Не кричи

Она встретила его за гаражами близ школы, когда пряталась с сигаретой от учителей после уроков. Была глубокая осень, дождь лил почти не прекращая, что периодически вызывало коллапс ливневок в городе и что-то, походящее на потоп. Но это было на руку, потому что за зонтом не было видно ее лица, а прохожим не было дела до девчонки, когда нужно смотреть на дорогу, дабы избегать самых глубоких луж. А еще было тихо и спокойно. Никого не было рядом, чтобы нарушить болезненное одиночество. Ей нельзя было портить свою репутацию. Не хватало только домашней ругани из-за курева. И если перед школой курить было плохой идеей, то после нее репетиторы через камеру уже ничего не могли унюхать. Только сигареты сейчас и успокаивали. Было тяжело жить, отчего-то. Ли не хотела выглядеть мученицей и, на самом деле, все было неплохо, даже если в отношениях ее родителей был разлад. Она жила в относительном достатке и ее даже любили. Но в голове все равно не было никаких хороших мыслей. И никаких идей, что с этим делать. Тогда что-то острое у горла вырвало ее из мыслей, и это мягко говоря, заставило ее понервничать. — Эй, киса, дай-ка сигаретку, — она не заметила, как кто-то подошел. Ни намека на шлепанье ног по лужам. Девушка молча хотела было потянуться в карман свободной рукой, когда в голове начали вертеться страшные мысли одна за другой, но чужая хватка грубо и болезненно, даже через верхнюю одежду, перехватила ее за запястье. — Не-не, я сам, — грубый голос, игривый и расслабленный, будто все это что-то будничное, парализовал. Это конец, да? Как-то не так бы хотелось. Хоть бы ее ограбили, и ничего больше. Но вместе с пачкой и зажигалкой, она слышала, что-то звенящее покинуло куртку. — О, повезло, повезло. Знаешь, советую не брыкаться, — хватка молниеносно сместилась, ощущение присутствия у спины не пропало. Ее за плечо заставили повернуться, и Ли почувствовала себя послушной марионеткой. Было тяжело открыть затуманенные страхом глаза, неосознанно зажмуренные. Она не знала, сколько она стояла вот так, с уже промокшей и затухшей сигаретой, с открытым зонтом в подмышке. Но она слышала, как мужчина щелкнул зажигалкой. — Не ссы, красотка, — дым обволок ее лицо. — Если будешь слушаться, ничего я тебе не сделаю. Открывай глазки. Перед ней стоял скелет. Зонт выпал, когда она отшатнулась. Но его же рука не дала ей упасть. Она, вероятно, отшатнулась бы в любом случае, поскольку не каждый день ей приставляют к горлу что-то острое, но ослабшие ноги уже норовили предать в самый неподходящий момент, так что и в любом случае она бы начала падать. Но вероятно, если бы это был кто-то другой, ее бы не подхватили. — Ну-ну, не надо делать вид, будто я напугал тебя до смерти, — он улыбался, хотя по его черепу стекали крупные капли воды. — Ты-ты буквально скелет? — ее голова быстро промокла, мокрые волосы лезли в глаза, но даже это не могло помешать разглядеть нечто настолько вопиющее. — В том и шутка, киса, — усмехнулся он, жестко выдергивая Ли в вертикальное положение. Хватка не слабела. Ли поймала себя на мысли, что перестала осознавать происходящее, как реальность. — Мое имя Санс, — в ответ девушка молчала: не лучшая идея вываливать какому-то преступнику информацию, которую он потом сможет использовать ей во вред. Но Сансу было все равно: — И, если честно, твое имя не имеет значения. Как я и сказал, пока ты подчиняешься — ты будешь в порядке, — ее расширенные от страха глаза устраивали его в качестве ответа. — Сейчас ты приведешь меня к себе домой, — он покачал перед ней кистью, где, помимо сигареты, болтались ее ключи. У нее не было выбора. Ее квартиру обнесут прямо у нее на глазах, при том тот, кого она даже не может назвать человеком. Пришлось подчиниться. Он шел за ней, поднявшей зонт, сзади, она ощущала присутствие, но не слышала шагов. Ей было страшно оборачиваться, и очень хотелось, чтобы это все просто оказалось сном или иллюзией. Но у нее все еще не было ключей в кармане, когда она подошла к подъезду. Санс появился из ниоткуда, обняв ее и без того низкую фигуру за плечо, заставляя горбиться, поскольку и сам не отличился ростом, повертел связку в руках, и наконец прижал магнитный ключ к замку. Они зашли, нога к ноге, он игнорировал то, как она споткнулась о порог, удерживая от падения. Его куртка полетела на пол, будто он пришел вещи не брать, а оставлять тут. Ли хмурилась в недоумении, стоя в углу своей комнаты без обуви, рукой приглаживая мокрую челку к голове, чтобы видеть, и наблюдая за скелетом исподлобья: как с его кроссовок стекала вода, впитываясь в ковер. На нем был красный свитер и шорты, оголяющие кости ног. С этой одежды вода тоже стекала. Это было странно, по лицу с золотым клыком не было видно, что это обычный скелет, казалось, это просто человек, извращенно приготовившийся к разбою, но оно все было живым на вид, не пластиковым. — Что замерла, красотка? Теперь я тут живу. Либо присаживайся, либо проваливай. Это что, выбор без выбора? — Ты че? — поток ругани прервался воспоминанием о лезвии у шеи. Он решил не вынести ценности, он решил отобрать квартиру? Которая даже ей не принадлежала? — А моим родителям, которые полицию вызовут, ты то же самое скажешь? — Че? — его необоснованное удивление подмешалось в агрессию. — Че? — а Ли внезапно стало истерично смешно до пародирования. — Те лет-то сколько с предками жить? — Семнадцать… — Блять, — у него пропали зрачки в глазницах, что сделало его похожим на странную куклу, и лишь рука, массирующая шею, напоминала о том, что он жив. Блять? Да не то слово. И хотя Лина знала, что лукавила, потому что родители с ней почти не жили, это не значило, что они не могли просто взять и приехать по своим причинам. Особенно отец. Особенно после того, как мать вынесет ему мозги, что у него есть дочь, о которой «он так хотел заботиться». Единственное, до чего Алина все же дошла, выслушивая их ссоры и тонны мусора, в которые они окунали друг друга, так это то, что они сами запутались и не могут определиться, какая ответственность на ком лежит. И этим вполне можно было пользоваться. Например, ей давали денег каждый раз, когда она оставалась одна. Отец, по большей мере. Ибо он сбегал из собственной квартиры. И сейчас она оказалась в странном, подвешенном состоянии. С одной стороны не было ни единой логичной причины оставлять все на самотек. Она не могла позволить остаться какому-то страшному чуваку с улицы сидеть на ее кровати как ни в чем ни бывало. Она боялась его так, что, казалось, приходилось бороться с желанием схватить его и выбросить в окно, хотя больше сбежать подобным образом хотелось самой. С другой стороны, ей не к кому идти, кроме как к родителям и в полицию. До первых эта ситуация дойдет в любом случае через органы правопорядка. И если мать об этом узнает… что ж, эта женщина любит ее достаточно, чтобы предпринять что-то, что в конечном итоге не сделает Лину счастливой. В первую очередь будет ссора, которая может оставить эту квартиру в руинах. Она не хотела бы этого слышать. Выбор без выбора. — Не знаю кто ты, но просто так взять и отнять квартиру невозможно. А если ты настолько безумен, что собрался выступать против полиции, то тебя быстро упекут в места не столь отдаленные. Его взгляд наконец вернулся, потяжелевшим, и уставился на девушку. Ли не очень понимала, как это работает с его лицом, это вообще не походило на маску, слишком уж много эмоций он умудрялся выражать, просто будучи… скелетом? Она хотела, чтобы он просто ушел, а она могла бы забыть это, как страшный сон. Но впредь ходить по улице только с шокером. Секунды его молчания обвивались вокруг шеи Ли удавкой. — Давай так, девчонка. Мне некуда идти. И я уже устал шароебиться по вашим подворотням. Но даже если ты сдашь меня, поверь, я убью тебя прежде, чем меня отсюда выдворят, — Санс неспешно расставлял фигуры на этой доске, и, он знал, создавая впечатление того, кто может воплотить свои угрозы в жизнь, он заставлял душу человека перед ним съеживаться. — Но я этого не хочу. Я не привередливый, я не собираюсь мешать тебе или что-то в этом роде. Но что бы ты не предприняла, я тут останусь. И не смей этому пытаться помешать. Если бы не страх, лицо девушки приняло бы куда более красочную палитру ядерного недоумения и возмущения. Это наглость, которую она не могла себе представить. — Я не могу позволить себе жить с кем-то, кто угрожает меня убить. Это отложенный суицид! Повисло молчание. Скелет перед ней моргал, одна, две секунды: — Ахахахахах, боже блядский, — он разразился раскатисто смехом, и это выглядело дико, поскольку у него не должно было быть легких, но он почти начал задыхаться. — Ты смешна, но, пожалуй… права. В моем плане, правда, есть огрехи. Хм… — усмехнувшись, положив одну ногу на колено другой, облокотившись локтем на бедренную кость, он кулаком подпер щеку, раздумывая над ее словами. — Я не хочу держать тебя в заложниках. Я просто хочу выжить. И прибегну к твоей смерти я только тогда, когда ты будешь угрожать мне. — Если ты будешь жить здесь, лить воду, есть мою еду, угрожать мне и моим родителям, это уже вопрос моего выживания. Мы не приходим к консенсусу. Все равно кто-то кого-то убьет по твоей логике. — Тц, киса. — Мое имя Алина. — Алина, — прожевал он это слово. — Какие у тебя предложения? Это становилось странным. Его тут быть вообще не должно было. Но если она не хотела навлечь на себя взгляды и удушающую опеку родителей, она не могла выгнать его силовыми или юридическими методами. Она закусила губу. Невыносимо, настолько, что окно становилось все привлекательнее. Страх был силен, борясь с отчаянием. Договориться? Она разве может ставить условия в такой ситуации? Но… стоит попытаться. По всей видимости, угроза или нет, она должна прощупать грани дозволенного. — Если ты не хочешь, чтобы я тебя выгнала, — начала она неуверенно, но сидящей на ее кровати скелет напротив, выглядел крайне спокойно и уравновешенно, так что смелость все же прорастала в ее тоне, — и если ты не хочешь, чтобы я начала превращать твою повседневную жизнь в ад, — на этих словах он усмехнулся, но природа этой усмешки была странной, не слишком угрожающей, — я хочу, чтобы ты что-то делал по дому. — А? — Что за удивление? Я не позволю тебе просто быть паразитом. Или хочешь быть домашним питомцем, украшающим мою комнату? Почему-то Санс думал, что предложение будет другим. Что она даст ему денег и выселит в другую комнату, или попытается обмануть, или испугается и потом станет делать всякое говно исподтишка, вынуждая его злиться и искать себе новую жертву. Хотя роль домработницы для него была крайне неподходящей. — Я могу быть сторожевым псом, — засмеялся скелет, обнажая свой ошейник. — Погавкай, — подняла девушка бровь. — Кто-то начал охуевать и забывать свое место. — Ты нихуя тут не главный, если хочешь договориться со мной, — мрачная решимость наконец заняла свое место на ее лице. Хотя руки дрожали, сжатые в кулаки. Это был выбор без выбора. Можно либо попытать удачу, либо умереть сейчас или умереть потом, когда этот псих решит, что она сделала что-то не так, так что по сути, если сдать позиции и просто терпеть — смерть в любом случае. Но можно побарахтаться. Он опять усмехнулся. Ли продолжила: — Что ты умеешь и что знаешь? — Рвать глотки, — он обнажил оскал. — По дому, — протянула девушка, хмурясь. Приходилось игнорировать все, что ее пугало. — Ниче, — он пожал плечами. Ну конечно, думала Ли, он полный мудак. Но она не собирается сдаваться: — Научишься, — поставила перед фактом. — Образование у тебя есть? Кажется, это был неожиданный вопрос, который заставил его костяное лицо выразить сдержанное удивление. Его контроль эмоций поражал почти так же, как, собственно, возможность эти эмоции показывать. — У меня… степень по прикладной физике и теоретической магии, — его мизинец коснулся клыков, будто между ними застрял кусочек мяса. Оскал от этого жеста становился шире. — Отлично, то есть, блять, магия? — по ней было видно, насколько тревожные мысли были в беспорядке, поскольку этим вопросом реплика не оборвалась: — Мне как раз нужен репетитор по физике. И Санс не стал отвечать, потому что это стало вопросом риторическим. Боже, он выбрал ее просто потому, что ее куртка и зонт были красными. — Так, резюмируя. Че ты от меня хочешь? — А деньги у тебя есть? — продолжила она собирать информацию. Санс ухмыльнулся: — Только то, что я своровал у разного рода беспечных лохов. — Тогда я хочу, чтобы ты прекратил, — она нахмурилась. — По всему городу камеры. Если станет много краж, тебя найдут. И почему это ее вообще волновало? Он не задал этот вопрос, просто подняв бровь. — Тогда, — выдохнула девушка, — я хочу, — Сансу требовалось много терпения, очень. Но все шло так хорошо, что это терпение стоило того. — С тебя не создавать проблем, убирать за собой, — показала она на куртку, превратившуюся в мокрое месиво на ее полу, — я серьезно: готовка на твои плечи ляжет, держать кухню в чистоте тоже. С меня продукты, стирка и уборка. Забота о том, чтобы тебя не выселили, — все, что в моих силах, — она все еще смотрела на его куртку, размышляя ничего ли она не забыла. — Как тебе? — Что ж, — Сансу, если честно, не нужно было даже обдумывать такое предложение. Но сделать вид, будто сомневаешься, чтобы набить себе цену, — это святое. Она протянула руку: — Сделка? — Сделка, — он схватил ее за руку в ответ, и она вскрикнула, пораженная его игрушкой-шокером, затем вырывая руку интуитивно. — Старый трюк с электрошокером, всегда смешно. — Ты мудак! — вскрикнула Ли, держась за пульсирующую руку, и почти плача. — Пфф, слабачка. — Пиздуй на кухню! — сама же она схватила его куртку и поспешно ретировалась, вероятно, боясь огрести за такую агрессию в ответ. Санс остался в этой комнате, разглядывая обстановку. Полуторная кровать, заправленная коричневым мягким пледом с серыми сердечками, оранжевые теплые обои, роликовая штора на пластиковых окнах, не пропускающая свет, стол, офисный стул, стеллаж со старыми книгами всех мастей, большой шкаф. Ремонт не был новым, обои постарели и запылились, но все же комната была аккуратной. Санс взглянул себе под ноги, разглядывая грязные следы на кремовом ковре. А затем засмеялся, стараясь заглушить себя же рукой. Блять, он не думал, что это выгорит. Блять, это выгорело! Такому неудачнику, как он, наконец-то улыбнулась удача! На поверхности, куда он попал, ему некуда было податься, но теперь, боже, он нашел себе место, чтобы жрать, спать, жить. Просто поразительно. Конечно, рано радоваться, надо следить за девкой, чтобы та соблюла условия их сделки. Но… В этом мире, полном отчаяния, ему выпало счастье увидеть немного солнечного света.