Другое время, другое место

      Шэнь Юань зажмурился, когда случайный солнечный луч попал ему в лицо.       Он приоткрыл один глаз, намереваясь впиться взглядом в шторы своей спальни и замер.       Ах да, они переехали на виллу- вспомнил он. Он даже позабыл о том, что заснул в гостиной.       Под головой Шэнь Юань чувствовал твердость, которая явно не была матрасом его квартиры, дорогим матрасом в главной спальне или диваном, подаренным ему Эр-гэ.       Он моргнул в замешательстве, когда его не совсем проснувшийся медлительный мозг, уловил, в каком положении он оказался.       Шэнь Юань точно спал на диване в гостиной, но между ним и диваном был дополнительный слой и это не одна из пушистых подушек, которыми был заполнен диван с легкой руки его Эр-гэ.       Под ним, обхватив одной рукой его плечи, лежал Лю Цингэ, спрятав голову в угол подлокотника и спинки дивана и вытянувшись вдоль сидений. А Шэнь Юань полностью растянулся на своем шиди. Он замер.       Прошло несколько секунд, и Шэнь Юань с облегчением увидел, что не потревожил сон Лю Цинге и медленно расслабился, откинув голову на грудь Шиди.       Тук тук-тук.       Глаза Шэнь Юаня закрылись, когда он услышал стук сердца Лю Цингэ.       Вероятно, ему следует поскорее встать и уйти. Ему было бы очень неловко, если бы Цингэ проснулся и обнаружил, что он прижимается к его груди. Но всего на одну секунду, он мог позволить себе убедиться, что Лю Цингэ на самом деле жив, сердце бьется, а тело еще теплое, верно? Ночной кошмар стал еще хуже. Это было не просто воссоздание того другого Ло Бинхэ, который убил своего шиди и проткнул своего ученика на пике ЦинЦзин. Этот случился именно здесь, в этом мире, когда Шэнь Юань начал наконец строить свою жизнь. Увидел будущее, в котором он проживет достаточно долго, чтобы застать, как его братья и сестры женятся, а его родители наслаждаются своей пенсией. И все только для того, чтобы войти и найти Безжизненное тело Лю Цингэ, истекающее кровью на деревяном полу и это чудовище стоящего над ним. Кровь, капающая на пол с его меча , злобная, жестокая улыбка на его лице, когда он повернулся к Шэнь Юаню, угрожающе протягивая руку.       Шэнь Юань чуть не закричал, когда Лю Цингэ мягко встряхнул его. Но он был так рад видеть это знакомое лицо, нахмуренное от беспокойства, что даже не подумал о том, как это выглядит со стороны.       Аииии… Шэнь Юань внутренне вздохнул.       Он очень надеялся, что это больше не повторится. Кошмары и опасения, что все это- его семья и его возращение были всего лишь жестоким сном, призванным повергнуть его в еще большее отчаяние. А этот монстр просто решил вернуть его обратно в ад реальности, где мир был уничтожен, его ученики и секта стерты с лица земли, а его шиди был растерзан на куски на его глазах.       Наверное, кошмар повторился потому что это произошло совсем недавно. Всего несколько дней прошло с тех пор , как этот человек напал на них и он и Лю Цингэ были насильно выброшены в этот мир.       Шэнь Юань получил еще один шанс на жизнь, и он не хотел тратить его на кошмары. Он был здесь, дома, и Лю-шиди был жив. Остальные тоже, Бинхэ, Мин Фан и Нин Инъин, другие его шиди и Чжанмэнь-шисюн — вероятно, они все были живы здесь, в этом мире.       Даже если у них не было своих воспоминаний, даже если они не имели с ним ничего общего в этой жизни, они все равно были… они должны были быть…       Живые. Счастливые. Вдали от трагедий PIDW.       Подальше от этого монстра.       Внезапно Шэнь Юань замер и распахнул глаза, когда чужая рука нежно прикоснулась к его по волосам. Он сглотнул и медленно поднял глаза.       - Лю-шиди… как давно ты не спишь…?       Шэнь Юань почувствовал, как его лицо вспыхнуло и, несомненно, превратилось в помидор, когда он встретился взглядом с Лю Цингэ, прежде чем быстро поднялся, словно обжегшись. "… … ..." . Помните, он сказал, что ему было слишком неловко?! Он не шутил! АААААААААА!!!!       - … Ты хорошо себя чувствуешь?— спросил его шиди, совершенно не обращая внимания на положение, в котором они находились к вечной благодарности Шэнь Юаня. Шэнь Юань кивнул, не в силах смотреть своему шиди в лицо.       На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Лю Цингэ опустил свои длинные (голые, стройные, мускулистые ноги, аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа) на пол.       - Кофе?— спросил он, и Шэнь Юань вскочил с дивана.       — Я-я быстро! — взвизгнул он и убежал на кухню.       Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти кофеварку со всем, что было разбросанно по полкам на кухне. Но пока Шэнь Юань откапывал ее, расчищал место рядом с розеткой и ополоскивал графин, его лицо все еще оставалось красным.       Глядя на воду, наполняющую графин, Шэнь Юань глубоко вздохнул и начал мысленно кричать, как сумасшедший, и успел закончить к тому моменту, когда вода переполнила графин и потекла через край.       Твердой рукой Шэнь Юань закрыл кран.       Хорошо.       Он только что опозорился перед своим шиди, но все в порядке. Все будет хорошо. Не то чтобы он с самого начала не совершал идиотских поступков!       Все в порядке.       Он был так сосредоточен на том, чтобы восстановить самообладание, что чуть не вскрикнул, когда Лю Цингэ появился позади него, протянув уже приготовленную кофейную корзину с фильтром и кофейной гущей, которую его шиди удалось выкопать из беспорядка на столе.       — О-о, спасибо, — сказал Шэнь Юань, затем взглянул вниз и понял, что переполнил графин. Стоя в растерянности он заметил, что губы шиди приоткрылись и Шэнь Юань мысленно вздрогнул, не уверенный, что он был готов к тому, что могло быть сказано этими красивыми губами.       Наступило долгое неловкое молчание.       Лю Цингэ заколебавшись закрыл рот, крепко сжав губы, прежде чем снова его открыл. Его брови были сведены к переносице, что всегда свидетельствовало о том, что он хотел что-то сказать, но не знал, как сказать. В конце концов, он всегда лучше действовал, чем говорил. Как правило, если ему нужно было хорошо подумать, он всегда строил этот свирепый хмурый взгляд…прежде чем он мог подобрать слова. Сколько времени прошло, прежде чем Шэнь Юань понял, что Лорд Пика БайЧжан не злился, а просто не находил слов?       Шэнь Юань не мог сдержать улыбку.       -Ты все тот же, — сказал он, и Лю Цингэ смущенно посмотрел на него.       - … Да?" — наконец сказал его сбитый с толку шиди.       Шэнь Юань едва заметно улыбнулся и взял предложенную корзину с фильтром, наполненную кофе, и поместил ее в кофеварку.       — Хоть теперь ты и умеешь варить кофе, ты все тот же Лю-шиди.- улыбка стала немного жесткой, когда Шэнь Юань заколебался, прежде чем сказать: - Хотя я… я совсем другой, не так ли?       Он рассмеялся, но Лю Цингэ, похоже, не разделял его веселья, и его хмурый взгляд стал еще серьёзнее.       — Ну, пока ты не… Я имею в виду, у тебя есть второй шанс жизни, так что просто...не отказывайся от него. Я имею в виду, тебе нужно быть осторожным, хорошо? — сказал Шэнь Юань. Лю Цингэ какое-то время застыл молча, медленно сжимая и разжимая руки.       Наконец-то…       - Шэнь Юань. Я никогда не вступаю в бой с намерением умереть. Даже тогда. Я сражался, чтобы мы могли жить - Лю Цингэ повернул голову, чтобы посмотреть Шэнь Юаню в глаза.       — Но ты умер- Шэнь Юань почувствовал, как у него перехватило горло, когда он отвел глаза. Он ненавидел то, что снова был так близок к слезам… Бля, неужели у него совсем нет сдержанности, когда шисюн оставил его?       - Теперь я жив— твердо ответил Лю Цингэ - И я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы это никогда больше не повторилось.       Лю Цингэ не отводил взгляд, пока Шэнь Юань, наконец, не посмотрел ему в глаза. Шэнь Юань издал небольшой влажный смешок.       - Вот как… совершенствование, значит? Это твой ответ на все вопросы — сказал он, но напряжение в его плечах отступило.       - Это то, что работает — ответил Лю Цингэ, прежде чем отвернуться, нахмурившись. Но Шэнь Юань заметил, что его уши покраснели.       Через мгновение Лю Цингэ прочистил горло и пробормотал: «Я собираюсь принять душ», прежде чем неловко выйти из комнаты.       Шэнь Юань на секунду закрыл глаза, прежде чем тяжело положить обе руки на стойку и наклониться над ней глубоко вздохнув. Его лицо остыло, а бурные чувства в груди больше не были смущением и страданием.       Верно. Сейчас они живы. Даже если он не мог полностью осознать это, они живы прямо сейчас, прямо здесь. Лю-шиди собирался сделать все возможное, чтобы этот кошмар больше никогда не повторился.       Так что же тогда он, Шэнь Юань, сделал для этого?       Даже если бы он боялся, ну и что? Даже если он чувствовал себя потерянным, почему он должен позволять этому тянуть себя вниз? Даже если он чувствует себя неловко, не совсем уверен, что делать, и ощущает будто он просто… пытается не зацикливаться на событиях своего возвращения, Лю-шиди все еще здесь.       Неугомонный Бог Войны БайЧжань нашел свою цель и несся вперед с неизменной целеустремленностью, как всегда. В каком бы мире это ни было, личность Лю Цингэ никогда не изменится. И этот человек никогда не оставит его, даже если ему придется тащить за собой брыкающегося и кричащего Шэнь Юаня, не так ли?       Шэнь Юань тихонько усмехнулся.       Он действительно не знал, что бы он делал, если бы вернулся один. ---       Сюй Лицинь кусала себя изнутри.       Какое ужасное время… она приложила руку ко лбу и глубоко вздохнула.       Эта железная леди была известна своим строгим, требовательным характером и ледяным хладнокровием, когда дело касалось бизнеса. Но когда дело касалось ее семьи…       ПОЧЕМУ она не проверила расписание встреч с клубом по чайной церемонии?       Это все потому, что они выбрали дату ВЕКА назад, в начале года. Но она должна была все проверить когда добровольно отдавала виллу своему сыну.       Подумать только, они договорились о встрече на следующий день после того, как ее сын переехал в это место. Черт, ее сын определенно еще не закончил распаковывать вещи — и все же она собирается доставить ему столько хлопот…       О… Сюй Лицинь хотела закрыть лицо и застонать, но она была слишком горда, чтобы показать такую ​​слабость даже наедине с собой. Она могла только закрыть глаза, глубоко вздохнув и собираясь с силами, чтобы не схватиться за голову. Перенося место их встречи в последнюю минуту, она утратит так много уважения. Было не похоже, что члены ее клуба чайной церемонии были случайными людьми с улицы. Все они были частью сверхбогатых и очень уважаемых кругов… ох… эта чехарда стала бы пятном на репутации Сюй Лицинь…       Но, с другой стороны, беспокоить сына без всякого предупреждения… нет, это было неприемлемо. При мысли о том, что она расстроит свою драгоценную семью. Сюй Лицинь смогла мгновенно восстановить самообладание. Верно, она жена Шэнь Цзин, она может безболезненно выдержать удар по своей репутации.       Через мгновение она быстро встала чтобы сделать несколько звонков.       Не прошло и получаса, как в ее кабинет явился немолодой мужчина.       — Профессор Ли, — сказала она с извиняющейся улыбкой на лице, приветствуя его.       - Ха-ха, значит, даже у леди Сю бывают такие момент — добродушно рассмеялся мужчина. — Так случилось, что мой друг готов выделить для нас задний садовый павильон в своей чайной. Сюй Лицинь улыбнулась.       - Понятно, большое спасибо. Прошу прощения за то, что пришлось поставить вас в такое положение... Профессор Ли небрежно махнул рукой.       - Айя, это хорошо, что я могу иногда использовать свои контакты. Тем не менее, я надеялся получше рассмотреть вашу коллекцию чайников цзыша, так что немного жаль что я ее не увижу.       Сюй Лицинь на мгновение заколебалась.       Что ж… ничего страшного, если она просто покажет профессору Ли чайники в чайном домике на заднем дворе…       - Я планировала забрать набор, который мы собирались использовать в любом случае, так что, если профессор Ли захочет присоединиться - сказала она, и добрый профессор склонил голову.       - Это не затруднительно? Ваш сын только что вышел из больницы. Я не хочу беспокоить, — серьезно сказал он.       — Это меньшее, что я могу сделать для вас, чтобы скрыть мою ошибку, — сказала она.       Сорок минут спустя Сюй Лицинь обнаружила, что стоит перед дверью виллы, вместе с профессором Ли. Слава богу, у А-Юаня было понимание ситуации…       Когда она позвонила дверь распахнулась, и появилось слишком красивое лицо друга А-Юаня. Сюй Лицинь услышала тихий вздох удивления профессора Ли.       Серьезно, она не знала, где А-Юань нашел этот эталон человека, но у нее точно не возникло проблем с пониманием того, почему эта охотница за золотом нацелилась на него, несмотря на его бедность. Он был абсолютно таким мужчиной, которого подобные женщины с удовольствием выставляли напоказ.       …А-Юань свободен? — спросила она, и Лю Цингэ быстро отошел в сторону, кивнув, и жестом пригласил ее и профессора Ли войти на виллу.       - Лю-ш-Цингэ, мама приехала? Ах, ты должен предложить им тапочки…       Раздался шорох, и вскоре из-за угла появился А-Юань.       - Доброе утро, мама, профессор Ли, — сказал он с улыбкой, грациозно потянувшись за тапочками, расставляя две пары для Сюй Лицинь и профессора Ли.- Я приношу свои извинения за доставленные неудобства. Если организовать новое место слишком сложно, у Цингэ и у меня не возникнет проблем, если чайная церемония все еще будет проводиться здесь.       Сюй Лицинь сама думала так прошлой ночью, но и сегодня… Странно, разве А-Юань не стал более элегантным в своих движениях после госпитализации? Кроме того, он, кажется, усвоил некоторые манеры, которых она не помнила… Конечно, он жил самостоятельно после университета, но как его мать, она наверняка заметила бы это со временем?       - Нет проблем, — ответила Сюй Лицинь, отмечая грациозность А-Юаня, — мы уже подыскали новое место.       - Понятно, это хорошо, — сказал Шэнь Юань с улыбкой, а затем повернулся к своему другу. - Цингэ, ты не помнишь, у нас есть что-нибудь к чаю?       С каких это пор А-Юань имел любезность проявлять должное гостеприимство...? Не то чтобы мальчик был невежливым, но такого рода соображения… ну, ему было трудно прокормить себя, не говоря уже о том, чтобы угостить своих гостей. - Я думаю, там были семена дыни — сказал друг А-Юаня, затем повернулся, чтобы оглядеть на беспорядок на кухне. — А, понятно… Мама проходите, я скоро буду, — сказал А-Юань, тихонько хмыкнув и прошлепал на кухню.       Хорошо… в этом нет необходимости, если вы не можете их найти— сказала Сюй Лицинь с нежной улыбкой. Возможно, она не понимала всех изменений, но эти попытки были таким милыми, что она не утруждала себя желанием положить им конец.- Профессор Ли, не могли. бы вы последовать за мной…       Сюй Лицинь замолчала, когда повернулась и увидела, что профессор стоит в гостиной с широко раскрытыми глазами и дрожит от волнения. Это было… странно для профессора Ли, обычно очень вежливого и сдержанного человека. Он известный профессор из Цинхуа, который занимался сохранением и исследованием раскопанных текстов и проявлял большой интерес к традиционному китайскому искусству. Сюй Лицинь думала, что он сможет помочь найти подходящее место для их чайной церемонии за такое короткое время.       Однако прямо сейчас он порывисто обернулся к ней держа в руках лист бумаги, который явно взял с кофейного столика без позволения. Когда Сюй Лицинь окликнула его, он вздрогнул, оторвавшись от бумаги с ошеломленным выражением лица, прежде чем вернулся к действительности. Он взглянул на Сюй Лицинь, затем снова на кофейный столик, заваленный бумагами, с несколько сожалеющим выражением лица, прежде чем отложить лист и последовал за Сюй Лицинь через боковую дверь в сторону чайной в задней части дома.       Сюй Лицинь было очень любопытно, что же могло заставить профессора Ли потерять самообладание, но она не была уверена, что ей следует рисковать и оскорблять профессора, комментируя его невоспитанность.       Впрочем, долго гадать ей не пришлось. Когда они вошли в чайную, профессор Ли взволнованно повернулась к ней.       — Сяо Юань учился каллиграфии с юных лет? — спросил он с напряжённым голосом.       Сюй Лицинь прикрыла глаза, едва заметно нахмурив брови. — Я так не думаю, — осторожно сказала она.       -Что?!- Профессор Ли ахнул. - Но те куски, стихи, копии, —если бы на некоторых из них еще не были свежи чернила, я бы сказал, что они были написаны учеником Ван Сичжи-! Ах, если это был не Сяо Юань, то это его друг?       - Это…» Честно говоря, друг А-Юаня не производил такого впечатления. Но Сюй Лицинь не знала, что А-Юань увлекался китайской каллиграфией?       К счастью, вошел А-Юань, избавив Сюй Лицинь от необходимости отвечать на вопрос. Он принес небольшую тарелку с печеньем, его друг нес гайвань с горячей водой и чайную посуду, которую он поставил на стол.       - Спасибо Цинге — сказал А-Юань, и его друг кивнул, прежде чем вернуться на виллу. Когда А-Юань поставил перед ними фарфоровые чашки, профессор Ли не удержался и быстро спросил:       - Сяо Юань, эта каллиграфия на вилле…»       А-Юань выглядел удивленным, затем огорченным.       — О… о, вы видели это? Это как-то неловко       - Неловко?!" — повторил профессор Ли, немного недоверчиво.- Эта красивая, элегантная каллиграфия? Кроме того, такие впечатляющие работы во всех четырех стилях…       Услышав похвалу профессора Ли, А-Юань покраснел, его рука потянулась к карману. Но, не найдя того, что он искал, он смущенно поднес руку к нижней части лица.       — Нет-нет, — сказал он, глядя вниз, пока заваривал чай. - Мне еще многое предстоит сделать. Моей ловкости немного не хватает, чтобы управлять кистью так, как я хочу, и мне нужно больше опыта, чтобы понять тушь.       Профессор Ли откинулся на спинку стула, бросив на А-Юаня еще более недоверчивый взгляд.       Сюй Лицинь тоже был потрясена. Даже если оставить в стороне тот факт, что А-Юань явно очень талантлив в китайской каллиграфии, учитывая реакцию профессора Ли, она наблюдала, как А-Юань ловко заваривает чай в гайвани, как будто он привык к этому, прямо в точку. Он даже не задумывался, что странно.       Не то чтобы А-Юань был слишком формальным, но… Сюй Лицинь любила всех своих детей, но, учитывая то, что она знала об А-Юане, его представление о заваривании чая должно заключаться в том, чтобы макать чайные пакетики в чашки слишком горячей воды. Это должно было быть пародией на хороший чай. Но теперь… она смотрела, как ее сын наливает фильтрованный чай в их чашки.       - Пожалуйста, не торопитесь — сказал он, вставая и мило кивнув им, прежде чем покинуть чайную.       В тот момент, когда А-Юань исчез на вилле, профессор Ли обернулся, чтобы посмотреть на Сюй Лицинь.       - Сюй-тайтай, твой сын… он не понимает, какой у него талант!       Сюй Лицинь слегка подула на чашку с чаем. — Это… ты считаешь, у него есть талант? спросила она.       - Несомненно! Кроме того, он не просто играет с бегущим шрифтом или курсивом, как многие молодые любители, он сделал все возможное, чтобы освоить все четыре шрифта. Боже мой, его рабочий почерк был абсолютно...- Профессор Ли вздохнул. - Подвижный, элегантный и ритмичный. Немного более сдержанный, чем почерк Ван Сичжи, но настолько напоминающий его, что я не мог не быть очарован.       Сделав глоток чая, брови Сюй Лицинь взлетели вверх от удивления тому, насколько хорошо был заварен чай. Может быть, он и не мог конкурировать с профессиональным заварщиком чая, которого они наняли для своих чайных церемоний, но… этого было более чем достаточно, чтобы подавать его почетным гостям.       Что же случилось с ее сыном?       - Он также проявляет интерес к циню— сказала она, решив не признавать, что понятия не имела о талантах своего третьего сына.       - Каллиграфия и цинь…- Профессор Ли усмехнулся. - Если он также будет заниматься живописью и вэйци, тогда он может сойти за ученого династии Тан.       Сюй Лицинь усмехнулася этой идее. Ни один из них не воспринял это всерьез, все еще немного ошеломленные талантами, которые третий сын Шеней продемонстрировал перед ними, чтобы подумать, что он скрывал куда больше. Но даже если бы они это сделали, откуда они могли знать, что Шэнь Юань унаследовал талант мастера Четырех Искусств в другой жизни?