Portrait

***

Похоже, они расстаются, — решила Вики. Нет, скорее, он ее бросает. Работая официанткой в очень дорогом и изысканном ресторане Лондона, Вики Уокер придумывала истории про клиентов каждого столика, который ей случалось обслуживать. Это немного развлекало. Было уже за полночь, занятыми оставались всего три столика. За одним из них был деловой обед бизнесменов. Его участники, сильно навеселе, собирались уходить, поскольку бар уже закрылся. За вторым ужинала пара, казавшаяся очень напряженной, особенно дама. Виктория решила, что у них дома маленький ребенок, дама первый раз ушла от него и немного волнуется. За третьим столом сидела фантастически красивая пара. Стройная брюнетка, явно сильно нервничая, то и дело просила своего спутника: — Ты послушай, ну выслушай же меня, — и тянулась к его руке. Вики было интересно, кем приходится ей этот мужчина — мужем, женихом, другом, любовником, наконец? Ни одна роль не подходила. Он безразлично слушал, его явно не трогали ее мольбы. Они были так богаты, что и не заметили, как официантка убрала почти нетронутые тарелки. Уокер увидела, что в глазах брюнетки в какой-то момент даже блеснули слезы. — Лучше ты постарайся выслушать меня, — мужчина ответил низким, очень красивым, просто божественным голосом со странным акцентом. — Я весь вечер твержу тебе — «нет», а ты продолжаешь настаивать. Бифштекс с кровью и салат из свежих помидоров, — это было сказано ей, Вики. — Знаешь, почему я настаиваю, Люцифер? — ответила брюнетка. Испанский акцент, узнала, наконец, Виктория, медленно убиравшая со стола. Мужчина почти не притронулся к салату, а бифштекс лишь начал. По правилам, ей следовало спросить, понравилась ли им еда и нужно ли что-нибудь еще, но она не решилась. Это ее последний вечер в Лондоне, бог с ними, с правилами. — Ты настаиваешь, потому что надеешься переубедить меня. Сколько раз повторять — не получится. Уокер так хотелось послушать, что она готова была предложить им меню десертов, хотя кухня уже закрылась, она даже готова была приготовить десерт сама. Они заинтриговали ее. Восхитили ее. С момента, когда они вошли, она была очарована… Им. Только появившись, он, высокий, широкоплечий, в темно-сером костюме, привлек всеобщее внимание. Его лицо показалось знакомым. Менеджер, торопливо бросился к этой паре и усадил их за самый удобный столик. Он сказал Вики, чтобы она обслуживала их особенно любезно. Женщина была прекрасна, она редко доводилось видеть подобную красоту. Войди она сюда одна — глаз нельзя было бы отвести, но спутник затмевал ее, потому что он был… Изысканным. Вики, как художницу, часто спрашивали, откуда появляется вдохновение. Вот и ответ. Вдохновение появляется в самых неожиданных местах и в самое неожиданное время. Через двенадцать часов она собиралась покинуть Лондон. Ей нужно было думать о делах перед отъездом, считать, хватит ли ей заработанных денег, чтобы провести сутки в Лондоне, откуда она отправится домой, в США. Вместо этого она пожирала глазами таинственного незнакомца — его красота была поистине вдохновляющей. Лицо его было совершенно. Виктория очень хотелось бы отобразить на холсте это классически красивое лицо, эту безупречную симметрию, эти высокие резкие скулы, сильный подбородок с отросшей за день темной щетиной, которая контрастировала с загорелой кожей. Очень густые волосы были черными. Но какой бы палитрой ни пользовался Создатель, он дважды окунал кисточку в одну и ту же краску — глаза были такими же темными. — Ты бесчувственный негодяй, — прошипела брюнетка. — Должно быть, это наследственное, — мужчина не отрицал обвинения. — Ты сохраняешь спокойствие после всего, что я тебе сказала. Ты хоть подумаешь об этом? Он опять не ответил, и брюнетка, как-то элегантно всхлипнув, выбежала из ресторана. Вики так и не сумела понять, кем она приходится ему. Но кем бы она ему ни приходилась, в этот момент она стала бывшей. Незнакомец взглянул на Уокер из-под густых длинных ресниц — и время для нее остановилось. Он не казался смущенным оттого, что она стала свидетелем столь интимной сцены. — Я посижу немного, надеюсь, она все поймет и отправится домой, — спокойно произнес мужчина, обращаясь к ней. — Или позвонит вам на мобильный, — сильно покраснев, сказала девушка. Официантке не положено комментировать даже такие, мало значащие вещи. Она должна вежливо улыбнуться и отойти. Но этого не сделала. Она осталась с ощущением неопределенности. Он смотрел на нее, он был близко, разговаривал с ней. Это ошеломляло. Он определенно знал это, но вместо того, чтобы отослать ее, спросил: — Вы бы ждали? — Возможно, — ответила дрогнувшим голосом. Она еще сильней покраснела, ей было трудно дышать, казалось, блузка ей слишком тесна. В этот момент зазвонил мобильный незнакомца. Он взял трубку длинными тонкими пальцами. Уж не художник ли он, подумала девушка, может, поэтому ее так тянет к нему. — Спасибо за совет, — сказал мужчина, выключая телефон. — Пожалуйста, — показалось, что на его отстраненном лице мелькнуло нечто похожее на улыбку. — Повторите, — он показал на свой бокал. Вики собиралась сказать: «Бар уже закрыт», но тут она увидела менеджера, всем своим видом показывавшего ей «делай-все-что-он-просит». Кивнув, девушка направилась к бару. — Что там такое? — спросил менеджер. — Что? — Уокер, не морочь мне голову, я же вижу, ты с Люцифером беседуешь. — Вообще-то говорит он, и… вы же велели мне быть особенно любезной, — надо же, у этого красавца даже имя очень необычное. Люцифер? Странно и сексуально в тот же момент. Менеджер щедро плеснул в бокал сангрию, налил и себе тоже. — И за тем столом просят, им принести? — Бар закрыт для всех, кто не носит фамилию Морнингстар, — сказал. — Морнингстар? — нахмурилась, надеясь, что он уточнит. — Очень-очень богатый испанец! Вики поставила перед богатым испанцем бокал, а он не только не сказал спасибо, но даже не взглянул на нее. Он отсутствующим взглядом смотрел в пространство. Вики нарочито медленно поставила, задержалась возле столика. Ведь она женщина, на которую он уже обратил внимание, ей хотелось опять привлечь его. Нет. Последний из бизнесменов, наконец, покинул заведение, и менеджер сказал, что она может идти. Несмотря на усталость, несмотря на множество дел перед отъездом, ей не хотелось уходить. Ей нравилось смотреть, как этот удивительный испанец, откинувшись на спинку стула, медленно пьет сангрию из своего бокала. — Займусь бумажной работой. Похоже, он расположился здесь на ночь. Вики была удивлена. Лишняя выпивка для особого клиента — это одно, но торчать здесь после закрытия — совсем непонятно, слишком необычно для менеджера. Но он охотно объяснил: — Он дает огромные чаевые. Сейчас, — пересчитав деньги, он выдал Виктории ее долю. — Ты это заслужила. Ты прекрасно работала, просто находка для ресторана, — менеджер достал из сейфа конверт и вручил: — Твоя зарплата и чаевые. И рекомендации. Если снова окажешься в Лондоне, здесь для тебя всегда найдется работа. Больше всего на свете Вики ненавидела прощания. Менеджер не был ей ни другом, ни приятелем, но ее глаза наполнились слезами, и она обняла его. Может, эти эмоции были вызваны тем, что она, конечно, не собиралась возвращаться. Ее мечта устроить в Лондоне выставку-продажу своих работ лопнула как мыльный пузырь. Без этой работы в ресторане она не могла вернуться домой много недель назад. Без этой работы она думала бы, что для успеха ей не хватило одного дня. Вики нужно было еще сделать миллион разных вещей, но, выйдя из ресторана, она направилась к галерее, чтобы последний раз взглянуть на свою работу, выставленную в витрине. И вдруг она увидела это. Она резко, словно от удара, повернула голову, и очень красивое лицо связалось для нее с очень красивым именем. «Дом моды Морнингстар». Золотые буквы сверкали на фронтоне здания. Сотни раз она видела эту вывеску, но даже не прочитывала слова. А сейчас она с огромным интересом рассматривала витрину, оформленную с большим вкусом и элегантностью. Она совсем недавно флиртовала не с кем-нибудь, а с самим Морнингстар. Вот так штука! Она видела его портреты и читала о нем в журналах. Он — любимец бульварных изданий, кутила и повеса. Вики рассмеялась. Она кокетничала с самым знаменитым распутником. Ох, надо это рассказать. На прощанье она еще раз взглянула на манекены в витрине. Ей очень хотелось бы носить нечто столь же изысканное. Но она не могла позволить себе это. Вздохнув, направилась к соседнему зданию, в котором размещалась галерея. В данный момент она вообще ничего не могла себе позволить. Так начинали все художники, напомнила она себе. Но ее оптимизм начинал слабеть. Скоро она не будет борющимся художником. Вместо этого она станет учителем. Виктория остановилась у входа — ей не хотелось, чтобы владелиц галереи увидел слезы ее прощания с мечтой. — Какая ваша? — Вики так ушла в свой мир, так погрузилась в свои мысли, что не заметила подошедшего, не почувствовала, что рядом кто-то есть. Но сейчас ее нервы напряглись. Это не кто-то. Это Он. — Вот, — дрожащей рукой она указала на небольшую картину, написанную маслом. На картине было поле с травой и цветами, каждая былинка словно улыбалась, каждый цветок имел собственное выражение. В центре стояла деревянная фигурка ребенка, у фигурки отсутствовали черты лица. Это была глубоко личная работа, она будила в Уокер эмоции и воспоминания, и ей стало бы больно, если бы картину продали. В то же время она надеялась, что именно эта вещь будет продана первой и положит начало ее карьере художника. — Вы накурились наркотиков, когда писали это? — спросил мужчина. Вики улыбнулась — не столько вопросу, сколько его выговору. Его английский был великолепен, но он говорил с таким удивительным акцентом, что даже и это довольно обидное замечание звучало сексуально. Один — ноль в его пользу. Испанец сосредоточенно рассматривал ее картину. А художнику льстит, когда кто-нибудь пытается постичь скрытый смысл его работы вместо того, чтобы, бросив на нее беглый взгляд, перейти к следующей. — У моего брата аутизм. Когда я была маленькой, его доктор объяснил мне, что он не выносит объятий, поцелуев, любых проявлений чувств из-за особого видения мира. Для него очень важны облака, трава, деревья, животные, они для него в каком-то смысле более живые, чем люди. Это я, — Вики указала на застывшую в центре картины фигурку. Мужчина молчал долго, очень долго. Он действительно рассматривал ее картину. — Я знал одного ребенка, который плакал, когда нужно было укладываться в постель. Не просто плакал, громко рыдал… Каждую ночь. Казалось, он в ужасе. Возможно, он думал, что кровать живая и причинит ему боль? — Не знаю, но могу предположить, что такое возможно. — Я бы хотел узнать имя художника. — Вики, — улыбнулась девушка. — Вики Уокер. — А ваш акцент? — мужчина хмурился, стараясь угадать, откуда она. — Англия, Лондон? — Правильно. — Вы проводите здесь каникулы? — Рабочие каникулы… — грустно улыбнулась. — Завтра уезжаю. — Досадно. Вики случалось флиртовать, но она редко делала это так откровенно и никогда — со столь потрясающим красавцем. — Вики… — Мужчина размышлял над ее именем. — Я не знаком с таким. А полностью… — Виктория, — сказала девушка, но дальше обсуждать эту тему не пришлось, потому что владелец за окном уже призывно махал ей рукой. С ее стороны было бы невежливо не пойти к нему, поэтому она повернулась к мужчине, чтобы попрощаться. У него было другое мнение на этот счет, он двинулся к открывшейся двери, отступив, чтобы пропустить Викторию. Такая мужская твердость и решительность взволновала ее гораздо больше, чем ей хотелось признать. — Ну что, подготовилась к отъезду? — старик обнял девушку и резко отпустил, увидев ее спутника. — Боже, Вики, я думал, ты вечером работала? — Да, да, — пробормотала она. — Это Алекс, а это… — Я знаю, кто это. Мистер Морнингстар, мне очень нравится ваша новая коллекция. — Я занимаюсь финансами, а не модой, — сдержанно улыбнулся испанец — Все равно, я восхищен, — поторопился сказать Алекс. Люцифер не слушал. Он ходил по галерее, рассматривая картины, останавливаясь перед некоторыми и бросая на другие лишь беглый взгляд. — Ты его знаешь? — прошептала Уокер. — Все знают Морнингстаров. — Я имею в виду, ты знаком с ним? — Хотел бы, — вздохнул. — Его магазин рядом с моим, но на миллионы миль отстоят от меня. Мне случалось говорить с его братьями, они очень шикарны. Ты представляешь, с кем ты разговаривала? Они — короли модной индустрии, а твой сегодняшний поклонник — первый в этом ряду, — Алекс замолчал, увидев, что Люцифер направляется к ним. — Я ругаю Вики за то, что она рядом с вами в форме официантки, — он драматически скосил глаза на Морнингстар. — Но вы видели ее в другом наряде? — Нет, — он медленно повернулся к девушке, глядя на нее раздевающим взглядом. — Но очень надеюсь увидеть. — Не обольщайтесь, у нее в гардеробе лишь шорты и футболки. — У вас в витрине выставлена только одна ее картина, а других художников — по две. — Их картины покупают, — Алекс беспомощно развел руками. — Вики, дорогая, я планирую новую выставку, мне придется перевесить твои работы подальше. — У вас еще есть ее картины? Я хочу посмотреть, — прервал его Люцифер. Алекс повел его к задней стене, где были выставлены — все еще выставлены — картины Виктории. — Слишком дешево… Получается, вы рады всему, благодарны за все. Надо повысить цену, — Люцифер качал головой. — Цена была выше, все равно не покупали, — ответила девушка. — Это же первоклассная галерея, так? Люди хотят приобрести нечто изысканное, они не хотят вешать на стены какую-то дрянь. Они считают, что так мало могут стоить только плохие вещи. — Ее имя неизвестно, — сказал старик. — Измените цену, каждая работа должна стоить не меньше билета в Европу. Перепишите вашу биографию. — Не получится… — Вы ничего не потеряете. И не меньше двух картин в центральной витрине. — Картины Вики висят уже три месяца. Я просто не могу… — краснея, мямлил Алекс. — Когда состоится выставка? Моя мать хотела приобрести что-нибудь для своего магазина. Я порекомендую ей зайти сюда, — Люцифер был неумолим. — Я уже посылал ей приглашение, его вежливо отклонили, — нерешительно сказал старик. — Моя мать его и не видела, по ее поручению все сделала секретарь. Я сам ей скажу, и, уверяю вас, она придет. Возможно, и мой отец тоже. Алекс, поглядывая на Вики, выбрал картины для центральной витрины, а Люцифер, взяв девушку за руку, вывел ее на улицу. — Вы не… должны были делать это, — заикаясь, говорила она. — Никто ничего никому не должен. Но ваша работа заслуживает своего шанса. — Большое спасибо. А ваша мать и вправду придет на выставку? Я хочу сказать, Алекс и так долго держал мои работы, мне жаль его разочаровывать. — Точно придет, я же скажу ей. — Спасибо. Вы даже не представляете, как много это для меня значит, — говорила Уокер. — Напротив, очень хорошо представляю, — поправил ее. — Первая продажа имеет колоссальное значение. Не считайте это обманом. Иногда трудно распознать что-то истинно прекрасное с первого взгляда, нужно остановиться и внимательно посмотреть. Морнингстар очень пристально разглядывал ее. Она даже думала, он собирается поцеловать ее. Но вместо этого он произнес своим чудесным голосом: — Так вы уезжаете завтра? — Да, утром. — Хорошо провели время в Лондоне? — Я почти ничего не видела. Была в нескольких галереях, на паре показов, но в основном работала. Виктория запнулась, поняв, что ее слова могли звучать как намек, а она не хотела этого. Но Люцифер мгновенно схватил ее за руку: — Пошли! — он указал на небольшой экскурсионный автобус, из которого выходили туристы. Люцифер помахал водителю. — Я поговорю с ним, — сказал он, но Уокер покачала головой. — Уже поздно… Самолет утром, мне еще надо собраться и выспаться, — глядя ему в глаза, она очень старалась не утонуть в них. — Выспитесь в самолете. Боже, она играла с огнем. То, что она читала о Морнингстар… и Алекс постарался предупредить ее… И дама, с которой он был в ресторане, сказала ему с болью и страстью: «Ты бесчувственный негодяй». И он не опроверг ее слова. Черт побери, что я делаю? Безумие идти куда-нибудь с этим человеком. — Не стоит, — тяжело вздохнула, — У меня масса дел, а вы — ну… — Обо мне не волнуйтесь. — Вы только что расстались со своей девушкой, — она не собиралась играть с ним в прятки. — Наверное, вы чувствуете… — Вы понятия не имеете, что я чувствую, — он подошел к ней совсем близко и взял в свои руки ее лицо. — Я не расставался со своей девушкой, она — моя сестра. Мими… — Вы ссорились с вашей сестрой? Мужчина нахмурился, его глаза сузились: — Что вы слышали? — Ничего, — не могла же она повторить ему эту фразу про негодяя. — Но я видела, как она убежала. — Ну и что? Между близкими родственниками бывают жаркие ссоры. — Она действительно ваша сестра? — Кому еще я позволил бы так разговаривать со мной? Подождите здесь. Что же она могла слышать? Люцифер старался вспомнить, при какой части его разговора с сестрой, девушка могла находиться рядом. Вначале он не обратил внимания на эту официантку, потом ощутил очень приятный запах, явно исходивший от нее, затем обратил внимание на ее немного смущенную улыбку. Он был благодарен незнакомке за то, что она отвлекала его от роковых новостей и требований семьи, которые излагала сестра. Ему нравилось наблюдать через плечо Мими, как краснеет юная официантка, как она резким движением головы откидывает со лба прядь волос, как прикусывает губу, записывая заказ. Лишь ее присутствие помогло сохранить видимость спокойствия, когда настойчивость сестры усилилась. Как ни странно, легкий аромат, исходивший от этой незнакомой девушки, резко контрастировавший с дорогими духами Мими, успокаивал его, как глоток свежего воздуха. Он старался не смотреть на ее шею над вырезом блузки, но это ему плохо удавалось. Люциферу пришлось отвернуться, когда юная официантка наклонилась за упавшей салфеткой. Он хотел ее. Договариваясь с водителем, он старался выиграть время, чтобы не расставаться с ней, но этого явно было недостаточно. Он понимал — любое его неверное движение спугнет ее, и она исчезнет навсегда. Если бы это был вопрос только секса, все решалось бы очень просто — ему нужно было бы лишь вернуться к себе в отель, ответить на один из бесчисленных звонков на автоответчике и расслабиться на всю ночь. Как же ему хотелось расслабиться и забыться. Он мысленно анализировал разговор с сестрой. Умирал его отец. Никто из членов семьи не сомневался — именно он, должен взять на себя бремя семейных дел. Он не может покинуть их, людей, которые дали ему все, чем он владел. Еще пять лет ада, не меньше. Мими изложившая ему все соображения и требования семьи, была самым приятным и самым уязвимым членом семьи. Люцифер заскрежетал зубами — еще они требовали, чтобы он как можно скорее женился и у него появился ребенок — наследник. Пусть катятся к черту! Он более чем отработал все — он спас «Дом моды Морнингстар» от неминуемого краха, как только вступил в фирму. И у них хватает наглости считать, что он им еще должен? Подумать только, эти… — Ну, как? Вам удалось его уговорить? Дивный голос ворвался в его черные мысли, открытое, доверчивое лицо было таким контрастом самоуверенным, что-то выискивающим лицам женщин, с которыми ему приходилось иметь дело. — Конечно, ведь я непревзойденный переговорщик, — Люцифер говорил спокойно, хотя спокойным отнюдь не был. Ее глаза чуть расширились, она нервно сглотнула от такого провокационного заявления. Ему так сильно захотелось поцеловать ее, сжать в объятиях, гладить ее нежную кожу, привести к себе в отель и любить ее, любить… Но странно, секс совсем не исчерпывал того, чего он хотел от Виктории. Он впервые хотел от женщины не только удовлетворения страсти. Он хотел быть с ней.