегались.       «Моя нога!»       «Кто поставил этот капкан?!»       «Это конец!»       «Нужно что-то сделать?!»       «Раскрыть капкан!»       «Это люди!»       «Нужно бежать!»       «Они вернуться, чтобы проверить!»       Хуан плакала. Кровь залила весь капкан. Золотистое покрывало листьев стремительно окрашивалось в алый. Лисица чувствовала, что теряет сознание. Нужно было срочно действовать.       Сквозь боль Хуан достала флакон с лекарством из сумки и начала поливать ногу. Этого было недостаточно, чтобы исцелить ногу, но боль немного отступила, и теперь можно было не переживать о заражении.       Хуан подобрала ветку потолще и прикусила её. Она отрезала ножиком подол платья и как можно туже перевязала ногу, чтобы предотвратить кровотечение. Полностью остановить кровь не получилось — силы стремительно покидали хрупкую девушку.       Крепко стиснув ветку зубами, лисица взялась руками за ржавое железо. Она всеми силами надавила на предохранительный рычажок. Рычаг, немного скрипнув, остался на своём месте, а металлические зубы мстительно одарили свою пленницу новой волной боли. Руки нервно затряслись. В отчаянии Хуан ещё раз надавила на предохранитель, но безуспешно. Из последних сил девушка сжала в руках нож и ударила лезвием по железу, но она только усилила боль.       Крепко сжатые клыки стремились раскрошить дерево. Боль сводила девушку с ума.       Ржавый капкан никак не поддавался. Время шло. В любой момент хозяин ловушки мог приди проверить её. Хуан понимала — осталось только одно верное решение.       Отрезать ногу.       Лисица была готова ко многому, но точно не к этому.       Хуан сложила дрожащие руки вместе и сфокусировала взгляд на капкане. Девушка изучила не так много заклинаний и ещё слабо владела магией, но для этого приёма много знаний и не нужно, главное хорошо сконцентрироваться и выпустить свою силу.       Хуан, запомнив все детали кровавой картины, закрыла глаза и представила свою ногу в капкане. Металлические зубья сильнее сдавливают ногу, кость хрустит и дробиться на все более мелкие осколки. Невидимая рука надавила на капкан, заставляя его закрыться полностью. Боль сжала всё тело. Зубы заскрипели. Ногти впивались в кожу рук.       Хуан не выдержала, открыла глаза и, выпустив кляп, пронзительно закричала.       Капкан почти закрылся, но этого не хватило. Нога осталась на месте. Рана стала больше, и кровь полилась ручьём. Мир поплыл перед глазами. Хуан, потеряв сознание, рухнула на спину.       [5]       Всю свою жизнь Эрих прожил в этом лесу. Его отец, обожавший охоту и не любивший социум, построил тут дом. Он обучил сына всему, что умел и в первую очередь — охоте. Мать Эриха была рабыней — отец выменял её за пару хороших шкур, а после, когда сын стал достаточно большой, чтобы обходиться без маминой груди, продал её. Сыну же он сказал, что её съели дикие звери.       За те годы, пока отец Эриха охотился здесь, животные стали за километр обходить их дом стороной. Приходилось заходить глубже, чтобы кого-то поймать. Однажды отец зашёл слишком далеко, и сам стал жертвой.       Теперь Эрих жил тут совсем один.       После смерти отца, Эрих не перестал охотиться, не стал более осторожным. Наоборот — у этого занятие будто появился новый смысл. Добыча пропитания и меха больше не были единственными мотивами. Эрих оправдывал это местью за своих родителей, но на деле мучения живых существ приятно щекотали струны его души.       Это возбуждало его.       За время охоты у него выработалось странное чувство. В тот момент, когда кто-то попадался в ловушку, что-то внутри Эриха начинало ему говорить: «Надо проверить». И почти всегда это работало.       Сегодня же это чувство просто кричало. Уже давно никто не попадался в его капканы, возможно поэтому внутренний голос так обострился.       Эрих нетерпеливо шагал к ловушке. Сердце его бешено колотилось. В штанах стало тесно. За спиной висел лук со стрелами, а в руке блестел кинжал. В такие моменты Эрих иногда задумывался: «А что, если туда попал человек? Что я буду с ним делать?». Логичным было бы спасти бедолагу, но охотник сомневался…       Эрих прислушивался. Его настораживала тишина. Вдруг зверь смог выбраться или просто умер. На лбу выступил пот, его бросало то в жар, то в холод. И тут он увидел…       Возле дерева лежала юная девушка. На вид её было лет восемнадцать. Не больше полутора метра ростом. Кожа, не считая царапин от веток, абсолютно гладкая и чистая — так и сияла в лучах дневного солнца. Худые и длинные ноги и руки все в царапинах, а левая нога изуродована ржавым капканом.       «Я и не помню, чтобы здесь был капкан, — подумал Эрих, — такой старый. Возможно, его поставил отец.»       Охотник присел возле ноги девушки и попробовал раскрыть металлическую пасть, но механизм оказался слишком стар. Эрих снова взглянул на бледное лицо девушки. Она потеряла слишком много крови. Мужчина пощупал пульс — ещё жива.       Эриха обуревали странные чувства. Что такая девушка делает тут одна? Эрих боялся, что могут приди другие люди. Мужчина повернул голову девушки, и тут он заметил звериные уши. Эрих, не веря своим глаза, ощупал их — совсем как настоящие лисьи уши, а под волосами обычных, человеческих, не было. Ещё раз осмотрев тело, охотник заметил и пушистый хвост.       «Это лиса?» — размышлял Эрих. Он прежде не видел ничего подобного, и знал про лис только из рассказов других охотников.       «Совсем как человек, но зверюга та ещё…» — сказал однажды один охотник, и его слова теперь вертелись в голове Эриха.       — Совсем как человек, — тихо прошептал мужчина, поглаживая свою добычу по голове. — Хах… Спасибо за подарок, отец.              [6]              Хуан ещё не успела полностью прийти в себя, как в нос ударили запахи сырости, старой древесины, крови и мужского пота. Девушка ощутила под собой твёрдую, шершавую поверхность, совсем не похожую на землю с листьями. Руки, ноги — всё тело онемело. Но боль от капкана не исчезла.       На лицо лисице резко забрызгала холодная вода, и та открыла глаза. Хуан увидела худое и вытянутое лицо мужчина лет тридцати. Тёмные глаза пристально смотрели на нагую девушку. У мужчины была редкая щетина и длинные растрёпанные чёрные волосы, и у него не было звериных ушей.       «Человек!», — тревожно осознала девушка и стала ворочать головой из стороны в сторону. Помещение походило на сарай. Солнце за окном ещё ярко светило, пробиваясь сквозь густые ветки деревьев. Лучи осветили ряд капканов и цепей, висящих на стене, верёвки, ножи. На полках лежали наконечники стрел, пилы, топоры, банки, от которых пахло спиртом.       Сердце девушки тревожно заколотилось. Хуан попыталась встать, но обнаружила, что руки и ноги крепко привязаны по бокам стола, на котором она лежала. Приподняв голову, она увидела, что лежит совсем голая, а человек жадно рассматривает её.       — Ты очнулась. — заботливо заговорил мужчина. — Я переживал, что ты уже умерла, но похоже, я успел тебя спасти.       Хуан, широко раскрыв глаза, тревожно смотрела на человека. Ещё никогда она не видела людей. Девушка хотела закричать, но во рту оказался толстый кляп, сделанный из палки и ткани. Из рта вышло только протяжное мычание.       — Значит вот вы какие, лисы. — задумчиво говорил мужчина продолжая поедать девушку взглядом. — А я ведь сначала испугался, что навредил такой красивой девушке. А все-таки вы, лисы, действительно крепкие. От таких ранений обычный человек уже давно бы умер. У тебя только один хвост. Слышал, что у вас их может вырасти до двенадцати штук. Похоже, ты ещё совсем юная.       Эрих подошёл к девушке, положив руку на её грудь и сжал её. Хуан вздрогнула. Ещё ни один мужчина не прикасался к ней. Лиса считалась зрелой только тогда, когда у неё отрастал второй хвост, а до этого момента она обязана сохранять свою чистоту и невинность. Ослушаться этого правила означало опустить себя до уровня животного.       Хуан извивалась, как могла, но мужчина упрямо продолжал своё изучение.       — Хотя, возможно ты уже не так юна. Твоя грудь почти полностью заполняет мою руку. Не удивлюсь, если ты уже совратила множество мужчин — слыхал, что вы в этом мастерицы.       На глаза Хуан навернулись слезы. Хотелось кричать от боли в ноге и стыда.       — Мы с тобой хорошо проведём время, лисичка. Но для начала…       Эрих отпустил грудь и подошёл к полке.       — Надо кое-что сделать, пока не поздно. — сказал мужчина, взяв верёвку.       Он сделал петлю, натянул её на бедро девушки и туго затянул, так что Хуан впилась клыками в кляп.       — Капкан весь проржавел. Его уже не снять. И ты могла подхватить инфекцию.       Крепко завязав петлю, мужчина опять отошёл к полкам. Лисица с тревогой наблюдала за ним сквозь слёзы. Она не хотела думать о том, что должно произойти. Всё её существо отрицало кошмарную ситуацию.       — Не бойся, лисичка. Всё закончится быстро.       Лезвие топора блестело и пускало солнечных зайчиков в лицо девушке. Эрих тяжело дышал, предвкушая момент. Тяжёлый инструмент приятно оттягивал его руки, возбуждал.       Хуан задёргалась на столе, но верёвки только сильнее впивались в онемевшие конечности.       «НЕТ! НЕТ! НЕТ! ПРОШУ! НЕ НАДО!», — мысленно умоляла девушка       — Я хорошо наточил его. — продолжал говорить мужчина. Его голос дрожал от возбуждения.       Холодное лезвие коснулось кожи бедра, одарив её холодным поцелуем. Хуан отчаянно зарыдала. Всё её существо напряглось. Сердце бешено колотилось, стремясь вырваться из груди.       — Потерпи немного, моя хорошая.       Мужчина занёс топор. Время замерло. Доли секунды растянулись в вечность. Хуан видела, как лезвие опускается на её ногу и всё продолжала мысленно кричать.              Металл легко рассёк плоть. Адская боль пронзила всё тело. Девушка изогнула спину, на сколько позволяли верёвки. В ушах зазвенело, перед широко раскрытыми глазами потемнело. Кляп затрещал под клыками.       Лезвие вошло на треть бедра и застряло в кости. Эрих, немедля ни секунды, тут же занёс топор для второго удара.       Кровь брызнула на лицо мужчине.       Хуан ослепла от боли и уже не видела движений мужчины, она только услышала чавкающий звук и хруст кости. Девушке казалось, что она умрёт, и уже мысленно желала этого. Лишь бы всё это кончилось.       Вторым ударом Эрих полностью разломал кость. Топор и руки мужчины окропились кровью.       Третий удар. Лезвие с треском вонзилось в деревянную поверхность. Нога покатилась по столу и, разбрызгивая кровь, с глухим стуком упала на пол.       Эрих тяжело дышал. Он был на пределе. В штанах стало так тесно. Ещё немного, и он кончит от перевозбуждения.       Бросив топор на пол возле ноги, он достал из кармана флакон, который нашёл у девушки. Хуан уже использовала треть содержимого. Эрих не мог точно знать, но был полностью уверен, что это какое-то лекарство — от него приятно пахло спиртом и травами. Он вылил половину содержимого на кровавый обрубок и крепко замотал его тканью.       Девушка продолжала корчиться от боли, дергая коротким обрубком бедра.       — Всё… — тихо говорил Эрих, поглаживаю лисицу по голове. — Всё позади, моя хорошая.       Он снял кляп.       — Ааааа! Больно! — закричала Хуан. — Почему?! За что?! Как же больно!       — Какой у тебя красивый голос.       — Нога! Моя нога! За что?!       Эрих наслаждался звуками. Крики и слёзы девушки возбуждали его всё сильней. Его кол уже заострился достаточно сильно.       — Пожалуйста… — плакала Хуан.       Девушка опять теряла сознание. Эрих не собирался ждать, когда она опять проснётся. Он взял флягу с тонизирующим напитком — настойка из разных специй, особый рецепт его отца — и силой, сжав щеки, влив пойло в рот девушке. Она закашлялась.       — Как ты себя чувствуешь? — ласково спросил Эрих.       — Пожалуйста. Я…       — Как ты себя чувствуешь? — настойчивее спросил мужчина.       Хуан испугалась этого тона: она боялась, что ещё мог сделать с ней этот монстр.       — Мне больно. — девушка давилась слезами. — Ужасно больно. Нога. Я всё ещё чувствую её. Но… Почему?       — Почему? Может ты хотела умереть от заражения крови? Или же всю жизнь прожить с капканом на ноге?       Эрих изображал возмущение и недовольство, но на деле он радовался.       — Можно… Можно было от… отрубить только лодыжку…       — А зачем тебе остальная часть ноги? А?       Хуан могла ответить, что тогда можно было бы сделать протез, но она поняла: этот мужчина — псих, а она его новая игрушка. Если она хочет увидеть завтрашний день, то придется играть по его правилам.       — Чего молчим? — угрожающе спросил Эрих       Хуан сглотнула. Она вся дрожала.       — Да… Вы… Правы…       Мужчина пристально всмотрелся в лицо девушки.       — Я очень не люблю, когда мне врут.       В воздухе заблестело лезвие ножа.       — Пожалуйста, извините меня! — закричала девушка. — Да! Я соврала! Извините!       Хуан зажмурилась и услышала, как нож вошёл в дерево рядом с её головой. Лезвие только немного задело щеку, оставив царапину.                    — Да. Ты просто грязная неблагодарная лгунья. — медленно, но твердо говорил Эрих. — Но я дам тебе шанс исправиться.       Охотник нежно вытер слёзы девушке.       — А теперь скажи правду.       — Я… Можно… Можно было сделать протез на ногу.       — Да. Теперь это правда. Но протез нужен тем, кому есть куда идти. А куда собралась идти ты?       Девушка задрожала сильнее. Она словно шла по болотистой местности: одно неверное движение, шаг не в ту сторону и её бесследно поглотит вязкая пучина.       — Я должна встретиться со своим учителем.       — Учитель? Надо же.              И он, наверное ищет тебя?              — Нет, — Хуан чувствовала недобрые намерения этого человека. Она не хотела говорить ни капли правды, но инстинкт подсказывал, что этот человек видит её насквозь. — Ой! Нет! Да! Меня будут искать, но они не знают, куда я ушла. Мне… Мне дали задания, но я, глупышка, решила проявить самостоятельность, ушла в неизвестном направлении, рассчитывая найти что-то новое.       «Какая наивная ложь. — подумал Эрих. — Я точно знаю, что в радиусе километров десяти нет никакого поселения. Если оно действительно есть, то находится дальше. Я слышал, вы выносливые, но неужели ты отправилась в такой дальний путь со столь скудными припасами? Нет. Ты врёшь. И если учесть твои царапины, то ты явно бежала сломя голову. Это похоже на бегство. Возможно, на вас напали. Ладно, сделаю вид, что верю.»       — Хорошо. Я верю тебе. Сейчас я развяжу тебя. Только без резких движений, я не доверяю тебе и могу спокойно убить, если будешь агрессивно себя вести.       — Я не причиню вам зла. — взмолилась Хуан. — Я знаю, люди говорят, что мы просто звери, но это не так. Мы разумные существа, как и вы. Только не делайте мне больно.       «Уверен — если бы волки умели говорить, то уверяли, что их можно кормить с рук», — подумал Эрих и усмехнулся.       — Будешь хорошей девочкой — будет тебе счастье.       — Хорошо. Я буду послушной.       Хуан уже поняла, что мужчина отпускать её не намерен. Чем больше девушка думала о своём положении, тем страшнее картину представляла. Ей нечего противопоставить человеку. Всё что остаётся — подчиняться и надеется на случай.       Эрих отвязал верёвки и перевернул лисицу, поставив её одной ногой на пол. Хуан не сопротивлялась. Даже если бы она и хотела, то сил хватало только на то, чтобы оставаться в сознании.       Грубая древесина натирала голую грудь и соски. После пережитой боли, нагота уже не так сильно волновала девушку, но сейчас Хуан испуганно подумала: «Неужели… Он хочет сделать это!» Мужчина завёл руки девушке за спину и завязал их.       — Постойте! Пожалуйста!       — Но я ещё ничего не сделал.       — Я… У меня никогда… никогда ещё не было этого.       — А? — Эрих изобразил удивление, хотя прекрасно понял девушку. Именно это он и собирался сделать, но ему пришла в голову другая мысль. — Ты что, серьёзно так подумала. Хах! Не смеши меня. Я просто хочу исправить один дефект, а ты, развратница, уже решила, что я опущусь до столь низкого поступка.       Хуан напряглась. Эрих с интересом рассматривал лисий хвост, торчащий над округлыми ягодицами. Он крепко схватил его и дёрнул. Хуан вскрикнула от боли.       — Ааа!       — Он мешает. Нужно от него избавиться.       Среди людей ходило поверье, что большая часть сил лис таится в хвосте, и, если отрезать его, лиса лишится магических способностей.       — Нееет! Умоляю! — закричала девушка.       — И что ты можешь мне предложить?       — Я… Я…       Хуан заплакала пуще прежнего. Она знала, чего от неё ждёт мужчина, но слова застряли в горле. Девушка только плакала и давилась слезами. От плача и крика режущая боль снова ударила в обрубок ноги.       — У-умоляю… — прошептала Хуан, сквозь слёзы. Лисица хотела верить, что ещё может повлиять на ситуацию.       — Тс-с… Тише, моя хорошая. Только ответь мне на один вопрос: разве я не заслушиваю награды, за твоё спасение?       — Д-да… Вы правы…       — Лисьи хвосты весьма ценны. Думаю, этого будет достаточно.       — Нет! Умоляю! — Хуан завопила, надрывая горло.       — Тогда, что ты предлагаешь, — Эриху стоило больших усилий, сохранять спокойный тон. Рука поглаживала бедро здоровой ноги. Юное тело сводило парня с ума.       — Я… Я… Я могу помогать вам по дому, убираться, готовить, вы и не представляете, сколько я всего умею.       — Хах! За кого ты меня принимаешь? Я тут уже как лет десять живу совсем один. Думаешь, я не умею самостоятельно справляться с хозяйством?       — Но… Я… — слова застревали в горле. Хуан отчаянно пыталась что-то придумать, но ничего не приходило в голову. И она понимала — мужчина просто играет с ней. Исход давно предрешен и либо она сама примет условия игры, либо её заставят. — Кроме невинности у меня ничего нет… Я понимаю… Я противна вам… Но… Но уверяю, моё тело весьма хорошо…       Хуан готова была вырвать себе язык за такие слова. Она мысленно оправдывалась, что выхода нет.       «Просто будь послушной, Хуан. Разве потеря невинности страшнее пыток? Страшнее отрубленной ноги? Просто потерпи. Ты справишься.» — говорила сама себе лисица.       — Что-ж. Раз это единственное, на что ты годна.       Сердце Эриха билось всё сильнее и сильнее, как и сердце девушки, но от совсем иных чувств. Он спустил свои штаны. Головка члена полностью раскрылась и блестела, готовясь выпустить своё семя в любой момент.       — Ах… — тяжело выдохнул мужчина, поглаживая напряжённый ствол. — Покажи мне, чего стоишь.       — Х-хорошо… — обреченно выдохнула Хуан. — Пожалуйста… Насладитесь моим телом.       Эрих уже не слушал голос девушки, его мысли занимала только нежная девственная плоть. Он крепко взялся одной рукой за худую талию, а другой направлял член. По телу пошли мурашки, когда головка коснулась лепестков. Эрих не мог ждать ни секунды — стоило члену войти внутрь, как он надавил всем своим телом. Член с легкостью вошел в узкую девственную дырочку.       — Аааа! — закричала Хуан от боли. Тело напряглось, внутри все сжалось на сколько позволяли силы, но тщетные попытки сопротивления лишь больше заводили мужчину.       Эрих ощутил невероятное удовольствие, словно он впервые правильно поохотился.       — Прошу… — хныкала Хуан, — Мне больно…       — Ох… Как же хорошо твоё тугое тельце…       Эрих повернул девушку на бок и обнял здоровую ногу. Он агрессивно задвигал бёдрами наслаждаясь каждым движением, но стоило ему пару раз двинуть, и член больше не мог сдерживать себя: белая струя ударила во влагалище, наполняя семенем матку.       — Ахх… Как быстро… Но ничего, ты всё равно никуда не уйдёшь.       Эрих вынул покрытый спермой и кровью член из девушки. Всё нутро девушки обжигало колкой болью.       «Вот и всё, Хуан… Ты больше никогда не будешь чистой…»       Эрих подвинул девушку к другому краю, чтобы голова свешивалась с краю. Обошел стол. Хуан умоляюще смотрела на своего мучителя.       — П-пожалуйста…       Шёпот, который девушка болезненно выдавливала из себя, давясь слезами — сладкий звук для Эриха. Этого было достаточно, чтобы снова возбудить его. Член снова напрягся.       — Будь хорошей девочкой, почисти его для меня.       Девушка поняла, что у неё нет выбора. Для неё судьба была предрешена. Больше она не лисица, а добыча кровожадного охотника, его питомец. Всё, что ей остаётся — подчиняться и надеяться на милость её хозяина.       Хуан покорно открыла ротик.       — Что за чудная девочка, — ласково приговаривал Эрих. Его руки легли на груди. Сжали их       Липкий член вошел в ротик. Резкий кисло-железный вкус всецело захватил чувствительные лисьи рецепторы — Хуан стоило больших усилий, чтобы подавить в себе рвотный позыв.       — Ах… Хорошо почисти меня от своей грязи, порочная зверюга.       У Хуан промелькнула мысль — ей стоит только сжать челюсть, чтобы отомстить монстру. Но решит ли это проблему? Будет много крови, но Хуан сомневалась, что мужчина умрет, по крайней мере сразу. А значит он сможет причинить ей в ответ ещё большую боль.       Хуан поняла — как ни крути, ей придется терпеть.       Она приняла свою участь.       Хуан, стараясь игнорировать адскую боль в ноге и влагалище, расслабилась, позволяя насильнику быстрее сделать задуманное. Она закрыла глаза, чтобы хотя бы не видеть мохнатую мошонку, и постаралась отстраниться от всего происходящего, забыться.       Эрих давил на член, вгоняя его глубже, проталкивая в горло. Тело Хуан задвигалось, задергалось — удушающая пытка не позволяла игнорировать себя. Она требовала полного внимания пленницы, желая окончательно лишить её любого желания борьбы за жизнь.       Руки Эриха сильнее сжали груди — ногти впились в кожу. Бедра пытались набрать больший темп. Член жестко терзал горло. Во второй раз быстро кончить не получалось, но Эрих не собирался сдаваться. Он прикладывал все больше сил.       — Ну же, неблагодарная тварь, перестань сопротивляться.       Хуан начала задыхаться. Целая нога отчаянно билась о стол, покрываясь синяками. Скоро от удушья сознание девушки начало её покидать. В душу девушки закралась надежда — стоит мужчине приложить ещё немного сил и страдания лисицы закончатся. Сознание Хуан отдалось приятному забвению.       Член полностью вошел в ослабевшее горло.       — Ах… Да… Вот так… Умница… — довольно постанывал Эрих. Его не беспокоили судорожные вздрагивания девичьего тела. Он смотрел на кровавый обрубок и думал о своем мастерском обращении с дичью. Слушал хлюпающий звук, исходящий из горла девушки.       Почувствовав позыв, Эрих вжался тазом в лицо девушке и кончил. Не так обильно и приятно, как в первый раз. Эрих поспешил вынуть член. Головку покалывало.       — Чертова дрянь, — сознание Эриха протрезвело, любовь стремительно улетучивалась. Вдруг охотник ощутил себя опустошенным, поверженным. Это чувство выводило его из себя. — Всё-таки заставила меня сделать это. Использовала на мне свои блудные чары. Всё лишь бы удовлетворить свой звериный голод.       Хуан закашлялась — приток кислорода пробудил девушку. Но не успела она опомниться, как сильные руки подняли измученное тело и усадили на стол. В следующую секунды в лицо лисице прилетела мощная пощечина — онемевшее тело не удержалось, полетело вниз, Хуан крепко приложилась лицом к деревянному полу. Нос ощутил металлический привкус.       — Прощу… — захрипела Хуан с пола.       — Ты ещё смеешь меня о чем-то просить? — закричал Эрих. Он с силой ударил ногой по оттопыренной заднице.       — Ай! Прошу! — сипло закричала Хуан — Убей меня! Убей!       — Значит так ты хочешь отплатить своему спасителю?! Попользовалась мной и теперь просто хочешь кинуть. — Эрих схватил Хуан за хвост и, игнорируя вопли, приподнял над полом. — Ты так просто не отделаешься от меня! Я найду, чем ты можешь быть для меня полезна.       [7]       Весеннее утро. Истощенный после ночи лучи солнца жадно облизывали зеленую накидку леса, робко искрясь в россыпи росы. Кругом царила тишина — ни одно живое существо не осмеливалось ступить в эту часть леса.       Эрих, держа арбалет на изготовке, гордо шел вперёд, полностью осознавая свою власть над этой землёй. Впереди, ковыляя на трех обрубках рук и ноги, шла его домашняя бесхвостая лисица. Она припала лицом к земле и внюхивалась, пытаясь уловить след зверя.       — Что-то почувствовала? — спросил Эрих, заметив, как возбужденно задергались ушки и короткий обрубок другой ноги, которым лисица не могла коснуться земли.       — Мясо… — воодушевленно зашептала лисица. — Чую мясо…       Лисица, взяв след, прибавила ходу. Уже давно у них не было удачной охоты.       «Ну же, постарайся, лиса. Мы же не хотим разочаровать хозяина, — говорила лисица сама с собой. — Мы же не хотим, чтобы он снова избивал нашу попку и груди плёткой. А если нам действительно повезёт, если мы постараемся, то мы сегодня хорошо поедим, а потом хозяин будет рассказывать истории с прошлых охот, а потом, он приласкает наш цветочек. Мы же хотим сполна отплатить хозяину за его доброту и ласку? Постарайся, лисичка, таков твой удел.»