Идиоты

      Сеул был полон смеха, сияния и так кстати перед Рождеством, сверкающего снега. Повсюду царила приятная праздничная атмосфера, люди закупались продуктами и подарками, предвкушая лучшее время с самыми дорогими и близкими людьми.       Чимин перевернулся на левый бок, потому что правую ноздрю опять заложило. Кто лох? Он лох. Только он мог сожрать на спор с Тэхёном три килограмма мороженого и заболеть в самые праздники. При том, что Тэхён явно чувствовал себя более, чем замечательно, и сейчас сидел у его кровати, рассказывая последние новости из мира за стенами этой комнаты. — Слышал? Чивон теперь встречается с Кан Ходжуном из художки, — поведал он. — Мои соболезнования Ходжуну, — хрипло усмехнулся Чимин. — Она же как жвачка на подошве, прилипнет, что фиг оторвёшь. — Она просто тебя любила, — укоризненно вздохнул Тэхён. — Зря ты её бросил. Она хорошая. — Ну вот и встречался бы с ней тогда сам, если она так тебе нравится, — презрительно прищурился Чимин. — А я не хочу. Не могу. — Я тоже не могу, — улыбнулся Тэхён. — У меня уже есть свой интерес. А ты уже месяца три один. В монахи решил податься? Так не получится, на тебя даже если рясу нацепить, в клубах так же смотреть будут. Ты ещё и в красный зачем-то покрасился. — Кстати, насчёт клубов, — осторожно проговорил Чимин. — Вы с Чонгуком без меня часто туда ходите? — Ну, были пару раз, — задумчиво протянул Тэхён. — Нашей компанией. А что? — Хосока больше там не видели? — спросил Чимин, тяжело вздыхая. — Нет, больше не пересекались, — покачал головой Тэхён. — Только в тот раз, когда ты нам его показал. И на этом всё.       Чимин натянул одеяло до самого подбородка и замолчал. Он не мог сказать, что его жизнь была скучной. Он по-прежнему гулял с друзьями, ввязываясь в дурацкие споры и авантюры, всё так же скрывался от местных задир, которые помнили его ещё с той самой драки в подворотне, учился, потому что начался новый учебный год в университете, и даже некоторое время продолжал встречаться с Чивон, пока терпеть её приставания не стало вконец невыносимым… Но чего-то всё равно не хватало. Как будто что-то сжимало грудь, не давая вдохнуть воздух до конца, и он очень уставал от этого.       Он больше не слышал о Юнги, и не видел его. Страница парня в соцсети была удалена, и это почему-то слишком сильно угнетало. Даже когда он осмелился попросить у Хоби адрес или хотя бы номер телефона Юнги во время случайной встречи в одном из клубов, тот виновато сообщил, что не может ничего Чимину сказать, потому что держать рот на замке было личной просьбой самого бледного и холодного парня со светлыми волосами. — Завтра к тебе Чонгук зайдёт, — пообещал Тэхён. — Сегодня не смог, помогает матери с праздником. — Да ладно, я справлюсь, — благодарно улыбнулся Чимин. — Родители сказали, что будут уже через три дня. Родственники — это, конечно, хорошо, но за меня они переживают намного больше. Вы не обязаны сидеть со мной, как няньки. Ещё не хватало вас заразить в самые праздники. — Зараза к заразам не липнет, — беспечно отмахнулся Тэхён. — Ты становишься тихим. Температура так и херачит? Поспи. Мы завтра обязательно придём. Но, наверное, ближе к вечеру.       И Чимин уснул. Сон был тяжёлым, глубоким и безликим. Он давил на грудь, заставлял задыхаться и цепляться за нечто со смутно знакомым запахом морозной хвои. Так пахло Рождество. Так пах Новый Год. Чимин не впервые чувствовал такое во сне.       Ещё с лета подобные грёзы сопровождали его ночами время от времени, и Чимин просыпался в странно тревожном и возбуждённом состоянии, которому не мог найти объяснения. До тех пор, пока не понял, что ему совсем не нравятся касания собственной девушки. Она липла к нему, висла на нём, смотрела преданными глазами, а он всегда вспоминал другое.       Жёсткие, властные руки. Ощущение холодной стены за собственной спиной. Чужое колено между своими. Бесцеремонные поцелуи-полуукусы на шее, оставляющие ноющие следы. И колючий, пронзительный взгляд чьих-то сверкающих в темноте глаз. Его глаз.       Если бы Чимин был более правильным и рассудительным, он бы наверняка отмахнулся от этих ощущений, может, даже сходил бы к психологу, попытался бы хоть как-нибудь с ними бороться… Но он никогда не был обременён излишним благоразумием, поэтому просто смирился и принял это. Ведь любовь — не температура, и никакими таблетками нельзя было успокоить странно трепещущее от тоски по кому-то нужному сердце. Да, ему не нравятся девушки. Но ему не нравятся и парни. Ему нравится только Юнги. И это странным образом успокаивало. Было жаль, что он всё понял слишком поздно. И раз Юнги решил прятаться и скрываться от него, значит, он понял всё намного раньше.       Их знакомство было дурацким. Общение — неправильным. Чувства — нелогичными. Расставание — губительным. Мир рушился вокруг них обоих, а они из-за своих загонов, принципов и неспособности нормально всё обсудить продолжали улыбаться под метеоритным дождём, глупо жертвуя сразу обоими. Казалось, им нравилось быть такими ненормальными, но сходить с ума вместе лично Чимину нравилось намного больше. Он часто возвращался мыслями в лето, и от одних только воспоминаний декабрь становился таким же жарким.       Чимин проснулся от сильного стука в дверь и шума на крыльце. Он медленно поднялся с кровати, отмечая, что на улице снова вечер. Он либо проспал совсем немного, либо почти сутки. С этой температурой однозначно нужно было что-нибудь делать. В меру своих возможностей доковыляв до двери, он распахнул её настежь, мгновенно оказываясь едва ли не сметённым разноцветной радостной толпой. — Если ты не идёшь к празднику, то праздник идёт к тебе! — громко объявил Тэхён, методично запутывая друга в гирлянду и напяливая ему на голову красную шапочку с косичками.       Дом мгновенно наполнился едой, алкоголем, шумом и безудержным весельем. Именно за это Чимин обожал своих друзей. Дышать становилось значительно легче, хотя по его подозрениям, в этом был также виноват долгий и очень жаркий сон. Мин Юнги всё равно не хватало… — Хей, бро, мы на улицу! — сообщил Чонгук, повисая на плечах Чимина и взъерошивая красные волосы. — Народу надо немного остыть. Ты с нами? Мы до утра, а потом спать ко мне, наверное. — Нет, — покачал головой Чимин, немного подумав. — Сил совершенно нет. — Оооо… — протянул Тэхён, обеспокоенно трогая ладонью его лоб. — Да ты горишь. Так, народ, на выход! Кто последний, на того он начихает! — Я сейчас таблетки найду, — пообещал Чонгук, сразу выходя из комнаты, чтобы найти аптечку. — Давай я останусь с тобой, пока не уснёшь? — предложил Тэхён, и Чимин с благодарностью кивнул.       Парень проснулся один. Вокруг было очень тихо, темно и почти прибрано. За окнами всё ещё было шумно, и народ продолжал праздновать, значит, спал он не так долго. Ну и хорошо. А то сколько можно уже? Чимин медленно поднялся с кровати, запихивая в рот заботливо оставленную друзьями закуску, и подошёл к окну.       Заснеженные деревья выглядели какими-то слишком сказочными, а город вокруг резал взгляд своей яркостью. Чимину нравился снег. Не долго думая, он накинул куртку и шапку, которая скрыла яркий цвет его волос практически полностью. Он впихнул ноги в обычные тапки поверх шерстяных носков и решительно толкнул дверь, выходя на улицу.       Снег хрустел под ногами, и Чимин вдыхал морозный воздух настолько глубоко, насколько позволял заложенный нос, и на удивление, дышать постепенно становилось всё легче и легче. Ноги сами понесли его в тот самый переулок, и когда он с другого конца «тоннеля» между домами заметил знакомую обманчиво хрупкую фигуру, то подумал, что от температуры начал бредить. Он улыбнулся, а потом истерически расхохотался, опускаясь по стене на холодный серый асфальт. — Ты что, перегрелся? — сердито спросил знакомый низкий и чуть хрипловатый голос.       Сильные руки уверенно подняли Чимина с асфальта и поддержали его за талию. — Оу… — озадаченно пробормотал Юнги. — Ты же реально горячий. Кто тебя такого из дома выпустил? Блять, так и знал, что не надо было сюда приходить. — Я что, тебя… Хм… Воображаю? — глупо спросил Чимин. Он бы действительно не удивился, если бы всё так и было. — Отъебись, мгновенье, ты ужасно. — Там было «Остановись, мгновенье, ты прекрасно», — недовольно поправил его Юнги. — Заткнись и пошли домой, пока ты не замёрз здесь нахуй. Иначе тебе придётся вообразить ещё и ускоряющий пинок под твой офигенный зад.       Пинка Чимину не хотелось, поэтому он позволил Юнги сгрести себя в тёплые, надёжные объятия и утащить, куда он посчитает нужным. Нужным Юнги посчитал дом Чимина, и когда он ногой открыл незапертую дверь и оставил парня, уже заново привыкшего к крепким объятиям, у стены в прихожей, тот психанул. — Ну и куда ты пошёл? — спросил Чимин, скрещивая руки на груди. — Ты в безопасности, — тихо и серьёзно ответил Юнги. — Значит, всё нормально. Мне больше нечего здесь делать. — Если ты сейчас уйдёшь, — прищурился Чимин. — То я выйду на улицу делать снежных ангелов. Я тебе обещаю.       Взгляд Юнги был таким же спокойным и грустным, но когда он схватил Чимина за куртку и с силой ударил спиной о стену, в нём снова отразилась внутренняя ярость вперемешку с болезненной усталостью. — Раздевайся и в постель, блять, — прорычал он прямо в пухлые, манящие губы паренька, который, кажется, вообще не был этим напуган. — Где ходят твои родители? — Где-то в Пусане, у родственников, — вздыхая, ответил Чимин, медленно стаскивая с головы шапку. — Уехали на праздники. Я должен был отмечать с друзьями, но почему-то заболел… — Почему-то… — недовольно повторил Юнги, странно рассматривая изменившиеся волосы парня и как-то хищно облизывая собственные чуть обветренные губы.       Чимин в кои-то веки благоразумно решил не рассказывать о реальных причинах своей болезни. — Слушай… — задумчиво протянул он, стаскивая с себя курточку, пока Юнги нерешительно стоял в дверях, опасаясь, что красноволосый псих реально попрётся на улицу, стоит только ему оторвать от него взгляд. — А ты реально думаешь, что у меня офигенная задница?       Юнги болезненно застонал, и кажется, внутренне сдался. Он резко и легко, на чистой силе ярости, поднял Чимина на руки, перекидывая через плечо и заставляя терять тапки, и потащил из коридора в гостиную, сгружая тяжёлую больную тушку на диван, и напоследок ударяя его по упомянутой части тела для профилактики. — Ты, блять, издеваешься надо мной, что ли?! — угрожающе прошипел он, тяжело нависая над Чимином сверху. — Прекрати так делать, идиот, это плохо для тебя закончится. — И для тебя, — дерзко сверкнув глазами, ответил Чимин. — Ты же говорил не делать глупостей без тебя. А сейчас ты здесь. Не вижу больше препятствий.       Парень быстро потянул Юнги на себя за шиворот, требовательно кусая его губы, и блондин не выдержал. Он прижимал горячее податливое тело к мягкой поверхности дивана, стаскивал с Чимина вещи, беспорядочно оставляя новые метки на чистой, шёлковой коже, трогал каждый изгиб прекрасного, тренированного тела и чувствовал каждую линию его рельефа. Он понимал, что не сможет прекратить, даже если его попросить об этом. Но Чимин и не собирался просить, и когда колено Юнги снова скользнуло между двумя его коленями, парень даже не дёрнулся, лишь сильнее подаваясь ему навстречу…

***

      Они тяжело дышали, сидя на всё том же диване, в ворохе каких-то пледов и собственной одежды, чувствуя друг друга только обнажёнными спинами, и рассматривая обои в противоположных сторонах этой комнаты. Даже внутренние голоса тактично молчали, не решаясь нарушить кристальную хрупкость острого мгновения. Чимин осторожно нащупал позади себя руку блондина, упирающуюся в диван, и крепко сжал его пальцы. — Надо что-нибудь говорить? — неуверенно спросил Юнги. — Ты же мне, блять, всю жизнь с ног на голову перевернул, придурок. Я с Джиной так и не смог помириться… — Не простила? — в голосе Чимина не было ни капли сожаления или раскаяния. — Ну, если простит, то скажи мне обязательно. Я ещё много таких фоток могу наделать.       Впервые на памяти Чимина Юнги рассмеялся. Громко, счастливо и искренне. Красноволосый быстро обернулся, чтобы не упустить этот редкий момент. Он мог точно сказать, что ещё не видел улыбку прекраснее этой. — Какой же ты идиот, Господи… — заключил Юнги, крепко прижимая Чимина к себе. — Как же ты меня бесишь… — Ты мне тоже должен так-то, — пробормотал Чимин, безуспешно пытаясь сбросить с себя чужие руки. — Я скоро окончательно перелезу в одни водолазки. Ты вообще думаешь, что творишь? Как я буду объяснять это родителям? — Скажи, что у тебя аллергия, — издевательски протянул Юнги. — Даже не соврёшь почти.       Чимин раздражённо толкнул блондина в грудь.       Внезапно в двери медленно повернулся ключ, и оба парня вздрогнули. Чимин опомнился первым. Быстро собрав все шмотки и всучив их Юнги, он почти пинком отправил его наверх в собственную комнату, а сам забрал пледы, спеша следом. — Чимин-а, ты спишь? — позвала мама снизу, пока Юнги нервно пытался натянуть свитер задом наперёд. — Мы переживали, и поэтому решили приехать пораньше. С тобой всё нормально?       Быстро втиснувшись в привычную синюю водолазку и для верности ещё замотавшись пледом, Чимин выскочил в коридор и захлопнул дверь. — Мама? — притворно-удивлённо поприветствовал он. — Папа? Вам не стоило беспокоиться, я почти в полном порядке. К тому же меня часто навещают друзья. — Мы всё равно соскучились, — улыбнулась женщина. — Умывайся и спускайся к нам. Позавтракаем вместе впервые в новом году. И ещё у нас с папой есть для тебя подарок. — Окей, — радостно откликнулся Чимин. — Сейчас буду!       Он с облегчением вернулся в комнату, замечая, что Юнги уже полностью одет. Блондин стоял, облокотившись на компьютерный стол, скрестив руки на груди и слегка испытующе склонив голову набок. — Друзья, значит, — спокойно констатировал он, глядя на Чимина ядовито и слегка колюче. — Это не про тебя, — бесцеремонно пояснил Чимин, поспешно открывая форточку нараспашку. — Так, ещё лучше, — хмыкнул Юнги. — А про кого? Вы со всеми так весело отдыхаете? — Хуйнёй не страдай, — привычно порекомендовал ему Чимин, толкая блондина к окну. — И давай, чеши быстрее отсюда. Нельзя, чтобы они сейчас тебя здесь видели. — В смысле? — Юнги выглядел крайне растерянным, прикидывая взглядом расстояние от второго этажа до припорошенной снегом уличной поверхности. — В коромысле! — нетерпеливо съязвил Чимин. — Ты готов объяснять моим предкам, что здесь произошло? Я — нет. — А я могу и объяснить, — нагло ухмыльнулся Юнги. — Мне не влом. — Я тебя придушу, если вякнешь хоть слово, — на полном серьёзе пообещал ему Чимин. — Пошёл вон отсюда.       Юнги тяжело приземлился на ноги и получил по голове собственной шапкой, которую Чимин сбросил за ним следом. — Ты кот, что ли? — быстро оценив состояние блондина, прошептал он. — Всегда падаешь на лапы? — Форточку закрой, больной придурок! — непререкаемо порекомендовал ему Юнги. — Давно температуры не было? — Сам придурок! — огрызнулся Чимин. — Если я сегодня вечером не найду тебя у Хосока, то потом я тебя найду где угодно, ясно?       Понимающе друг другу улыбнувшись и махнув руками, парни разошлись в разные стороны. Чимин спустился к родителям, чтобы долго и путано объяснять им, почему снег под его окнами примят, а их сын снова носит водолазки.       Новый год вступал в свои законные права и обещал быть таким же дурацким, но намного более счастливым, чем предыдущий, ведь Чимин знал, что Юнги больше не посмеет от него скрыться. Всё будет хорошо, ведь впереди у них ещё очень много разных совместных глупостей и странных, безумных поступков.