Два актёра – одна сцена

      Типичное октябрьское утро любого студента. Время полдесятого утра, Джисон сидит на очередной паре по математике и не понимает, зачем она вообще нужна, если он в театральном и учится на актёра. Другое дело – занятия, посвящённые практике – их Хан просто обожает, но до долгожданного момента ещё несколько часов занудной лекции старого профессора.       Поскольку интереса к этому замечательному предмету у Хана ноль, а залипать в телефоне уже порядком надоело, он решает поразглядывать присутствующих. Естественно, ничего нового он не заметит, потому что учится с этими людьми уже второй год, но всё ещё было интересно, кто же пересилил себя и припёрся на математику, а кто поставил собственные желания выше и забил на неё. Как отметил Джисон, он сам был одним из немногих, кто пришёл. Кроме него в аудитории сидит ещё семь человек: однокурсник и трое однокурсниц, с которыми вне учёбы Джисон особо не контактирует, двое ребят, с которыми он неплохо ладит, а также причина многих проблем Хана – Ли Минхо. Этот человек принёс слишком мало хорошего в жизнь Джисона и слишком много проблем.       Он тот ещё выскочка, постоянно показывающий, что якобы лучше остальных. Ему вечно достаются главные роли. Да Минхо ещё и ходит на каждую пару, делая вид, что он прилежный ученик. Ох, сколько раз Джисону отказывали в роли, просто потому что Ли "мог отыграть её лучше"... Младший мог понять, если бы это было действительно так, но зачастую казалось, что такое мнение о Минхо у преподавателей сложилось только из-за того, что он всем нравился. Просто так. Всем. Кроме Хана. Он был единственным, кто не считал, что тот превосходит в умении и таланте остальных. Тем не менее, даже Джисон не мог отрицать, что Ли работает много. Действительно много. Его часто можно застать в репетиционном зале или на сцене, когда те пустуют. Он вечно остаётся после занятий и подолгу тренируется с профессорами, обсуждает с ними ошибки. Это и правда вызывало уважение. Но с другой стороны, а были ли среди всех на курсе те, кто не делал подобного? Вот именно, что нет. Все, и Джисон в том числе, в той или иной степени были такими же, потому что иначе потом не пробиться в театр или кино. Но уважали и выделяли за это только Минхо. Именно поэтому его и невзлюбил Хан. Вот только вся ирония в том, что от ненависти до любви всего один шаг. И Джисон его уже сделал.       Минхо сидит и старается слушать преподавателя, однако бессонные ночи дают о себе знать, и он чувствует, что вот-вот уснёт. Возможно, так бы и случилось, но ощущение чужого взгляда на себе отвлекло от сонливости. Ли разворачивается в поисках того, кто прожигает в нём дыру и натыкается на взгляд той самой белки, которая не даёт ему покоя уже второй год. Хан Джисон с виду милейшее создание. В актёрском мастерстве он один из лучших на курсе, а возможно и во всём университете, и если уступает кому, то только самому Минхо. Старший прекрасно знает, сколько упорного труда и желания скрывается за этой игрой и за это он действительно восхищается младшим, но загвоздка в том, что тот почему-то ненавидит Минхо. Для самого Ли это странно и непривычно, ведь в университете он был любим буквально всеми. Каждый замечал нужные качества: приятная внешность, наличие мозгов (и умение ими пользоваться), трудолюбие – всё на месте. И все в восторге. Но Джисон не все. И это Минхо понял ещё в прошлом году, а принять всё не может, потому как не самым приятным образом это сказывается на собственном эго. Тогда в ответ Ли решил показать младшему, что тоже не питает к нему ни симпатии, ни уважения.       Но кого он пытался обмануть? Даже просто смотря на эти милые щёки, круглые глаза, которые только приметив, что их поймали, сразу же переключались на что-то другое, эти светлые волосы, явно сожжённые краской, Минхо понимает, что попал. Крупно попал. И это пока дело не дошло до репетиций и выступлений. Там старший просто растекался лужицей, глядя на Хан-мастера-актёрского-дела-который-точно-знает-чего-он-хочет-Джисона.       Убедившись, что наблюдатель отступил, Минхо развернулся обратно и облокотился на руку, приняв решение, что поспать всё же нужно, чтобы потом с новыми силами изображать ненависть к человеку, в которого на самом деле влюблён.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Да почему опять он?!       — Потому что я играю лучше, не?       — Да с какого перепуга?! Кто это тебе сказал?!       — Например, все?       — Ты, блин...       — Прекрати, Джисон!       Ах да. Факт того, что они не любят друг друга, был известен всем. Слишком часто преподавателям и однокурсникам приходилось быть свидетелями этих ссор и психозов.       — Здесь режиссёр я. Сценарист тоже тут сидит. И мы говорим, что для главной роли больше подходит Минхо. Да и вообще, тебе ли возникать?! Сам же играешь вторую по важности роль! Так что сиди и помалкивай, — как только у их бедного режиссёра с параллельного курса хватает терпения? На его месте любой другой давно послал бы эту группу, а не приходил каждый раз для постановки зачётного спектакля именно к ним.       Дальнейшее распределение ролей проходит гладко, потому что Джисон действительно замолчал, хоть и продолжил пилить старшего взглядом. Снова Минхо досталась роль главного героя, а Хан должен довольствоваться тем, что он снова второй. Обидно.       — Что, белка, ткнули в правду щекастой мордой, и заобижался? — Минхо подходит к Хану, который разместился в углу на полу репетиционного зала и разбирает сценарий, и садится рядом.       — И какая же это, интересно, правда? — Джисон начинает снова закипать, ибо какого фига этот вообще сюда припёрся.       — Что ты после меня. Всегда будешь, — на его лице появляется та самая ухмылка, которую Джисон просто ненавидит. — Но я, впрочем, пришёл обсудить совместную сцену. Не думаешь, что это будет полезней? — и как всегда Минхо прав, аж бесит.       — А там разве есть, что обсуждать?       — Ну, например, то, как ты феерично упадёшь передо мной со стола.       — Ага, а ещё с радостью наору, и хоть где-то ты послушно свалишь.       — Так не нравится моя компания?       — Ты либо говори по делу, либо проваливай — терпение, чтобы не ударить сидящего рядом Минхо, уходит слишком быстро, как и терпение, чтобы не поцеловать, потому что какой нормальный человек будет так красиво выглядеть в обычной чёрной толстовке и с хвостиком на голове. Правильно, ни один, потому что назвать нормальным Минхо язык не поворачивается.       — Ну, как знаешь. И не расшибись, когда будешь падать, — и Ли действительно уходит, оставляя Джисона думать, с чего вдруг он проявляет нечто, походящее на заботу.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Прошло уже два месяца учёбы и репетиций. Близится показ их постановки, и все явно переживают, ведь шероховатости ещё есть, а для сдачи всё должно быть идеально. Главная шероховатость же заключается вы сами знаете в чём. Вернее, в ком.       — Да Господи, Джисон, ты можешь уже нормально сказать свои слова и уйти, а не переносить свою злость на сцену?! — оказывается, у их режиссёра всё же есть предел терпения.       — Понял я, понял. Я спокоен. Только пусть это чучело не провоцирует меня! Он сам реплики меняет!       — Опять ты как маленький. Меняю, значит так нужно. Хороший актёр должен подстраиваться, а не выносить реальные эмоции на всеобщее обозрение. Ах, да. Тебя же нельзя назвать хорошим актёром, прости, я забыл, — последние два предложения Минхо проговаривает Джисону прямо на ухо. От этого у младшего мурашки по коже, но суть его слов разжигает новый огонь злости, которому не суждено выйти в виде потока слов, потому что репетиция должна продолжаться.       Снова Минхо говорит какую-то гадость Джисону, снова чувствует себя паршиво.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      День зачётного выступления. Благодаря замечательной жеребьёвке, наши ребята выступают последними. Суть их постановки достаточно проста и банальна, но для зимнего зачёта сойдёт: двое друзей не поделили девушку. Она в свою очередь выбрала одного из парней, о чём тот не поведомил друга, потому они и рассорились. А девушка впоследствии своего избранника бросила. Друг, конечно, назад "предателя" уже не принял и финал заключается в том, что этот самый несчастный бедолага, брошенный и любимой, и другом, застреливается. Очень мило и по-новогоднему.       На сцене всё идёт гладко: никто не забывает реплики, эмоции все отыгрывают как надо, действия не путают. Но вот приближается самая эмоциональная и сложная сцена: ссора двух друзей. Она заключается в том, что во время их совместного обеда первый (Минхо) признаётся, что девушка уже некоторое время как выбрала его. В порыве гнева они чуть ли не дерутся. Сложность заключается не только в правильной подаче чувств героев. По задумке сценариста Джисон должен пройтись по столу, чуть дальше конца которого стоит Минхо, "упасть" с него, а после подняться, выплеснуть все эмоции и прогнать друга. Зачем нужно было это падение никто не понял, но сценарист так сражался за его существование в постановке, что остальные согласились оставить эту деталь. И неважно, что это жуть как травмоопасно: от репетиции к репетиции синяки не успевали сходить с ног Хана, что уж говорить про то, сколько раз он подворачивал ногу.       Настал тот самый момент, когда Джисон идёт по столу, отыгрывая свой монолог. По задумке, ради безопасности со стола должны были убрать (вернее скинуть на пол) всю посуду, еду, а главное скатерть, и на репетициях так и происходило. Но почему-то прямо сейчас, вышагивая по столу, Джисон чувствует, как ткань скатерти запуталась вокруг его ботинка. Момент падения. Он был отрепетирован до мелочей: что, как и за чем идёт. Только из-за дурацкой скатерти Джисон не смог правильно переступить второй ногой, из-за чего падение получилось очень даже настоящим, а от этого и слишком болезненным. На глаза Хана поступают слёзы, нога невозможно болит, но он лишь продолжает действовать по сценарию: встаёт, заканчивает монолог с такими эмоциями, каких он не выдавал ни на одном прогоне (всё-таки слёзы и дрогнувший голос дают о себе знать), но это лишь сыграло на руку в такой момент.       Сразу после этой сцены идёт антракт, поэтому занавес закрывается, Хан в эту же секунду падает и корчится от боли. К нему подбегают другие ребята, которые заметили его. В первых рядах конечно же был Минхо, который сразу понял, что падение пошло не по плану.       — Эй, ты как? — вопрос максимально глупый, когда человек перед тобой же лежит, свернувшись в клубок и держась за ногу, шипит и чуть ли не плачет из-за боли, но Ли пытался.       — Нор...маль...но,— Хан пытается разжаться и встать, но тут же падает, потому что боль невыносимая.       — Оно и видно, — говорит одна из одногруппниц.       — Надо к врачу его! — подаёт голос другой актёр.       — Держись, я донесу, — Хан не успел и слова сказать, как Минхо уже аккуратно взял его на руки и понёс за пределы сцены.       Остальные решили тактично промолчать.       — Отпусти! — младший пытался придать серьёзности своему голосу, но даже актёрские умения не помогают пересилить дрожь в голосе.       — Ты сейчас явно не в том состоянии, чтобы идти самому, так что просто наслаждайся тем, что я тебя тащу.       — Было бы чем наслаждаться,— на самом деле было, потому что далеко не раз Джисон думал об этом.       — Как так получилось? — от резкой смены темы и голоса Минхо Джисон дёрнулся.       — Не знаю. Скатерть не упала до конца и как-то запуталась в ботинке. Ну и потянула назад при падении.       — Сильно болит?       — Тебе какая разница? — это неожиданное беспокойство старшего настораживало Хана.       — Просто интересуюсь. Мы всё-таки не чужие люди друг другу. Я переживаю, может.       — С чего бы?       Ответа на этот вопрос не последовало, потому что они уже дошли до медпункта, где Минхо оставил младшего и ушёл снова к сцене, потому что спектакль никто не отменял.       Джисон так и не вернулся к остальным, потому что его увезли в травмпункт, но, к счастью, его персонаж больше и не должен был появляться на сцене.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Уже середина января. Каникулы прошли, близятся последние зачёты по сценическим трюкам. Правда, так уж вышло, что травма Джисона оказалась серьёзнее, чем кто-либо предполагал, поэтому на ближайшие несколько месяцев он привязан к своей тросточке. Не самая приятная новость, но делать нечего. Ну, хоть преподаватели согласились принять у него зачёт, когда здоровье восстановится.       Хану вовсе не обязательно появляться на занятиях в тренировочном и актовом зале, но он просто не может не ходить, пусть и ужасно обидно, что он не может ничего делать. Вот он и сидит на очередной паре по актёрскому мастерству, которая на удивление проходит на сцене (из-за чего Джисон расстроен ещё больше). Всё проходит как обычно: все стараются, а преподаватель всё равно недоволен и хвалит одного Минхо, который, так и быть, действительно не так плох. Да, это отрицать бесполезно.       Время подходит к концу, и все уходят в столовку, потому что обед – это святое, и его пропускать никто не хочет. Никто, кроме Джисона. Он решил побыть в одиночестве и просто поразглядывать зал. Пусть он и учится здесь всего полтора года, но всё же это место стало для него родным. Ему слишком нравится проводить время в залах университета, засиживаться допоздна, репетируя новые роли, и что уж говорить о выступлениях – на сцене Хан чувствует себя как дома. А сейчас, пусть и временно, но он отстранён от всей этой рутины, и осознавать это крайне неприятно.       В зале темновато, потому что работает всего один прожектор, направленный на середину сцены. Хан еле поднялся по злосчастным ступенькам, но сумел оказаться на сцене. Он чувствует себя странно: декорации с их новогоднего представления всё ещё стоят тут, что достаточно необычно, ведь как правило фон убирается сразу после окончания постановки. Джисон подходит к тому самому столу и просто смотрит на него. Рядом лежит скомканная скатерть, из-за которой он сейчас хромает и вынужден ходить с вечной болью в ноге. За время каникул Джисон много размышлял, как же так вышло: сначала он думал, что это просто случайность, потом предполагал, что кто-то мог сделать это специально, и конечно же подозревал Минхо (ну а кто ещё?), но в конце концов решил, что всё же, наверное, никто в случившемся не виноват, просто так вышло.       Погрузившись в свои мысли, Хан не заметил, как кто-то подошёл к нему сзади. Понял он это только когда почувствовал объятие со спины и как кто-то положил свою голову ему на плечо.       — О чём думаешь? — и кто же это мог быть, если не Ли Минхо.       — Да так, — ни сил, ни желания огрызаться нет, поэтому Хан просто поддаётся ситуации, — Думаю, почему так получилось.       — Просто неудачное стечение обстоятельств. Поверь, это могло случиться с каждым, — голос старшего звучит на удивление мягко, без какой-либо издёвки, — Не нужно думать об этом, сделаешь только хуже. Тебе сейчас главное восстановиться и продолжать учиться. У нас впереди ещё итоговое представление.       — До него ещё много времени, — Джисон окончательно расслабляется в объятиях и сам прижимается к груди старшего, — К тому же, какая разница, как я буду учиться, если по итогу ты будешь в главной роли, — никакой злости или обиды – просто констатация факта.       — Ты же понимаешь, что я тут ни при чём? Я никогда не просил никого давать мне играть главных героев. И я никогда не просил никого любить меня.       — Знаю, — конечно же, Джисон всё это понимал. Всегда, — Но ты ни разу и не предложил никого другого.       — Ты так уверен? — после этих слов Хан уже не был так уверен и снова задумался. Минхо же воспользовался этим и мягко развернул младшего к себе, аккуратно посадив на всё тот же стол. Теперь они смотрят друг другу в глаза, и у обоих сильно колотится сердце от осознания, как близко они друг к другу.       — Уже нет, — абсолютно честно чуть ли не шепчет Хан, — Но ведь никогда тебя не убирали.       — Да. Но это не значит, что я не предлагал взять тебя вместо себя. На многие роли ты подошёл бы больше, — слишком откровенное признание, Минхо сам слишком близко, да ещё и положил свои руки побокам от Хана. Тот точно бы упал из-за дрожи, если бы стоял, а не сидел. Сердце колотится всё сильнее и сильнее, а подавлять желание поцеловать человека напротив всё сложнее.       — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно. Что, больше не так бесишься? — Минхо усмехнулся и отступил на шаг от стола, — Смотри не тресни от удивления. Лучше поменьше шастай, чтобы нога прошла быстрее, а то точно не получишь роль весной, — и он уходит. Вот так просто берёт и уходит, оставив Джисона сидеть в недоумении на столе и отходить от того, что только что произошло.       Минхо старается уйти так быстро, как это возможно, потому что, серьёзно, если бы он остался там ещё хоть на чуть-чуть, то точно бы не сдержался и заобнимал, зацеловал эту растерянную белку. Нет. Так нельзя. Ему нужно сейчас же успокоиться и идти дальше на занятия.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Спустя ещё несколько месяцев нога Джисона давно пришла в норму, он закрыл все долги, закончил сдавать все основные и не очень зачёты и прямо сейчас направляется в любимый репетиционный зал, где через 15 минут будут делиться роли для итогового представления. Оно проходит в конце каждого учебного года, и по его результатам профессора смотрят, кого оставлять, на кого обратить внимание, а кого стоит отчислить. Это самое масштабное выступление за весь год, потому что в нём задействуются все студенты курса. Соответственно, проходит пять выступлений. Для их подготовки объединяются студенты-режиссёры, студенты-сценаристы, играют, естественно, студенты-актёры, костюмами и декорациями занимаются ребята с художественной части университета. Действие масштабное, но при написании сценария его приходится рассчитывать всего на 35 человек, ведь именно столько сейчас числится в группе Джисона.       Хан заходит в зал и садится на пол рядом с другими ребятами. Все бурно обсуждают новый сценарий, присланный им всем вчера, и строят планы, кто кого будет играть.       Естественно, все хотели получить главную роль, но и понимали, что им это не светит, ведь существует Минхо – "лучший" среди них. Он сам сидит рядом со сценаристами, с которыми о чём-то разговаривает. Джисон замечает это и уже внутренне негодует, что Ли снова (давайте сделаем вид, что да) выпрашивает роль. Но вот входит их режиссёр и начинается "собрание". Распределение ролей проходит спокойно, никто не ругается, и в целом все довольны, ведь сценарий построен так, что каждая роль значима и нет особенно незаметных или сильно блёклых второстепенных персонажей. И вот дело доходит до главных героев, которые по сюжету ещё и являются возлюбленными. Ну и пусть, что один в конце убивает другого (о да, их сценаристы, судя по всему, очень любят оставлять основных персонажей мёртвыми).       — И так, один из любовников, а именно, тот, что застрелит второго... — он делает небольшую драматическую паузу, — Джисон. Соответственно, второй герой-любовник, который окажется убит – Минхо.       Шок. Это всё, что сейчас испытывает Хан, потому что обычно, если ему и доставался основной персонаж, то он всегда умирал до конца выступления. Но не в этот раз. Он поворачивается и ищет глазами Минхо. Это оказывается не так сложно, потому что тот уже смотрит на Хана и... улыбается? Не та противная ухмылка, а искренняя тёплая улыбка. Джисона будто током прошибает от неё, а пульс подскакивает до ста. Так вот о чём Ли болтал со сценаристами. Он действительно снова просил отдать важнейшую роль не ему. А Джисону. Хан уже чувствует, что краска собирается прилить к щекам, поэтому он лишь благодарно улыбается Минхо в ответ и быстро отворачивается, утыкаясь глазами в бумажки с текстом, продолжая глупо и влюблённо улыбаться. Пусть он и думает, что старший этого не заметил, но тот прекрасно всё видит и сам возвращается к сценарию, явно довольный собой.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Кстати о героях-возлюбленных. Вы же не думали, что живя в двадцать первом веке, в постановке, где есть два персонажа мужского пола, являющихся любовниками, не будет поцелуев? Конечно, будут. Как бы Джисон и Минхо ни пытались отговорить сценаристов и режиссёров, эти молодые люди стояли на том, что это необходимо, и вообще эти двое актёры и их не должно это смущать, если они собираются играть на большой сцене или в кино. Так-то оно так, но всё равно неприятно. Ну или наоборот. Это ещё не понятно.       Они оба отказались целоваться первый раз при других, поэтому им разрешили отрепетировать самостоятельно, но только один раз, а потом всё как у всех. И вот Минхо и Джисон стоят в репетиционном зале и прогоняют свои реплики. Дело подходит к сцене с поцелуем. И, если в остальных моментах можно было просто притвориться и сделать лёгкий чмок в уголок губ, то здесь такое не прокатит, потому что это последний поцелуй отчаяния героев, во время которого Джисон должен вытащить у Минхо револьвер, оттолкнуть его и выстрелить прямо в сердце, после чего упасть на колени и разрыдаться, прося прощения. Тяжёлую эмоциональную нагрузку нельзя передать "искусственным" поцелуем, поэму придётся действительно целоваться. Целовать человека, которого ты любишь, но старательно делаешь вид, что ненавидишь. Сложно. Так думает каждый из них, но они же хотят быть профессионалами, а значит нужно делать.       — И вот здесь я подхожу, хватаю тебя за куртку и тяну на себя, целуя.       — Я обхватываю тебя за шею, прижимаю ближе, вытаскиваю револьвер и резко отталкиваю тебя, а потом стреляю — они предварительно проговаривают все моменты, чтобы не пришлось целоваться бесчисленное количество раз, хоть мысленно оба надеются, что именно так и будет.       — Замечательно, погнали.       Первая попытка. Они играют будто бы на реальном спектакле, не жалея эмоций и "слёз". Вот Минхо резко подходит и затягивает Джисона в поцелуй. Такой приятный, такой долгожданный, немного резкий, но в то же время мягкий. Проходит буквально секунда, прежде чем Джисон понимает, что они вообще-то играют, и ему нужно не раствориться в этих ощущениях, а делать своё дело. Поэтому он быстро вытаскивает пластиковое оружие, резко толкает Минхо, из-за чего тот отшатывается, начиная терять равновесие, и нажимает на курок, после чего Ли падает на пол. Джисон аж испугался этого грохота и подскочил к старшему.       — Блин, прости! Я не хотел так сильно!       — Всё в порядке, это было круто, — Минхо поднимается, потирая ушибленное бедро, — Но постарайся подать какой-нибудь знак перед тем, как толкать, ладно? — и вот с таким Ли Минхо приятно иметь дело: он знает о чём говорит, знает, что нужно делать, не пытается принизить тебя, не ругает за ошибки, а просто даёт советы, как это исправить. Это ещё больше ударяет по влюблённому уму Хана, что после такого поцелуя заставляет того просто молча уставиться на старшего, — Ты чего это? Вставай, давай. Ещё раз.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      День представления. Все суетятся, переживают, помогают друг другу с костюмами и с бушующими нервами. Джисон и Минхо заканчивают приготовления в общей гримёрке – на каждого их не хватает, но по традиции актёры, играющие главных персонажей, готовятся в отдельной.       — Переживаешь? — Минхо поправляет пиджак и уже готовится идти.       — Как и все, — Джисон следует его примеру и они оба выходят из комнатки.       — Можешь задержаться после выступления?       — Зачем? — вопрос неожиданный и странный, поэтому удивление младшего оправдано.       — Поговорить хочу кое о чём. Сейчас времени уже нет, а сразу после конца слишком много людей. Так можешь? Пожалуйста? — Минхо просит о чём-то? Да ещё и с "пожалуйста"? Интересно, что же это за разговор такой.       — Ну, могу.       — Супер, спасибо. Удачи, — старший подбадривающе улыбается и уходит к сцене, потому что они начинают буквально через пару минут.       Всё идёт хорошо, все прекрасно справляются, прямо как зимой, но на этот раз, к счастью Джисона, нет никаких трюков с падениями, поэтому можно не переживать за ноги. Но было волнение посерьёзнее.       Сцена с поцелуем. Они оба вжились в свои роли и отыгрывают просто замечательно, учитывая, что они всего лишь студенты второго курса. В зале сидит много людей: студенты других курсов и факультетов, профессора, родственники и друзья выступающих. Все следят за напряжённой атмосферой и пытаются предугадать, что же сейчас произойдёт.       Минхо подходит к Хану, притягивает к себе и целует – всё как на репетициях, но вот только сам поцелуй чем-то отличается. Джисон не может понять чем, но времени на это нет, он выхватывает пластиковый револьвер, стучит пальцем по шее Минхо, давая понять, что сейчас толкнёт его, толкает и нажимает на курок. Раздаётся хлопок, похожий на звук выстрела, Минхо падает, не жалея себя и свои кости. Джисон падает рядом с ним на колени и начинает свой слёзный монолог, во время которого надрывает свой голос, пытаясь передать всю боль от такого поступка своего героя. На этом занавес закрывается, и ребята слышат бурные аплодисменты. Но у них нет времени насладиться этим, поэтому они быстро встают и убегают, отдавая место на сцене другим актёрам.       Представление заканчивается и по количеству аплодисментов становится понятно, что вся работа была не напрасна. По комментариям директора и профессоров, они стали лучшими в этом году, что не могло не радовать. Все веселились, обсуждали свою работу, кто-то уже убежал к друзьям или родным.       Джисон же сидит в гримёрке, уже переодевшись в свою любимую толстовку, и ждёт, когда придёт Минхо, чтобы узнать, о чём тот хотел поговорить. Он начал анализировать своё выступление, нашёл мелкие недочёты, но в итоге задумался о финальной сцене с Минхо. Чем же всё-таки это поцелуй отличался? В том, что он был другим, Хан был уверен на все сто, но оставалось понять, в чём заключалось изменение. Из размышлений его вывел звук открывающейся и закрывающейся двери. Минхо заходит, как ни в чём не бывало, поздравляет Джисона и спокойно переодевается. Но это только младшему кажется, что спокойно, а на самом деле у Минхо внутри совсем не спокойно, а очень даже наоборот. Закончив, он садится на диванчик рядом с Ханом и поворачивается к нему.       — Спасибо, что остался, — и вновь эта тёплая улыбка, к которой Джисон всё не может привыкнуть.       — Так о чём ты хотел поговорить? — что уж тянуть, ему слишком хочется узнать, зачем Ли поросил его остаться.       — О нас, — вот так просто, без какого-либо смущения (опять же, так только казалось Хану).       — В с-смысле? — а Джисон вот скрывает эмоции плоховато.       — В прямом. Ты действительно меня так ненавидишь? — его голос был таки серьёзным, что это начинает пугать       — Я тебя не ненавижу. Я думал, ты это понял ещё тогда, на пустой сцене.       — Ты мне ничего тогда не сказал, как я мог что-то понять? — справедливо, мысли же он читать не умеет, а если бы умел, то уже давным-давно всё бы знал.       — Не важно. А ты? Ты меня ненавидишь?       — Нет. Если ты ещё не понял, то совсем наоборот, — и ведь не стыдно ему говорить такие вещи с абсолютно спокойным лицом, смотря на Хана этими красивыми глазами, в которых тот готов утонуть.       — Что?       — Неужели ты такой недогадливый, белка? Мне кажется, я очень явно дал это понять поцеловав тебя сегодня, — так вот в чём дело. Этот поцелуй был настоящим, с настоящими чувствами, которые больше не пытались скрыть, а Джисон этого и не понял. Точно недогадливая белка.       — Так вот оно что... А если я не понял, то ты повторишь? — так стоп, Джисон ты что несёшь? Откуда такая смелость взялась то? Ты о последствиях думать будешь? Видимо, нет.       Вместо ответа Минхо лишь приблизился к лицу младшего, положив ладонь на эту мягкую щёчку, и перевёл свой взгляд с глаз на губы, а потом обратно.       — Уверен? — последнее уточнение, чтобы не совершить очередных ошибок.       — Да, — этого оказалось вполне достаточно, чтобы старший наконец прижался своими губами к губам Джисона.       Вот оно. Точно. Такие же ощущения, как и на сцене, значит Хан действительно глуп, раз не понял всё с первого раза. Однако на этот раз им не нужно было отрываться друг от друга через жалкие секунды, поэтому Джисон сам протянул Ли ближе, обхватывая его шею руками, не давая возможности отстраниться. Не сказать, чтобы Минхо хотел этого. Одной рукой он держит младшего за талию, а другой зарывается в его волосы, притягивая к себе.       — Я люблю тебя, — шепчет прямо в губы Хана Минхо, когда они всё же отстранились, чтобы отдышаться.       — И я тебя люблю, — также прошептал Джисон и снова поцеловал старшего, на что тот лишь улыбнулся, крепче обнимая свою белку.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡