Замурчательный

      Джефф не был из тех, кто не пил и не курил, потому что вредно. Потому что портит здоровье и бла-бла. Здоровье Сатуру портит огромное количество других вещей, на которые ему, в общем-то, грех жаловаться, потому что сам выбрал. Та же музыка двадцать четыре на семь, актёрство и прочие проекты, из-за которых он нормально не спит. Или парень, который временами так треплет нервы, что впору напоминать Тину, что Джефф постареет раньше времени, если будет столько волноваться. И это всё не делает его здоровее и бодрее. Счастливее? Вот здесь да, в миллиард раз. А алкоголь не делает ему лучше, не заставляет его становиться веселее или общительнее. Так что Сатур не пьёт, потому что элементарно невкусно. Даже сладкие коктейли так противно горчат на послевкусии, что Джефф благополучно обходится без них даже в самой пьющей компании. Именно поэтому он едет на вечеринку от БоК свято уверенный, что пить не будет. Потому что ему для искрящегося счастья и дурашливости всё ещё не нужны никакие дополнения, кроме разве что Баркода. Но эта батарейка заряжает себя и всех вокруг так быстро и качественно, что никто даже не успевает заметить, как он уже пускается в танцы «за компанию» с этим невероятным парнем.       Джеффа привозят немного раньше положенного, но среди толпы собравшихся он выцепляет знакомую макушку и направляется прямо к Коду, обнимает сзади (потому что все свои), а потом смущённо ойкает, замечая Крими и маму Тина. Он сразу убирает от него руки, складывает ладони перед собой и делает «вай», краснея скулами.       — Мам, мы смущаем парней, пойдём, — сестра Тина с широкой улыбкой машет им и утаскивает женщину в сторону, оставляя их одних.       — Прости, Код, — Джефф переминается с ноги на ногу и чешет затылок, когда парень просто подходит и обнимает за шею, прижимая к себе:       — Привет, Пи’, — он не спешит отстраняться, ждёт, пока Сатур ответит на объятье, а потом произносит достаточно тихо, так, чтобы кроме парня его никто не услышал, — мама и Пи’Крими всё равно знают о нас, так что ничего страшного не произошло.       — Мои тоже знают, — он отвечает так же тихо, борясь с желанием утащить куда-нибудь Кода и поцеловать, потому что за последний месяц они виделись преступно редко, перебиваясь быстрыми встречами и снова возвращаясь к общению по телефону, — но всё равно неловко вышло, — заканчивает он, поглаживая Тина между лопаток, затем отстраняясь. Джефф смотрит в довольные, переливающиеся искрами счастья глаза и не удерживается, чмокает Кода в кончик носа.       Баркод фыркает и розовеет щеками, бурчит:       — По смущению один-один, Пи’Джефф.       — И это я даже ещё не старался, — бросает Сатур, небрежно произнося фразу, которая становится едва ли не роковой для этого вечера. Потому что чуть ли не с первых секунд Джефф начинает демонстрировать старания. Он тянется к Тину, чтобы сказать какую-то совсем неважную мелочь, приобнимает, подмигивает, касается, и Коду, в какой-то момент, хочется сбежать. Потому что теперь уже его самого одолевает желание зажать где-то Джеффа и поцеловать. Или попросить перестать.       И когда официальная часть с приветствием заканчивается, Тин собирается действительно подойти к Сатуру, но их так быстро берут в оборот другие ребята, что когда он добирается до своего парня, тот уже окружён людьми и говорить сейчас с ним об этом было бы максимально неловко. И он решает, что просто постарается находиться немного в стороне, иначе последует апокалипсис и все, кто пришли, станут свидетелями сцены примирения Кима и Порчэ, медленно перетекающей в откровенное непотребство.       А Сатур действительно не понимает, что он делает не так, и почему его всегда тактильный мальчик всё время старается спетлять подальше. Хмыкает себе под нос и молча берёт стакан, который протягивает ему Байбл. Он не сразу понимает, что его что-то смущает, но когда на языке оседает горечь, медленно поворачивается к другу.       — И что там?       — Ничего особенно страшного, просто виски с колой, — парень пожимает плечами и тянется к нему своим стаканом, чокаясь. Джефф заглядывает в посуду на тёмную, плещущуюся жидкость и машет рукой, хотя в начале этого вечера обещал себе не пить.       Алкоголя в стакане действительно оказывается очень мало, да и Джефф ходит с ним половину вечера, но даже этого количества хватает для того, чтобы разгорячить кровь. И в таком состоянии его вообще магнитом тянет к Тину, чтобы обнять за талию, погладить по пояснице, борясь с желанием забраться под свитшот. Код мокрый и вспотевший, взбудораженный, но именно в таком состоянии он заводит Сатура ещё больше.       И хоть Джефф немного навеселе, он всё ещё помнит, что самому Баркоду пить нельзя, во всяком случае на глазах у такого количества зрителей, и когда он видит, как Та протягивает Тину свой напиток, то летит в ту часть сцены чуть ли не пулей, вставая между своим парнем и раздражающей букашкой, которая явно где-то сохранилась. Сатур проходит мимо Нанкуна и взглядом обещает прибить, сразу вспоминая Рождество и то, что Та не прилетело только чудом (потому что Баркод послужил отличным отвлекающим манёвром, и Джефф тупо забыл провести разъяснительную беседу любимому коллеге).       И Сатур так увлекается игрой с Кодом в дотронься-приласкай, что не замечает в какой момент они, всё же, оказываются в разных концах зала, заводят публику, поют и веселятся, а Тин даже не сразу замечает, что он просто адски натёр ноги. Новые кроссовки приносят такую боль, что при первой же возможности, он стаскивает их и сбрасывает со сцены, чувствуя себя таким же опьянённым, как и на вечеринке по случаю празднования Рождества. За этим воспоминанием следует ещё одно, а правая ягодица отзывается фантомной горячей вспышкой, и парень прикусывая губу, берёт в руки телефон, чтобы немного отвлечься.       Джефф ещё раз поздравляет всех с Новым годом, а потом оглядывается, силясь найти своего Тина. Взъерошенного, словно воробей, но даже так до неприличия красивого и привлекательного. Он находится сидящим на краю сцены и таким уставшим, что Сатур поражается тому, как Баркод до последнего танцевал, поддерживая и развлекая зрителей.       — Код, — парень зовёт Тина и протягивает руки, — давай, Код, я помогу тебе спуститься, — выпитый алкоголь всё ещё гуляет по венам, напоминая ему о всяких желаниях, но первым делом нужно просто помочь Баркоду слезть. — Давай, я держу тебя, малыш, — обращение вырывается непроизвольно, но никто на него не обращает внимание, а Сатур сжимает тонкое предплечье и талию, перенося вес парня на себя.       Код снова едва различимо краснеет и благодарно улыбается, вцепляясь в Джеффа.       — Ты как? Сильно устал? — Сатур подходит снова близко-близко, обнимает за талию, всё-таки пробираясь кончиками пальцев под футболку, а Код прикусывает губу, шепчет так, чтобы услышал только Джефф:       — Ноги натёр, а так не сильно, но, Пи’, перестань, пожалуйста, — он смотрит своему возлюбленному в глаза, намекая, что именно ему нужно перестать, только вот Сатур уже не понимает, убеждается, что их окружают люди плотным кольцом, и просовывает всю ладонь, лаская пальцами бок.       — Что перестать, Код? — Баркод слышит еле уловимый запах алкоголя, и это срабатывает как триггер, снова воскрешая воспоминания и окрашивая скулы в красный. Он смотрит Джеффу в глаза и видит там чертят, которые прекрасно понимают его просьбу, но не собираются останавливаться.       — Ты смутился, когда обнял меня при маме и сестре, зато сейчас тебя всё устраивает, да? — Баркод хочет отодвинуться, но ему не дают, парень наклоняется к его уху и произносит мурчаще ласково, продолжая нежными поглаживаниями пускать мурашки по коже:       — Тигрёнок, я слишком сильно соскучился, чтобы не прикасаться к тебе. Если бы можно было поцеловать, было бы ещё прекраснее, — уверяет он, облизывая губы, а потом тянет к выходу. В гримёрке, где они переодеваются, собираются почти все, поэтому тут Сатур держит себя в рамках приличия, что Кода вроде и радует, но аккуратные касания горят на коже, и их хочется ещё, да побольше.       И, видимо, кто-то там, наверху, слышит молитвы Баркода, потому что стоит только им сесть в минивэн, как Джефф просовывает руку под спиной сидящего у окна Тина, а вторую опускает на бедро. И такие незамысловатые, простые действия бросают в жар и заставляют пальцы подрагивать. Но если это ещё Код может перенести, то когда Сатур наклоняется, специально дует на чувствительную шею и шепчет тихие, нежные слова, среди которых мелькает: «Какой же ты замечательный. Талантливый. Невероятный». «Ещё в туре я хотел сказать, что ты — украшение любой сцены». «Мой личный энергетический батончик, так бы и съел», — эта фраза заставляет Тина придвинуться ещё ближе, накрывая колени кофтой, потому что рука Джеффа наглаживает его ноги ну уж слишком откровенно. Но добивающей фразой становится: «Ты слишком солнечный. Я так тебя люблю», — после неё Баркоду хочется взобраться на колени Сатура и поцеловать. Потому что слишком жестоко так испытывать юное сердце. Вместо этого он ласково гладит чуть шероховатые пальцы на своём колене, оглаживает суставы и костяшки, обводит ободки колец и поднимается выше к предплечью, наклоняясь близко-близко к губам и выдыхая, благо, темнота в салоне и пьяные товарищи способствуют тому, чтобы остаться инкогнито:       — Я хочу сегодня к тебе, — он смотрит за Джеффом, видит, как он ме-едленно облизывает губы, и Тин сглатывает, слыша:       — А другого варианта и не было, потому что сегодня я не готов тебя от себя отпустить, — он специально выдыхает горячий воздух на влажные губы, — потому что я слишком сильно тебя хочу.       Баркода бьёт током от этой фразы, а во рту пересыхает, потому что любой их секс — это взрыв сверхновой, особенно, полноценный секс, который случается достаточно редко из-за дурацкого плотного графика и потому что они не всегда могут побыть наедине.       Тин в последний миг захлопывает рот, из которого почти вырывается стон предвкушения, а ладонь любимого Джеффа проникает под ткань шорт, царапая нежную кожу кольцами. Код мелко подрагивает и прячет пылающее лицо в изгибе шеи, шумно выдыхая.       Сатур прикусывает внутреннюю сторону щеки, поворачивается, убеждаясь, что сидящий через проход от них Бас спит, уложив голову на стекло, и возвращает своё внимание Баркоду, поднимаясь ладонью ещё выше. Массирует бедро прямо у паха, задевая большим пальцем шов на шортах, и улыбается, слыша хриплый выдох:       — Пи’Джефф…       Сатур ласково целует в скулу, щёку, шепчет на ухо:       — Когда приедем, я заставлю тебя стонать и просить, Код, — и прихватывает губами кожу, оставляя влажный след.       Джефф превращается в один оголённый нерв, начинающий буквально искрить от каждого прикосновения к своему обожаемому мальчику, который смущается и пылает щеками, дрожит, облизывая пересыхающие губы, но ноги, чертёнок, не сводит, разрешая продолжать ласкать себя дорвавшемуся до желанного тела Сатуру.       Алкоголь в крови, кажется, начинает гулять сильнее, потому что парень второй рукой проникает сзади под пояс джинсовых шорт и гладит средним пальцем ложбинку между ягодиц, сгорая от неистового желания засунуть ладонь глубже и уже начать растягивать, готовить Тина для себя.       Баркод сжимает пальцы на тонкой талии сильнее, уже мало контролируя себя и желая хотя бы банально подрочить, потому что эмоциональное возбуждение от вечеринки медленно, но верно перетекает в физическое, а Сатур своими прикосновениями, невесомыми, но до жути откровенными, делает только хуже. Код надсадно мычит, выгибаясь, и кусает парня за ключицу, бормоча себе под нос:       — Если мы в ближайшее время не приедем, я начну тебя раздевать, — что вызывает тихий приятный смех, а Джефф обхватывает обе ноги Тина и перекидывает их через своё бедро, обвивая руками пояс, произносит на грани слышимости слова, отдающие алкоголем:       — Меня останавливает от расстёгивания твоих шорт только то, что я слишком люблю твои красивые стоны, чтобы заставлять тебя сдерживаться.       — Только стоны мои любишь? — Код ёрничает, снова сжимает зубы на ключице, и всеми силами переключает своё и внимание Сатура с прикосновений на разговоры. Только вот он не учитывает, что ещё совсем не знает, о чём любит говорить немного нетрезвый Джефф, которому алкоголь знатно так развязывает язык, позволяя выпустить на волю все грязные мысли.       — Ох, Код, — это должен быть «предупредительный выстрел в воздух», вот только Сатур сразу стреляет на поражение, бормочет, касаясь губами ушной раковины, — твои стоны — это преступление, потому что только от них я возбуждаюсь настолько сильно, что мне не помогает холодный душ.       Баркод ёрзает, готовый попросить ехать быстрее, потому что внизу живота уже скручивается пружина из желания и возбуждения, которая затягивается только сильнее, когда Джефф продолжает, сжимая ладонь на заднице, и кончиками пальцев вдавливает шов между половинками, потирая и точно зная, что там находится чувствительная дырочка:       — Но красивее всего ты стонешь, когда я растягиваю тебя и касаюсь простаты, ты так дрожишь, что я еле сдерживаюсь, чтобы тебя не…       Код затыкает его рот поцелуем и просовывает между губ язык, вылизывая и обнимая за широкие плечи. Потому что слушать это слишком невыносимо и горячо, и парень боится позорно кончить, как только они начнут.       Но благо, что именно Сатура выгружают самым первым, и они не успевают начать трахаться в машине, полной пьяных коллег и охреневшего водителя.       Джефф подаёт руку Баркоду, повязавшему кофту на бёдрах, чтобы прикрыть выпирающий бугорок, и тащит парня чуть ли не на себе. В лифте Тин, раззадоренный, разгорячённый, снова лезет целоваться, и Сатур с готовностью отвечает, сжимая ладони на упругих ягодицах и расстёгивая ширинку на шортах парня, которые теперь держатся только благодаря пуговице. Код тихо шипит, ощущая на губе укус, и ползёт рукой по чужому подрагивающему животу, на ощупь приподнимает футболку и ныряет под резинку чёрных штанов, обхватывая пальцами горячую твёрдую плоть.       — Скоро ты его получишь, тигрёнок, — стонет в сладкий рот Джефф, только где-то там, на задворках, надеясь, что в лифте нет камеры. А если есть, тогда у работников на мониторах сейчас идёт промо-ролик того порно, которое будет разворачиваться в его квартире за закрытыми дверями. Хотя сегодня ему больше хочется нежного занятия любовью, с медленными, плавными движениями и умоляющими, упрашивающими стонами. Потому что в таком сексе тоже есть своя красота и прелесть, свой сладко-терпкий вкус и солоноватый запах пота.       Баркоду настолько хочется Сатура, что он совершенно забывает обо всём на свете, но, похоже, правая нога у него ещё и подвёрнутая, поэтому отзывается тупой болью. Вот только Джефф даже находясь в алкогольно-физическом возбуждении помнит об этом, подхватывает на руки довольно тяжёлую тушку Тина, заставляя его скрестить ноги на своей пояснице, и целует в шею, так удачно находящуюся под губами, открывая квартиру почти на ощупь.       Он сбрасывает кеды у входа, щёлкает дверным замком, продолжая покрывать поцелуями чужую кожу, тихо рычит, когда Код тянет его за волосы, а потом врезается губами в рот, направляясь со своей ношей прямо в спальню, потому что ни у кого из них нет сил терпеть.       Сатур опускает Баркода на кровать, аккуратно стягивает с его ног кроссовки и носки, а потом сбрасывает с себя футболку, ловя восхищённый взгляд. То, как Тин каждый раз смотрит на него, гладит внутреннее эго по шерсти и безумно льстит. Потому что нравиться миллионам фанатов по всему миру — приятно и ценно, но важнее — получать восторг и безмерную любовь одного конкретного человека, который смотрит из-под растрёпанной чёлки, и едва ли не облизывает взглядом упругие изгибы мышц.       Парень улыбается уголками губ и тянет с запястья тонкую резинку, чтобы перехватить передние пряди в маленький небрежный хвост, а Баркод в это время снимает ненужную ткань и с себя, оголяя подрагивающий живот. Он едва ли успевает отбросить вещь в сторону, как Сатур мягко раздвигает его колени и ложится сверху, сразу ласково, но глубоко целуя.       Тин обхватывает широкие голые плечи руками, посасывая влажный язык и даже ощущая привкус алкоголя. Член уже крепко стоит, поэтому Джефф щёлкает, наконец, пуговицей и отстраняется буквально на мгновение, чтобы стащить шорты вместе с трусами. Код приподнимает бёдра, помогая себя раздеть, а потом хватается за завязки на штанах Сатура и тоже оголяет идеальное до последней родинки тело, опуская штаны и бельё до середины бёдер, командует тихо:       — Сними, — потому что секс — это про слияние двух тел на пике страсти, а не про одежду.       Джефф послушно выполняет просьбу, но сегодня промолчать не может, не с Баркодом, и не с виски в крови:       — Мне так нравится, когда ты такой. Когда показываешь, что хочешь меня, — он снова опускается сверху на парня, потираясь пахом о чужую промежность, проезжаясь возбуждением по животу, и начинает покрывать мягкими, влажными поцелуями шею и плечи, когда слышит:       — Я всегда тебя хочу, Пи’Тепп, — Сатур стонет нетипично для себя громко, потому что сейчас вместо поддразнивания в обращении звучит такая ядрёная смесь из возбуждения, желания и похоти, что член дёргается от очередного прилива крови.       — Мой Код, — шепчет, целует, лижет чувствительную кожу, упирается в постель согнутой в локте рукой, а второй ползёт по худой груди, задевая пальцами сосок и слушая вибрацию стона, прокатившегося по покрытому поцелуями и метками горлу.       Тин зарывается тонкими пальцами в чужие волосы, массирует затылок, прижимает сильнее к себе и громко выдыхает, трётся твёрдой плотью о поджарый живот, когда Джефф начинает играться с соском, перекатывать его между пальцами, помня, насколько у Кода они чувствительные.       — Пи’Джефф, пожалуйста… Я хочу тебя… — парня разрывает от возбуждения и желания получить разрядку, но это раззадоривает Сатура лишь сильнее, он скользит поцелуями вниз, осыпает ими ключицы и грудь, продолжая мягко играть с чувствительным комочком, ощущая дрожь и тихие стоны.       — Тебе нравится? — он интересуется, обдавая жаром гиперчувствительную кожу, и накрывает губами второй сосок, втягивая в рот, — а так, тигрёнок? Нравится?       Код мычит, толкается, трётся пахом, ощущая покалывание на кончиках пальцев и обжигающий жар внизу живота. Джефф продолжает кружить языком, обводя ореол, и надавливая кончиком на вершину, а ладонь опускает вниз, обхватывая твёрдую плоть.       Баркод запрокидывает голову назад и громко стонет, выгибается и кончает, заливая всё своим семенем, потому что ему хватает всего пары движений, чтобы провалиться в оргазм.       Сатур улыбается, видя, какой красивый Тин в своём жгучем удовольствии, опускается ниже, несколько меток оставляет на рёбрах и мягком животе, подцепляя языком пару капель спермы и поднимаясь вверх, чтобы в грязном поцелуе поделиться её вкусом.       Код с готовностью открывает рот, хрипло дышит, сжимает подрагивающими бёдрами бока своего парня, а потом шепчет, просит прямо в поцелуй:       — Хочу тебя внутри, — потому что, несмотря на испытанное удовольствие, его молодому, хоть и уставшему, организму мало. Потому что ничто не сможет заменить ощущение горячего члена, распирающего нутро и так приятно проезжающегося по простате.       Джефф тихонько смеётся, кусает и лижет пухлые зацелованные губы, проговаривая:       — Ненасытный, мой любимый мальчик, — и дотрагивается сухими пальцами между ягодиц, трёт сжатую дырочку и добавляет, — перевернись, — целует напоследок глубоко, ласкает языком чужой, а потом отстраняется, упирается в матрац коленями и, когда ловит потемневший взгляд, прикусывает губу и ведёт ладонью по своему животу, обхватывает возбуждённую плоть, несколько раз скользя по ней рукой.       Баркод сглатывает вязкую слюну, когда видит всё это великолепие, и борется с желанием попросить Джеффа разрешения ему отсосать, потому что Коду это нравится почти так же сильно, как и когда Сатур берёт его, вытрахивая стоны удовольствия.       Парень остаётся довольным произведённым благодаря маленькому шоу впечатлением, целует Тина в округлое колено и сползает с постели, чтобы взять смазку и презервативы.       Тин помнит, что ему нужно перевернуться, думает несколько минут, наблюдая, пока Джефф снимает с пальцев кольца, чтобы нечаянно его, Кода, не травмировать, тихо зовёт:       — Пи’Джефф… — и когда ловит далёкий от осмысленного взгляд, то надеется, что его услышат, — я хочу… — он приподнимается на локтях и закусывает губу, когда парень подходит ближе и бросает всё необходимое на кровать, снова на неё забираясь, — я хочу попробовать без презервативов.       Сатур замирает, а потом улыбается нежно и ласково:       — Ты настолько доверяешь мне?       — Пи’Джефф, — звучит почти возмущённо, — мой первый поцелуй и первый секс был с тобой, но ты только сейчас понял, что я тебе настолько, — он выделяет слово, — доверяю, когда я попросил о сексе без защиты?       Но Джефф не обращает внимания на пыхтение, заключает чужое лицо в клетку пальцев, ощущая, как сердце глухо бьётся в груди, и прижимается к губам нежными, ласковыми поцелуями, тихонько выдыхает, выстанывает:       — Я сделаю всё, чтобы тебе понравилось, — получает ответное прикосновение губ и счастливую, широкую улыбку:       — Мне всегда нравится, с самого первого раза, — и, наконец, переворачивается, становясь на колени и прижимаясь грудью к простыни, краснея ушами, потому что эта открытая поза всегда смущает его и вгоняет в краску.       Но это проходит быстро, потому что Сатур сразу же отвлекает его, щёлкает тюбиком со смазкой, растирая её между пальцами и согревая.       Джефф смотрит на красивого, гибкого парня перед собой, ощущая, как возбуждение жидким огнём продолжает струиться по венам, но он так хочет больше стонов и чужого удовольствия, что готов терпеть столько, сколько нужно.       Он ложится сверху, прижимаясь грудью к острым лопаткам и упираясь ладонью в матрац, зарывается носом в короткие волосы на затылке, целует, вылизывает кожу у кромки и мурчит, как довольный кошак, потому что Баркод его. До последней волосинки и мелкого шрамика, и Джеффу хочется сохранить это ощущение, хочется помнить ежесекундно об этом, потому что счастливее он ещё никогда в своей жизни не был.       — Мой Код… — снова повторяет, как заклятье, желая запечатлиться с ним, как в самых сказочных романах, но вместо этого он слышит тихое, но уверенное:       — А ты — мой Пи’Джефф… — потому что Тин ощущает всё тоже самое, тоже любит безгранично и безмерно, тоже до безумия сильно боится потерять. Потому что ему кажется, что так, как с Сатуром, не будет ни с кем. И пусть он ещё неопытный, может быть в чём-то наивный и глупый, но сердце скажет всё за него, потому что оно не умеет врать.       Джефф снова издаёт звук, похожий на мурчание, и прикасается смазанными пальцами ко входу, растирает, кружит по колечку, проникая средним пальцем на одну фалангу, и продолжает целовать изящную спину, на которой проступают тугие мышцы, как у красивой пантеры. Сатур знает, что Код старается больше тренироваться, чтобы нарастить мышечную массу, чтобы стать ещё красивее, не обращая внимания на: «Тигрёнок, я и так устал отпугивать от тебя всяких, а потом что мне делать?» — потому что и сейчас Баркод уже невероятный и самый лучший.       Тин кусает губы и толкается бёдрами назад, стараясь насадиться, но Сатур не даёт, оставляет поцелуи на позвоночнике, а потом отстраняется, выдавливает ещё лубриканта на руку и сразу на ложбинку между упругими половинками, проникает средним пальцем до упора и прокручивает его, теперь уже безошибочно находя простату. Баркод дрожит в его руках, тихонько стонет, комкая подушку, и толкается, сам ищет это сладкое удовольствие:       — Ещё… Ещё, Пи’Джефф… — Тин дышит раскрытым ртом, когда Сатур гладит стеночки изнутри, прижимается губами к ямочкам на пояснице, а потом вытаскивает палец и проникает уже двумя. Двигает ими, совершая поступательные движения, через раз давит на комок нервов, и раздвигает их на манер ножниц.       Свободной рукой Джефф ласкает бок, легонько царапает спину и сжимает ягодицу, пока Код извивается под ним и давится стонами, принимая уже три пальца.       — Пи-и’… Да… давай… — у Баркода слезятся глаза от ощущений, потому что Сатур теперь намеренно гладит простату, изводит, топит в сладком удовольствии, а Тин не железный, Тину хочется уже внутрь не пальцы (хоть у его возлюбленного и они волшебные), но Джефф снова накрывает его своим телом, выдыхает, мурчит на ухо, кусая за мочку:       — Пока нет, маленький, постони для меня ещё… — он трётся уже болезненно твёрдым членом о ложбинку, но продолжает мягко растягивать, добавляет смазки и четвёртый палец, прокручивает их внутри, ощущая желанный жар. Код едва ли не скулит от того, что чувствует, ловит искры под веками, тянется рукой вниз, потому что уже хочет снова кончить, но Сатур не даёт, перехватывает руку и прижимает возле головы, накрывая своей и переплетая пальцы.       Наконец, он покидает растянутый вход и придерживает собственную уже побаливающую плоть, толкается сразу на всю длину, и они с Тином сливаются в одном стоне, который красивее всех их песен. Баркод понимает, что член внутри ощущается в этот раз по-другому, горячее и будто твёрже, очень приятно, хоть и немного странно. И это оказывается последняя связная мысль, потому что Сатур берёт себе за цель довести его до полного изнеможения. Он проникает до упора, а потом выходит полностью, притирается крупной головкой о чувствительное колечко, и снова проникает, заставляя дрожать каждую мышцу в теле Тина, а стоны — беспрерывно вырываться из груди.       — Твои стоны — прекраснее… любого порно, Код… — Джефф тоже ощущает всё острее без презерватива, двигается плавно и медленно, действительно занимается любовью, но в какой-то момент просто уже не выдерживает, наваливается на Баркода, толкается быстро-быстро, целует плечи и лопатки, разваливаясь на атомы от самых пошлых звуков, которые могут вылетать у его мальчика изо рта.       Сатур знает, что не продержится долго, точно знает, потому что был слишком сильно возбуждён, но всё ещё раскачивает бёдрами и второй раз за эту ночь доводит до оргазма Кода, гладит по мокрой от предэякулята головке, давит на уздечку и ощущает, как его любимый вздрагивает и практически кричит, кончая. Стеночки пульсируют и обволакивают твёрдую плоть, обхватывают жаром, который подводит к краю и Джеффа. Он успевает вытащить член и заливает семенем припухший, пульсирующий вход и покрасневшие от трения ягодицы. Сатур смотрит на свои подрагивающие руки и счастливо улыбается, валится рядом с тяжело дышащим Тином и тянет его на свою грудь, сразу припадая к губам. Они целуются лениво и медленно, мягко двигают языками, ощущая, как сон накрывает их с головой. А привести себя в порядок они могут и утром. Но на грани сна Сатур спохватывается, тормошит уже задремавшего Кода:       — Ты родителей забыл предупредить, — он гладит парня по голому плечу, когда он открывает тёмно-янтарные глаза с пушистыми ресницами и хрипло выговаривает:       — Я ещё утром сказал, что дома не появлюсь, — он блёкло улыбается, ощущая, как усталость сегодняшнего дня опускается на его плечи, и добавляет, — я люблю тебя, Пи’Джефф.       Джефф снова обнимает своего дорогого Баркода и последнее, о чём он думает, так это то, что не обязательно ему пить, чтобы окружить Кода заботой и лаской.