Жизнь теперь не будет прежней
11 января 2023 г., 03:21
Я вышла из душевой, направляясь в свою комнату. На улице моросил мелкий дождик и в целом последние дни погода была мерзковатая. Но, конечно же, индивидуальную тренировку по такой несерьёзной причине никто не отменит. Уже представляю, какой грязнущей и мокрой я вернусь обратно. Переодевшись в спортивную одежду, я подошла к зеркалу, пытаясь навести на голове порядок. При такой влажности мои волосы невозможно было нормально уложить, поэтому я остановилась на высоком хвосте.
Вылазку, по каким-то неизвестным для меня обстоятельствам, перенесли ещё на две недели. И уже завтра это время истекает. Странно, никакого волнения я совершенно не чувствовала, хоть и ощущала всю напряженность, витавшую в корпусе. Видимо, мне было не до этого. Больше меня волновала другая проблема. Мои головные боли стали тревожить меня гораздо чаще. Чувство, словно что-то старательно пыталось вырваться из моего мозга. Это ощущение, словно поливают голову раскалённым железом, было просто невыносимо. По этой причине на тренировках я часто отвлекалась и пропускала удары в рукопашном бою или врезалась в дерево, при маневрировании.
Леви это страшно злило. Кстати о нем. Уже прошло три недели с того дня в Тросте, и он всё это время вёл себя весьма странно. Создавалось впечатление, будто он меня избегает. Тренировки проходили как обычно, за исключением того, что мы практически не разговаривали. Вернее, Леви даже не пытался поддержать со мной диалог. Из-за моих в последнее время частых косяков, он словно с цепи срывался и не стеснялся в выражениях. Я всячески старалась выкладываться по максимуму, но каждый раз, словно назло, совершала недопустительные ошибки. Я просила у Ханджи какое-либо средство от головы, но ничего мне особо не помогало. По итогу наши тренировки всё чаще стали заканчиваться словесными перепалками, тем самым становясь темами для обсуждений среди других солдат.
Вечерами я к нему больше не заходила. В столовой он садился за тот столик, где не сидела я. И я, соответственно, стала отвечать тем же. Спокойно сесть и поговорить ни он, ни я даже не пытались. От этого на душе скреблись кошки.
Снова почувствовав нездоровую пульсацию в висках, я с раздражением захлопнула дверь шкафа и, схватив плащ, поспешила на тренировочное поле.
Леви уже ждал меня. С сухим приветствием без лишних слов, я сложила плащ на лавку и побежала наверстывать круги вокруг штаба. Закончив с пробежкой, отправилась на поле заниматься растяжкой. Всё это время капитан стоял в одном положении, уставившись в одну точку, словно истукан, и когда я уже заканчивала упражнение, то услышала тихий голос:
— Ты не будешь участвовать в вылазке.
Как гром среди ясного неба. Я с непониманием уставилась на парня, открыв рот в изумлении. Какого черта? Я просто так трудилась эти несколько месяцев на износ, пытаясь впитать в себя все знания и умения, которым ребята обучаются три года? Я уже была морально настроена на эту вылазку. Всё-таки решив уточнить, я не узнала свой голос:
— В чем причина?
Тяжелым взглядом Леви смотрел в мои глаза и молчал. Молчал долго, но и я терпеливо ждала ответа на свой вопрос.
— Ты не готова, — наконец произнёс он.
— Но ведь еще неделю назад ты сам лично подтвердил Эрвину, что моих навыков достаточно. Ещё раз спрашиваю, в чем причина?
Я начинала злиться. Леви не имеет права так со мной поступать. Хотя конечно по званию имеет, но чисто по-человечески так не делается. С самого начала, каждый божий день, меня настраивали, что я буду с остальными выходить за стены, потому что иначе нельзя. Все равно я знала, что на этой вылазке я буду в самом безопасном месте построения, и возможно мне даже не придется там использовать свои умения в действии. Эрвин специально все рассчитал.
— Я не обязан перед тобой отчитываться. Я принял решение, и ты его не изменишь.
Его холодный тон голоса просто разрушал меня на части. Я поднялась с земли, отряхнув ноги, и подошла, остановившись напротив парня. С неподдельной злостью я прошипела:
— Ты не посмеешь.
— Не тебе решать. На сегодня можешь быть свободна, — он развернулся, собираясь уйти. Вот так просто.
Обида хлыстом полоснула где-то глубоко в сердце и я, не отдавая себе отчёт в том, что делаю, набросилась на Леви, пытаясь сбить его с ног. Конечно же реакция была молниеносной. Он, резко развернувшись, блокировал мой удар, и уже спустя мгновение я лежала на сырой земле, придавленная его руками:
— Я сказал, тренировка окончена.
— А мне плевать, я буду тренироваться и буду участвовать в этой грёбаной вылазке, — я уже начала срываться на крик.
— Вот как, — произнёс он. Дёрнув меня, ставя на ноги, он отошёл чуть дальше и принял боевую позицию. — Что ж, начинай.
Я замахнулась рукой, пытаясь обмануть его своим маневром, в то же время пытаясь сбить его равновесие подсечкой. Он, предвидев мои попытки, одним движением ударил в солнечное сплетение, тем самым заставляя меня упасть на колени и жадно хватать ртом воздух. Замечая, что он снова предпринял попытку уйти, я с трудом произнесла:
— Я ещё не закончила.
С небольшим усилием поднявшись, я снова встала в стойку. Леви обернулся и подошёл ближе ко мне. Как назло блядская голова начала нещадно разрываться от боли, и из-за этого я резко зажмурилась и мотнула головой.
— Ты ещё слишком слабая. Думаешь, я не знаю, что тебе нездоровится? Такая обуза нам ни к чему, только лишний корм в пасть титанам.
Глаза предательски защипало. В глубине души я понимала суть его слов. И видела: он переживал. Наблюдая за моим состоянием в последнее время, он боялся, что мои приступы боли могут подвести в самый неподходящий момент. Но мой мозг распознавал только такие слова как: «слабая», «обуза», «корм титанам». И от этого над разумом стала брать верх такая, чисто по-детски банальная обида.
— Да что ты знаешь? — я еле сдерживала слёзы. — Сам же говорил, хоть таким образом я спасу жизни солдат. Стану кормом для титана, чтобы остальным выиграть время!
В глазах Леви промелькнула еле заметная боль. Он прекрасно помнил свои слова, сказанные мне в самом начале нашего общения и, очевидно, о них уже не раз жалел. Резко сделав выпад, он перекинул меня на землю и начал делать удушающий приём. Я стала царапать его руку, в попытках вырваться или хотя бы ослабить хватку, но не выходило.
— Посмотри на себя. Жалкая, никчемная. Так рвёшься сдохнуть? Я уже говорил, что могу тебе помочь с этим.
В глазах начинало понемногу темнеть и я лихорадочно попыталась пропустить в легкие немного воздуха, но было безрезультатно.
— Повторяю ещё раз. В вылазке ты не участвуешь. Ты меня услышала?
Я уже ничего не слышала. Пульсирующая боль в голове с каждой секундой нарастала и, дойдя до своего пика, в голове словно что-то взорвалось, и я погрузилась во тьму. В ушах стоял противный звон. У меня были открыты глаза, но кроме пугающей тьмы я ничего не видела. Леви ослабил хватку, словно почувствовав, что со мной что-то не то. Он посадил меня на землю и, видимо присев на корточки напротив, взял за предплечья.
— Эй, ты как? Сия? Блять…
Мне было страшно. Я чувствовала мелкую дрожь по всему телу. Зрение не торопилось возвращаться и я просто устремила свой взор в никуда.
Я почувствовала, как мне в лицо плеснули водой из фляги. Я не могла пошевелиться, была словно в трансе. Зрение не возвращалось, но звон в ушах прекратился. И вдруг стало так хорошо, так спокойно. Леви продолжал меня трясти и что-то говорить, но я не улавливала смысла его слов. Все было словно в вакууме. Почувствовала, как меня подхватили на руки и куда-то понесли. Все чувства словно отключились. Не было сил даже о чем-то думать. Наконец меня положили на что-то мягкое, судя по всему, — кровать. Я с трудом стала улавливать отрывки отдельных фраз:
— …Ханджи… на тренировке… Сделай же что-нибудь… Не реагирует!
Мое лицо обхватили ладонями и я разобрала слышимый будто вдалеке голос Ханджи:
— Сия, приди в себя. Ты меня слышишь? Что с тобой произошло?
Я молчала. Наконец в этой тьме начало появляться свечение как из давнего сна. Я устремила все внимание на него. Голубоватое свечение исходило из трещины, которая понемногу стала увеличиваться в размерах. Я снова почувствовала прикосновения, но ладони были мозолистые, явно мужские:
— Сия, прошу ответь…
Вдруг трещина полностью раскололась и я погрузилась кромешный хаос. В моей голове начали проноситься различные кадры по хронологии. Я увидела детство Леви, смерть его матери и встречу с Кенни, как он его обучал, как бросил его. Встречу с Фарланом, а позднее к ним присоединилась Изабель. Как они появились в разведкорпусе, их первую и для двоих последнюю вылазку. На кадрах, где Леви уничтожал страшного титана, я услышала душераздирающий крик. Я даже не сразу поняла, что это кричала я, закрыв уши руками. Словно через это действие выливалась вся боль, которую на тот момент испытывал Леви в моей голове. Кадры резко сменились и дальше я увидела уже зеленоглазого мальчика с блондином и брюнеткой, бегающих по улице, как Колоссальный титан пробил стену, посеяв полный хаос… Кадры сменялись и сменялись. В каждый ужасный момент мое тело будто разрывалось от боли. Господи, когда этот ад закончится? Своего крика я уже не слышала, видимо голос просто сорвался. Я не знаю, сколько это продолжалось, я потеряла счёт. Последним кадром я видела, как огромный титан Эрена вёл за собой армию колоссальных титанов и они начали уничтожать вражеский материк.
Зрение резко вернулось. Я поняла, что сидела на кровати, зажимая уши руками и тяжело дышала. Закрыв глаза, я убрала руки и устало предприняла попытки встать. Чья-то рука меня остановила, возвращая в первоначальное положение. Я открыла глаза и увидела испуганного Леви, позади него стояла Ханджи со слезами на глазах. Оперевшись руками на спинку кровати, у моих ног стоял Эрвин, напряжённо всматриваясь в мое лицо. Я вырвала руку из хватки капитана:
— Отпусти меня, — голос было еле слышно. Больше напоминало хрип. Я остановила взгляд на глазах Эрвина. В нем не было страха за меня. Было лишь напряжение, будто он понимал, что во мне происходит что-то очень важное. Этот сукин сын был всегда чертовски проницателен.
Леви отпустил меня и, присев на корточки возле кровати, осторожно произнёс:
— Прости меня, я не знал, что все так обернётся. Это я так напугал тебя?
Я почти его не слушала. Я продолжала смотреть в глаза Эрвину, при этом лихорадочно соображая. Боже, как я могла забыть, что я до дыр просматривала аниме, в котором сама же сейчас и принимаю участие. Как такое вообще возможно? Это неправильно, меня не должно здесь быть. Это значит, что я теперь знаю, что будет происходить дальше, в будущем. А в будущем будет полнейший кошмар.
— Я хочу побыть одна, — мои силы уже немного вернулись и я, чуть не споткнувшись о Леви, пулей вылетела из комнаты. Я бежала сломя голову в неизвестном направлении. Хотелось просто исчезнуть, побыть наедине с собой. В глазах до сих пор стояли ужасные картины многих смертей и я понимала одно: мой мир больше не будет прежним. Я сама теперь не буду прежней. Еще больше поражало то, что кадры были чертовски реалистичными. Это словно было не просто воспоминание просмотренного аниме. Все в моей голове выглядело так, будто за эти мгновения я прожила там в реальности, прочувствовала всю ту боль, что ожидает нас в будущем. Возможно, так ощущалось потому, что тут для меня все люди не нарисованные картинки, а реально существующие из крови и плоти. И больно мне было от того, что большинство людей я уже знала и по своему привязалась. И видеть их смерть было чертовски сложно, просто невыносимо.
Ноги принесли меня на нижние этажи в подвальное помещение. Споткнувшись и больно ударившись о ящик с какими-то инструментами, я упала на бетонный пол и, свернувшись калачиком, громко и отчаянно зарыдала. Мне было необходимо выплеснуть эти эмоции, что пожирали меня изнутри. Эта боль… лучше бы продолжала болеть голова.
***
Прошло достаточно много времени, солнце уже скрылось, погружая окружающий мир в кромешную тьму. Сидя в углу темного помещения, уткнувшись лбом в колени, я размышляла. А возможно ли будет что-то изменить? Если на начальном этапе предотвратить какое-либо действие, будет ли это лучшим решением? А если все поменяется только в худшую сторону? Либо сюжет изменится от слова совсем, и полученные знания не будут иметь никакого смысла? Стоит ли вмешиваться… Эффект бабочки никто не отменял. Но для чего-то же я очутилась в этом мире, да ещё и с такими-то знаниями? А такие вещи просто так не происходят. Сквозь размышления я услышала медленные тихие шаги. Нарушивший тишину человек остановился, не решаясь подойти ещё ближе. Вскоре я услышала обеспокоенный голос: — Эй, это я. Леви. Вот же, нашёл ведь. Наверное они там весь штаб перерыли в моих поисках. Выглядела в их глазах я явно не совсем психически здоровой. И кто знает, что вообще происходило в моей голове и что я в таком состоянии могу выкинуть. Медленно оторвав голову от колен, я посмотрела на взволнованного парня. В голове вспомнился кадр, как Леви, будучи маленьким и истощенным, сидел в точно такой же позе как и я, и разговаривал с Кенни. — Леви… просто Леви. Я не знаю, почему у меня это вырвалось. Он с недоумением уставился в мои глаза. Он явно что-то вспомнил. Этот день он никогда не забудет. А я продолжила: — Прости меня. Ты прав. Я слабая. Я ведь ничего не смогу сделать, просто бесполезная и жалкая, — из меня вырвался истерический неуместный смех. Я видела, в каком смятение был парень, видя мое шаткое психическое состояние. Он не на шутку испугался. Когда смех закончился, я тихим голосом продолжила: — В чем смысл? Этот мир уже обречён, мы все обречены. Прости. Прости, я совсем не тот человек, который сможет как-то это исправить… Я не отправлюсь на вылазку. Я доверяю твоему решению. Леви подлетел ко мне, присаживаясь рядом, и накрыл мою руку своей ладонью: — Не говори так. Неужели ты так быстро сдалась? Мои слова так сильно на тебя повлияли? Неужели ты действительно настолько слабая? Я никогда в это не поверю. Ты должна верить в себя, верить в человечество, в нашу победу. Иначе просто всё, к чему мы стремимся ценой сотен жизней действительно будет не иметь никакого смысла. — Леви, ты не понимаешь… — Так объясни мне. Что в тебе сломалось сейчас? Мне… я испугался за тебя. Я, мать его, чертовски испугался. Ты должна мне рассказать, что с тобой происходит. Я обязательно помогу тебе справиться с этим. — Я не могу, — обречённо выдохнула, я опуская голову. Он бережно обхватил своими пальцами мой подбородок и аккуратно приподнял голову: — Что случилось, Сия? Расскажи мне, — запнувшись, он о чем-то вспомнил и закончил: — Не отталкивай меня. Ну да, точно. Совсем недавно я говорила такие же слова. Прости, дорогой Леви, но такого я тебе рассказать не готова. Пока не готова. Натянув более-менее правдоподобную улыбку, я накрыла его руку: — Все порядке, Леви. Тебе не стоит переживать. Ты в этом не виноват. По нему было видно, как много эмоций скрыто в его глазах. Чувство тревоги, вины, непонимания. И обида. Ему явно не понравилось, что я не смогла ему открыться. Стиснув челюсти до желваков, он отвернул голову, показывая, как недоволен он моим ответом. Но пока я большего дать не могла. Эту ответственность должен разделить со мной тот, кто в силах разобраться, что с этим делать. И я направилась к этому человеку, оставив Леви одного наедине со своими мыслями. Подойдя к нужной двери, я постучалась и, услышав приглашение, вошла в кабинет. Эрвин был один и меня это обрадовало. У меня бы не хватило сил отвечать на — не имеющие в данный момент никакого смысла — вопросы о моем самочувствии кому-то ещё. Смит, увидев меня, в миг стал серьезным: — Присаживайся. Чай будешь или подойдёт что-то покрепче? — Второй вариант мне как раз пришёлся бы кстати. — Я присела в кресло, устало откинувшись на спинку. Эрвин достал с полки бутыль с чем-то явно крепким и, поставив на стол два стакана, разлил в них напиток. Я сделала первый глоток и сморщилась от обжигающих горло ощущений. Стало немного легче. — Эрвин. Я совершенно не знаю, что мне делать. Я запуталась. Только ты сможешь мне помочь разобраться с этим дерьмом. — Я готов тебя выслушать, Сия. Не сомневаюсь, что случилось что-то серьезное. Ты нас не на шутку напугала. Сомневаюсь, что это Леви довёл тебя до нервного срыва, ты на его провокации обычно не поддаешься. Да и представить не могу, что можно сделать, чтобы довести человека до такого состояния. Значит, дело в чем-то другом? — Ты прав. Мы с Леви немного повздорили и он попытался утихомирить меня одним приемом. Я так думаю, что всплеск эмоций стал поводом к тому, что со мной случилось. Дело в том, что… я кое-что вспомнила. Для начала я хочу проверить что, то, что я узнала является правдой. Эрвин, твой отец был учителем истории. Однажды на уроке ты задал ему вопрос о том, что есть ли ещё другие люди за стенами? Дома отец рассказал свои теории о том, что вероятно за стенами тоже есть жизнь, а народу просто подкорректировали память. Будучи ребёнком, ты не придал значения серьёзности данной теории и поделился ей со своими одноклассниками. Это дошло до военной полиции и в скором времени твоего отца не стало. Теперь ты движим только своей мечтой — разгадать загадку возникновения титанов и подтвердить правдивость теории своего отца. Я права? Ответом послужил звук разбившейся посуды. Стакан выпал с рук Эрвина, а он сам с полнейшим непониманием происходящего смотрел на меня, словно видя впервые. Когда он наконец пришёл в себя, то поднялся со стула, достал второй чистый стакан и, наполнив его, выпил залпом. — Судя по твоей реакции, это правда. Значит, все остальное тоже. — Остальное? — вернувшись на своё место, Эрвин поднял на меня растерянные глаза. — Дело в том, что я знаю, что будет дальше. В моем мире выпускают, так скажем, живые рисунки, которые показывают какую-либо историю. И одну из таких историй я очень любила смотреть и знала ее почти наизусть. По иронии судьбы я и попала в мир описанный там. В ней рассказывалось про вас, про битвы с титанами, открывались ответы на разгадки тайны титанов. Другими словами, теперь я знаю будущее. И я не знаю, что мне делать с этими знаниями, так как любое вмешательство в историю может все изменить к чертям собачьим и вероятно не в лучшую сторону. Тут надо действовать очень осторожно. Такого азарта и интереса ни у кого в глазах я ещё не встречала. Эрвина словно подменили. Он скинул с себя маску растерянности и в нем стала излучаться какая-то пугающая уверенность: — Значит, ты можешь дать ответы на все наши вопросы, над которыми мы бьемся десятки лет. Ты даже не представляешь, насколько это важно. И да, ты права. С такими вещами нужно действовать достаточно деликатно. Получается, будем действовать так. Ты знаешь, как обернётся наша завтрашняя вылазка? — Нет, о ней мне ничего не известно. Вероятно, она не так значима для истории. Ближайший пиздец случится ещё не так скоро. Дай подумать… — я напрягла память, перебирая хронологию действий. — Восемьсот пятидесятый год. Он будет самым переломным. И начнётся все в день, когда будет выпуск сто четвертого кадетского корпуса. У вас ещё будет запланирована вылазка за стену. Стену Троста пробьёт Колоссальный титан, но вас, разведчиков, не будет в этот момент. Враг точно подгадает время. — Хммм, значит восемьсот пятидесятый. Понятно. Значит, будем решать проблемы по мере их поступления. К тому времени мы подготовим план действий. И перед каждым событием будем стараться разработать все так, чтобы избежать ошибок, которые бы мы допустили. Это очень важная информация, Сия. Благодарю. Он ушёл далеко в свои мысли, пока я нервно крутила в руке свой пустой стакан. Стало легче, когда я поделилась всем этим с Эрвином. Возможно так мы действительно сможем избежать лишних жертв и будем готовы к тому, что нас ждёт. — Слушай, Сия. Раз ты знаешь. По поводу теории моего отца… — Его теория верна. За пределами стен живет огромное количество людей. Мы лишь находимся на маленьком островке, который называется Парадиз. Король Фриц взял на этот остров часть элдийского населения и спрятался с ними за тремя стенами. Вы все элдийцы. У него была сила титана прародителя, благодаря которой он подправил вашу память, и поэтому все уверены, что, кроме вас, человечества больше не существует. Но вам вся эта информация и так откроется, вы разгадаете эту тайну, даже если бы не было меня. Лицо главнокомандующего озарила тёплая улыбка. Видимо, он скинул груз сомнений и теперь был настроен весьма решительно. Он не пытался выдавить из меня всю информацию. Возможно, сам был ещё не готов к этому, либо действительно так было лучше всего, решать проблему по мере ее поступления. Так есть шанс не совершить непоправимые ошибки, не имея каши в голове. Мне ли не знать, как это сложно. Вдруг он словно о чем-то вспомнил и вернул прежнюю серьезность в лице. — Тот парень, Хиро, кажется. Он тоже все знает? — Об этом я даже думала, — задумалась я. — По крайней мере, он ничего мне об этом не говорил. Либо его память также была блокирована, либо он просто не видел эту историю. — Это очень важно. Неизвестно, на какой стороне он будет двигаться в будущем. Нужно, чтобы ты аккуратно постаралась выяснить всё, что ему известно. Для этого ты должна втереться к нему в доверие. — Я думаю, это не составит большого труда. Мы с ним сразу нашли общий язык, он даже предложил мне ещё раз увидеться. Сказал, как можно с ним связаться. — Это только упрощает задачу. Ты должна с ним встретиться. Постарайся выяснить, что он вообще знал о нашем мире. Может и он сможет тебе рассказать ещё больше. Я кстати тоже порылся в архивах, после твоего рассказа о странниках. Такой клан имел место быть, но информация также практически отсутствует. Ничего нового, чего не рассказал Хиро, я выяснить не смог. Но вероятно, что у него могут быть и другие ценные источники. Его босс может узнать что-то важное, и ты сможешь это выяснить. Как договоришься с ним о встрече, дай мне знать, я дам тебе отгул. Для остальных просто делай вид, что ходишь к кому-то на свидание, чтобы не задавалось лишних вопросов. — Да, я поняла. Задача вполне ясна. — Но почему-то в душе оставался неприятный осадок. Я и так бы встретилась с Хиро, при любом раскладе. А тут создаётся впечатление, будто я использую парня. От этого мои плечи непроизвольно передернуло. — Теперь тебе надо отдохнуть. Выглядишь, честно скажу, весьма скверно. Ты уже явно уведомлена, что в вылазке принимать участие не будешь. Думаю, это к лучшему. Теперь рисковать твоей жизнью я точно не посмею. Ты слишком важна для всего человечества. Будь аккуратна. А теперь ступай. — Хорошо, доброй ночи, Эрвин. И удачи вам в завтрашней вылазке, — устало улыбнулась я и пошла к выходу. Вернувшись в свою комнату, я увидела, что на столе стоял поднос с едой. Точно, я же пропустила обед и ужин. Желудок недовольно заурчал и наступило запоздалое чувство голода. Мысленно поблагодарив того, кто позаботился о моем голодающем организме, я приступила к запоздалому ужину. После приёма пищи, я пошла в душевую. Обрадовавшись, что никого кроме меня в ванной комнате не было, я быстро помылась и, обернувшись в полотенце, подошла к изрядно запотевшему зеркалу. Эрвин был прав, видок был не из лучших. Особенно пугал взгляд пустых, потухших, голубых глаз, белки которых были настолько красные, что можно было сниматься в фильме ужасов. Почистив зубы и переодевшись в спальные шорты с футболкой, я добрела до своей спальни и тяжело рухнула на кровать. Дикая усталость накрыла с головой и я даже не заметила, как погрузилась в глубокий и такой сейчас необходимый сон.
