The MSBY Black Jackals Take a Lie Detector Test

***

      Конечно, Сакуса не был против идеи, связанной с участием в каком-то развлечении, однако, это совсем не то, что он имел в виду. — Итак, Оми-кун Глаз Сакусы нервно дергается. — Ты когда-нибудь целовался с товарищем по команде? Сакуса тяжело вздыхает. «Нет.» Мужчина, стоящий рядом с ним — Савамура Дайчи — замолкает, затем произносит: «Он лжет.» — Ха! Я так и знал! — вокруг него резко раздается смех, и Сакуса вздрагивает от резкого шлепка двух ладоней друг о друга. — Отлично, Тсум-тсум! — Бокуто смеется. — Это удивительно, Оми-сан, — Хината присаживается за стул рядом с брюнетом. Он с любопытством смотрит на Сакусу, и, хотя это может выглядеть дружелюбно, это не так. Сакуса знает. Знает, что за невинным лицом Хинаты скрывается настоящий дьявол, — Кто это был? — Я не скажу тебе. — Ты должен! Это же часть видео, — Бокуто снова смеется, как будто данная ситуация действительно смешная. — Нет, не должен. — Да, должен! — Сакуса, — Мейан грозно смотрит на парня из-за камеры. Сакусе кажется, что Мейан просто недоволен тем, что Адриа, Инунаки и Барнс долго допрашивали его о том, когда же он собирается сделать предложение. Взгляд Мейана буквально говорит о том, что если мне пришлось страдать, то и тебе тоже.       Сакуса вздыхает. Он ненавидит, когда капитан смотрит на него таким взглядом. Это тот же взгляд, который он бросает каждый раз, когда Сакуса пытается избежать каких-либо посиделок «для сплочения команды». Потому что тащить своих пьяных товарищей по команде считается чем-то «важным», «незаменимым», «обязательным» ритуалом сплочения.       Сакуса еще не убедился в этом, но — нравится тебе это или нет — Мейан по-прежнему остается их капитаном, и пока Сакуса является игроком Черных Шакалов, ему необходимо подчиняться ему. — Это был… — Сакуса делает паузу. Его голова совершенно не работает, поэтому он говорит первое имя, которое приходит ему на ум, — Бокуто. — А? — Это ложь, — говорит Савамура. — Знаешь, мне не нужен детектор, чтобы подтвердить это. Я мог бы и сам сказать это. Бо-кун ни за что, черт возьми, не поцелует Оми-куна. — Кто это был, Сакуса? — Бокуто не смущает наглая ложь парня, и он продолжает наклоняться к нему, блокируя от резкого флуоресцентного света, сияющего ему в лицо. — Бокуто, отойди. Ты загораживаешь камеру. — Ой! Простите!       Сакуса едва сдерживает стон. Такой рекламный ролик не является чем-то необычным. Киеми давал интервью, как после игр, так и личные. Он принимал участие в фотосессиях для Nike и Adidas. Он даже приходил на фан-встречи, вежливо и уважительно отвечая на вопросы от аудитории. Когда Сакуса согласился снимать видео с Buzzfeed Japan вместе с остальными Шакалами, его не предупреждали, что он будет сидеть с подключенным к телу детектором лжи.       До сегодняшнего дня было только электронное письмо с описанием видео. Сакуса ничего оттуда не читал, это его вина, что он не подготовился как следует. Он предполагал, что съемка будет похожа на то видео, где ему пришлось смущенно признаться, что он слишком часто смотрит видео с щенком, который смешно держит веер. Или ролик, где они анонимно входят в интернет, чтобы почитать страницы Википедии о себе. Сакуса не был против таких видео.       Проигнорировав электронное письмо с информацией о будущей съемке, Сакуса упустил тему ролика: MSBY Black Jackals проходят тест на детекторе лжи. Он думал, что это тот бред, который довольно популярен в наши дни. Однако, пока сотрудники устанавливали данное устройство, Сакуса смотрел на то, что выглядело — для него — альтернативной и несексуальной формой для бондажа.       Он рассчитывал на то, что даст очередное интервью, где ответит на вопросы о том, как ему удается следить за собственным здоровьем, но при этом иметь успешную карьеру в профессиональном волейболе. Вместо этого он получает деньги за то, чтобы он сидел здесь с повязкой, плотно затянутой вокруг его груди, с небольшим пластиковым приспособлением на указательном пальце, прибором для измерения артериального давления на бицепсе и Савамурой рядом с ним, который опровергает каждую сказанную им чушь.       Савамура выглядит также неловко. Сакуса даже сочувствует ему. Ему явно платят недостаточно за такую херню. Вероятно, он не ожидал, что проведет свой субботний день, используя детектор лжи, пока команда безмозглых волейболистов прикалывается друг над другом, задавая слишком назойливые вопросы. Как только Адриа и Барнс начали расспрашивать Инунаки о его сексуальной жизни, Савамура изобразил страдальческое выражение лица, которое Сакуса почувствовал где-то в глубине души.       Сакуса предполагает, что ничего из этого не будет показано в финальной версии ролика. По крайней мере, он на это надеется. Некоторые разговоры никогда не должны появиться в интернете, а тем более разговоры о том, сколько раз Инунаки делал это в течение двадцати четырех часов.       Примерно за час, что они пробыли здесь, Сакуса слишком много узнал о своих сокомандниках. Он узнал, что Инунаки сделал это больше всего раз за двадцать четыре часа, что Адриа считает его самым привлекательным человеком в команде, что именно Хината был виновен в случайном повреждении двух новых волейбольных мячей за последние три дня. Сакуса полагает, что это, в какой-то степени, то самое групповое сближение, которое ломает любые возможные стены.       Он предпоследний человек, который участвует в этом. Сразу после него следует Атсуму, и тогда Сакуса выберется из этого ада. Все остальные уже испытали дискомфорт, сидя на неудобном стуле. Теоретически, десять минут не кажутся каким-то долгим сроком, но это действительно долго, когда вас допрашивают о том, видел ли ты члены своих товарищей по команде, и какой член ты считаешь самым красивым.       Повязка на груди тугая. Слишком. Такое чувство, будто он задыхается, или, возможно, это просто приближающееся беспокойство, которое приходит из-за невозможности перехитрить машину. Сакуса не лжец. От слова совсем. Наверное, некоторые люди могут подумать, что он слишком честный. Сакуса не видит какого-либо смысла лгать, особенно когда это может стать причиной недопониманий и каких-либо ошибок в будущем. Он гордится своей честностью. Люди хвалят его за это.       Однако, говорить правду хорошо тогда, когда речь идет о вопросах, в которых вы можете быть честными. — Мы можем просто перейти к следующему вопросу? — спрашивает он. — Неа! Расскажи нам. Кого ты поцеловал, Оми-сан? Это был кто-то из Итачиямы? — Нет. — Это ложь.       Атсуму фыркает. Сакуса хочет поднять этот дурацкий детектор и швырнуть его себе в лицо. — Держу пари, это был тот сеттер из Хорнетс. Как там его зовут? — Иизуна! Он милый. Это был Иизуна-сан? — Сакуса решил, что с сегодняшнего дня Хината официально является для него наименее любимым членом команды. Ему все равно, насколько впечатляющими выглядят его диги, приемы и удары. Команде было бы лучше без него и его дурацких выходок. — Нет. — Очередная ложь, — Савамура смотрит на него с извинениями в глазах, а Хината заливается смехом. Сакуса хмурится. Откуда, черт возьми, Атсуму все это знает? Он всегда может чем-то удивить. — Ты очень плохо врешь, Оми-кун, — комментирует Атсуму, как будто Сакуса нуждался в этих словах… — Лучше бы это не попало в гребанное видео. — Никаких матов на камеру, Сакуса — Мейан подавляет смех, который он прикрывает кашлем. — Следующий вопрос, — прерывает Бокуто. Он слегка постукивает пальцами по поверхности стола. Ладони Сакусы становятся влажными, — О! Хорошо, у меня есть отличный вопрос. Думаешь, твои приемы лучше, чем у Хинаты? — Нет, — честно отвечает Сакуса. На такие вопросы он не против ответить. Он действительно хотел бы, чтобы вопросы были именно такими, о волейболе, и ни о чем другом. Его ответ засчитывается, когда Савамура кивает.       Хината словно сияет. «Это так мило с твоей стороны. Оми-сан! Хотя, думаю, что ты все же лучше меня.» — Спасибо, Хината. — А что насчет подачи? Думаешь, твои подачи лучше, чем у Тсум-тсума? — Бокуто указывает на Атсуму, который стоит, уперев руки в бока. — Да. — Эй! — Атсуму склоняется над плечом Савамуры, как будто он что-то понимает в кривых линиях на экране, — Лучше бы это была ложь. Савамура делает паузу, прищуриваясь. «Сакуса-кун лжет» — Ха! — на лице Атсуму расплывается улыбка, прежде чем он делает паузу и осознает ответ парня, — Подожди секунду. Почему ты признаешь, что Шое-кун лучше тебя, а я — нет? — У тебя большое эго, — Сакуса пожимает плечами. — В этом он тоже честен, — добавляет Савамура для правдивости, и самодовольное выражение лица Атсуму сразу же исчезает. — Оми-кун. — Ты перестанешь пялиться на меня?       Атсуму дуется. Нет, серьезно, он дуется. «Не понимаю, почему ты продолжаешь думать, что у меня больше эго, чем у Шое-куна.» — Хината другой. — Черт, чем он отличается? — Потому что он… Хината. Ты не Хината, — Сакуса практически говорит: «Ты — это ты», но он подумал, что это прозвучит оскорбительно.       Хината ухмыляется. Сакуса слышал, что люди называют его буквально человеческим воплощением солнца. Ему бы хотелось, чтобы Хината прямо сейчас был буквальным воплощением солнца. Тогда он смог бы погрузиться в собственные мысли и освободиться от текущих обязанностей человека, который подключен к детектору лжи. «Как ты считаешь, кто на данный момент лучший игрок в Высшей Лиге?» Сакуса тщательно обдумывает этот вопрос. — Ты имеешь в виду в общем или какой-то отпределенный навык? — В целом. — Готовишься к комплиментам, да, Шое-кун? — Атсуму наклоняется и слегка качает голову Хинаты. Сакуса наблюдает, как пальцы Атсуму путаются в ярко-рыжих волосах, придавая им дополнительный объем, — Да ладно, Оми-оми, скажи правду. — В целом, думаю, Кагеяма, — отвечает Сакуса. Хината кивает в знак согласия. Конечно, в его глазах нет никого в мире лучше Кагеямы, и Сакуса замечает, как хмурится Атсуму. — Думаешь, Тобио-кун — лучший игрок Высшей лиги? — Атсуму практически обиделся, — Думаешь, он? — Да, — подтверждает Савамура, не обращая внимания на недоверчивые возгласы Атсуму, когда замечает, что Сакуса тянет повязку на своей груди, — Сакуса-сан, она слишком тугая? — Нет. Нет, спасибо. Я в порядке, — Сакуса слышит, как разочарованно Атсуму вздыхает, поворачивается к нему, — Я считаю, что Кагеяма — лучший игрок Высшей Лиги, если учесть все его навыки вместе. Хотя, вероятно, он превосходит тебя и в индивидуальных навыках. — Оми-кун! — Это правда! — кричит Адриа, сбивая Атсуму с толку, — Ты знаешь, что ты и в правду отстой по сравнению с Кагеямой. — Вы, придурки, никогда меня не уважаете, — бормочет Атсуму, и Сакуса фыркает. Взгляд Блондина возвращается к нему, и Сакуса приподнимает бровь.       Если Атсуму и хочет о чем-то поворчать, то он этого не делает. Он кладет ладони стол и наклоняется, стараясь не загораживать камеру. — Оми-кун, а что насчет тебя? Что ты думаешь о себе? Как ты думаешь, ты хорошо играешь в волейбол? — Да. — Это правда, — Добавляет Савамура. — Думаешь, ты лучше, чем Мейан? — Мне кажется, мы примерно равны.       Атсуму приподнимает бровь, глядя на Савамуру, который кивает в знак подтверждения. «Он говорит правду.» — Ух ты, — Мейан драматично кладет руку на сердце. Он, конечно должен быть капитаном MSBY Black Jackals, но он точно такой же придурок, как и все члены команды, — Я тронут, Сакуса. — Он лучше меня в быстрых сетах, — признается Сакуса. Он никогда не любил быстрые сеты. Он больше предпочитает четверки, медленные и высокие, с достаточным временем на подготовку, что позволяет ему придерживаться необходимого темпа, — И в блоке тоже. — Думаешь, ты лучше Ван-сана в приеме? — Нет. — Он лжет. — Черт. — Что? — Инунаки возмущенно показывает пальцем, и Сакуса хмурится, — Думаешь, ты лучше меня, но не Хинаты? Значит ли это, что ты думаешь о том, что Хината лучше меня? — Обычно так и работают рейтинги, Инунаки-сан. — Это значит, что в глазах Оми-куна приемы Шое-куна лучшие в команде, — Атсуму протягивает руку, и Шое дает ему пять всего в пяти сантиметрах от носа Сакусы, — Это высокая похвала для него. Лучше не воспринимай это как должное. — Я, блять, либеро. Я тот, кто спасает ваши задницы каждый раз, когда одна из ваших атак блокируется.       Мейан хватает Инунаки за плечо. «Инунаки.»       Инунаки замолкает, но не без гневного взгляда на Сакусу.       Сакуса глядит на часы и понимает, что прошло всего две минуты. Это все закончилось бы намного быстрее, если бы его сокомандники задавали вопросы, на которые он действительно хотел бы ответить. Но в итоге имеем только мелкие ссоры вроде того, кто кого лучше в команде. По крайней мере, они не дошли до неподходящей, извращенной территории. Пока что. — Давайте перейдем к чему-то более интимному, — говорит Атсуму, — Хватит уже об этом волейболе. — Я думал, ты никогда не упустишь шанс поговорить о волейболе, — шутит Сакуса. — Для тебя сделаю исключение. — Мне не нужно, чтобы ты делал для меня исключения. — Ой, не нужно смущаться, Оми-оми, — Атсуму опирается одной рукой на стол и стоит поразительно близко к Сакусе. Как и в большинстве прошлых видео, блондин одет в закатанную до локтей классическую рубашку и хорошо сидящие на нем брюки. Он действительно напрягается, особенно если учесть тот факт, что остальные участники носят обычные футболки и синие джинсы. Сакуса появился в толстовке с логотипом своего университета, которую ему пришлось снять, чтобы на него смогли одеть полиграф, — Сначала я буду с тобой полегче, чтобы разогреться. — Ага, — говорит Бокуто, переглядываясь с Хинатой.       Сакуса хмурится. Атсуму, такое ощущение, не заметил странного жеста сокомандников. — Кто тебе больше всего нравится в команде? — спрашивает Атсуму, и Хината тихонько хихикает. Блондин невозмутимо наклоняется еще ближе, — В целом. — У меня нет фаворитов, — Сакуса шлепает по указательному пальцу Атсуму, что бегает туда-сюда перед его глазами. — Это ложь, — говорит Савамура. — Превосходно. Думаю, это тренер Фостер. — Фостер не в счет. Он даже не… — Моя очередь задавать вопросы! — Хината отталкивает Атсуму в сторону, и тот, спотыкаясь, отступает назад, прежде чем схватить Бокуто за руку для удержания равновесия, — Оми-сан, тебе нравится прозвище, которое тебе дал Тсуму-сан? — Оми-оми, — передразнивает Бокуто, и Атсуму морщит нос от слишком плохой пародии кансайского диалекта, — Оми-кун, Оми, Оми-кун, Оми… — Мы поняли, — Сакуса стонет, — Мы поняли. — Итак? — Хината кладет две руки ему на бедра, — Что Вы думаете, Оми-сан?       Привычная реакция Сакусы — ответить, что ему это абсолютно не нравится. Но правда в том, что Сакуса не ненавидит это прозвище. Он как бы привык еще со своей первой тренировки в Black Jackals, которая была год назад. Хотя, тогда он не ожидал этого, потому что в старшей школе Атсуму всегда называл его «Сакуса-кун.»       Атсуму оправдывал глупые прозвища тем, что они много времени провели вместе, а прозвища, по его словам, помогали чувствовать себя ближе друг к другу. Сакуса пытался поправлять его ровно три тренировки, прежде чем окончательно сдаться. — Нет. — Он все еще лжет. — Я не ненавижу это, — объясняет Сакуса, ведь он явно не хочет, чтобы Мейан, Адриа, Оливер и все остальные в команде называли его прозвищем, которое больше подходит для питомца, чем для профессионального волейболиста, — Это… что угодно, но не ненависть. — Что насчет «Киеми»? Ты бы хотел, чтобы Атсуму называл тебя Киеми-кун вместо Оми-оми? — Что? — слышать Киеми из уст Хинаты очень странно. Он не помнит, когда Хината последний раз называл его по имени. Из-за Атсуму его всегда называли Оми-Сан, — Почему ты спрашиваешь меня об этом?       Хината многозначительно смотрит на полиграф. «Ты должен ответить на вопрос. Это часть видео.»       Сакуса вздыхает с такой силой, что лента начинает еще сильнее стягивать собственную грудь, впиваясь в ребра. — Нет, Хината. Я бы не хотел, чтобы Атсуму называл меня Киеми-кун. Еще одна пауза. «Он лжет.»       Сакуса ругается себе под нос. Ничего не может пройти мимо мужчины с детектором лжи. — О, — Бокуто снова переглядывается с Хинатой, и Сакуса с радостью бы пнул их под столом, но это невозможно, учитывая угол, под которым они стоят. Так что ему придется довольствоваться еще одним вздохом в сочетании с грязным взглядом, который эти оба игнорируют, и дерьмовыми ухмылками, которые расцветают на лицах волейболистов. — Оми-ку… — Атсуму прочистил горло. Сакуса готов поклясться, что видит легкий румянец на щеках блондина, но, возможно, ему просто показалось, — Киеми-кун, — слышать, что Атсуму называет его по имени без иронии, очень странно, даже больше, чем от Хинаты, — Переходим к следующему вопросу. Сколько тебе было лет, когда ты впервые занялся сексом? — Мия. — Ой, да ладно, капитан. Ты был тем, кто начал все эти грязные разговоры с самого начала. Не веди себя так, словно ты лучше всех нас.       Сакуса трет переносицу. Он не будет отвечать на этот вопрос, сидя перед камерой, записывающей видео для просмотра всем сообществом YouTube. Он не будет. — Я не думаю, что это подходящее место, чтобы задавать мне подобные вопросы, Мия. — Ага, — Бокуто с энтузиазмом кивает. У Сакусы где-то в глубине начинает расти беспокойство, раз Бокуто согласился с ним, — Есть много других подходящих мест, Тсум-тсум. Вместо этого, ты можешь спросить его именно там. Эти места были бы более подходящими, уместными. — Черт возьми, — бормочет Сакуса. — Спешу напомнить, что Адриа уже признался. — Я учился в университе, — перебивает Сакуса, потому что ему не нужно, чтобы Атсуму вспоминал все проклятые и ужасные факты, которые они узнали сегодня во время съемки этого дурацкого ролика, — Это все, что я скажу. Не спрашивай дополнительную информацию, к которой никто из вас не причастен. — Он говорит правду — комментирует Савамура, предлагая Сакусе запечатанную бутылку с водой. Тот принимает ее и делает несколько глотков. Ему интересно, на каких преступниках Савамура использовал детектор лжи. Странно думать, что эта же машина, которая использовалась для определения убийцы, сейчас используется для определения честен ли Сакуса в своем ответе на вопрос о потере девственности. — Хорошо, Сакуса Киеми-сан, — Бокуто снова прыгает перед камерой, и Мейан делает шаг вперед, чтобы оттащить его в сторону. Бокуто не смущает рукоприкладство, и его глаза буквально загораются, когда он говорит, — Кстати о сексе.       Ничего хорошего от перехода на тему секса не будет. Сакуса снова смотрит на часы. Пять минут. Он на полпути. Если он смог пережить первые пять минут, вторая половина наверняка будет легкой. — Когда ты делал это в последний раз? — Бокуто. — Что? На этот вопрос отвечали все остальные тоже. — Разве ты не можешь… — Сакуса морщит лицо настолько сильно, что зрение постепенно начинает мутнеть, —… задавать вопросы, о которых действительно интересно поговорить? — Думаю, об этом очень интересно поговорить. Не так ли, Хината? — Ага! Ты так не думаешь, Тсуму-сан? — Действительно, очень интересно. — Итак. Секс. В прошлый раз ты занимался этим?       Сакуса пытался вспомнить. Он не состоит в отношениях, и он также никого и ничего активно не ищет. У него никогда не было отношений на одну ночь. Слишком много факторов, которые могут пойти не так. Так что, последний раз, когда он делал что-то отдаленно похожее на романтическое и сексуальное, было слишком давно, чтобы вспомнить. — Я не помню. — Бред. — Что? Ты не помнишь, когда последний раз занимался сексом? — улыбка медленно сползает с лица Бокуто. Становится действительно больно, когда видишь Бокуто с печальным выражением лица. Это не та вещь, из-за которой он должен грустить, — Ох ты. Мне очень жаль, Сакуса-кун. — Какого черта ты сожалеешь? Моя сексуальная жизнь не должна вас касаться. — Тогда, должно быть, это было довольно не очень, если ты этого не помнишь. — Заткнись, Мия. Не все одержимы запоминанием каждой вещи, относящейся к сексуальным отношениям, чтобы рассказать об этом остальной команде, — Мейан смеется, а Атсуму возмущенно фыркает.       Есть причина, по которой Сакуса старается не задерживаться каждый раз в раздевалке после каждой тренировки. Ему не нужно слушать какие-либо пересказы о минетах, дрочке руками или других вещах, которые его сокомандники могли или не могли получать или же давать кому-либо. — Это неважно, поэтому я этого не помню. — Можете проследить, чтобы это было вырезано? — Оливер горит это просто так, не кому-то конкретно, — Не думаю, что это добавит Сакусе очков за сексуальную привлекательность. — Отвали. — На самом деле, мне кажется, люди могут посчитать это очаровательным, — комментирует Адриа, что опять-таки очень настораживает. Если для Адриа это что-то очаровательное, значит, на само деле это совершенно не очаровательное и непривлекательное. — Очаровательно, словно моя задница. Люди просто начнут комментировать, что Киеми-куну необходимо с кем-то переспать, а затем это все превратится в огромные твитты, где люди будут предлагать свою кандидатуру, — Атсуму фыркает. Он знает об этом из личного опыта.       Не так давно один из фанатов случайно нашел устаревший профиль блондина на сайте знакомств, разместил скриншот в Твиттере, что вызвало шквал возбужденных и отчаянных подписчиков, которые хотели залезть Атсуму в штаны. Этого было достаточно, чтобы даже Атсуму расстроился. После этого он быстро закрыл все свои профили знакомств. — Это было бы грязно. — Как ты думаешь, кто из нашей команды женится последним? — спрашивает Хината. Сакуса облегченно выдыхает. Это намного безопаснее. Возможно, Хината не такой уж и плохой.       Сакуса уже думал об этом. Мейан скоро сделает предложение (видимо). Оливер уже женат. Адриа помолвлен. Бокуто и Хината состоят в длительных, преданных отношениях. Остаются Инунаки, он сам и Атсуму. Сакуса не планирует в ближайшее время вступать в брак, но он, по крайней мере, абсолютно уверен, что сделает это раньше Инунаки и Атсуму. — Могу я назвать два имени? Хината энергично кивает. — Инунаки или Атсуму. — Что? — оба мужчины одновременно вскрикивают. Атсуму поворачивается и смотрит на Инунаки, и в то же время Инунаки указывает пальцем в сторону Атсуму. — Он говорит правду, — подтверждает Савамура. — Это так оскорбительно. Боже, Сакуса. Я женюсь раньше, чем Атсуму. Почему, черт возьми, ты думаешь, что нет? Я вступлю в брак раньше него. Клянусь блять. — Я уверен, ты обязательно женишься, — говорит Сакуса самым сухим тоном, на который вообще способен. — Черт возьми, я буду последним, кого поженят! По крайней мере, я обыграю Ину-сана. Определенно не большинство людей здесь, — Атсуму сурово смотрит на Сакусу, — И знаешь, Киеми-кун, ты сейчас тоже не самый подходящий кандидат на брак. В прошлый раз, когда я проверял, ты был также одинок, как Ван-сан и я! — Ой, так интересуешься этим? — Хината оживился, — Когда ты в последний раз проверял, Тсуму-сан?       Нос Атсуму слегка дергается, когда он, щурясь, смотрит на Хинату. Тот лишь хихикает, придвигая свой стул ближе к столу. Сакуса подмечает, что его личный уровень терпимости к поведению рыжего колеблется. Это случается чаще, чем другие люди могли бы себе представить. Хината явно оказывает на него влияние. — Я и с этим согласен. Ван-сан, может быть, вы с Атсуму сможете это исправить, выйдя замуж друг за друга. Таким образом, никому из вас не придется беспокоиться о том, что вы будете последними, кто женится.       Хината не обращает внимания на Инунаки и Атсуму, которые протестуют и фыркают, упирается локтями в стол, глядя на Сакусу широко раскрытыми глазами. Брюнет стучит указательным пальцем по столу. Во рту немного пересохло, поэтому он тянется к бутылке с водой и осторожно отпивает из нее. — Оми-сан. — Да? — Думаешь, ты выглядишь лучше меня?       Сакуса фыркает. Он бросает быстрый взгляд на Хинату. Конечно, он ниже ростом, но у него довольно хорошее телосложение. Милая форма лица. Действительно красивые волосы. — Нет.       Хината смотрит на Савамуру в поисках одобрения. Тот кивает. «Правда.» — Да! — Хината сжимает кулак с таким же довольным выражением лица, как когда он забивает очко. В данном случае, Сакуса не совсем уверен, в какой игре они участвуют сейчас. Он просто знает, что его невольно заставили участвовать, — Для протокола, Оми-сан, я считаю, что ты выглядишь лучше меня. — А что насчет меня? — Бокуто пытается оттолкнуть Хинату, но тот остается сидеть на собственном стуле. В конце концов, они умещаются вдвоем на сиденье, которое явно мало для них двоих, — Ты думаешь, что выглядишь лучше меня, Сакуса? — Нет. — Он говорит правду. — Ой, — Бокуто снова выглядит немного разочарованным, — Почему ты так думаешь? Ты должен думать о себе более высоко. Ты тоже очень хорош собой. Ну ничего. Как ты думаешь, кто самый симпатичный в команде?       Сакуса сжимает челюсти. Он слышит фыркающий смех Оливера, громкий смех Хинаты и Мейана, а также Адриа, говорящий всем заткнуться. Дело не в том, что он не задумывался о том, насколько привлекательны его товарищи по команде. Это невозможно не заметить, учитывая тот факт, что они проводят практически каждый день вместе, в спортзале и в раздевалке. Раздевалка, кстати, оставляет мало места для воображения. Сакуса чувствует, как его шея начинает гореть при этой мысли. — Я должен отвечать на это? — он жалуется, — Странный вопрос. — Все вопросы странные, — Бокуто пожимает плечами. — Тогда зачем… ладно, — Сакуса делает небольшую паузу, — Мейан.       Капитан издает самодовольное «Ха!», прежде чем заткнуться, когда Савамура говорит: «Он лжет.» Мейан хмурится, но ничего не говорит, но Бокуто все же оборачивается и подозрительно щурится на Сакусу. Тот ругается себе под нос.       Он считал, что Мейан был самым привлекательным, когда он только присоединился к команде — из-за высокого роста и немного устрашающей внешности, уверенности в себе, которая присуща только успешным людям — но Сакуса не знал, что его собственное мнение изменилось за последний год. Итак. Сакуса пытается снова. «Адриа.» — Ты все еще лжешь, Сакуса-сан, — Савамура недоверчиво смотрит на него.       Хината и Бокуто заливаются очередным приступом хихиканья, из-за чего Сакуса чувствует себя так, будто он не понимает какую-то внутреннюю шутку коллектива. Такое часто случается, особенно если дело касается Хинаты и Бокуто. — Тогда Оливер. — Ты собираешься просто перечислить весь состав команды? — Инунаки фыркает, — Ты даже не пытаешься солгать. — Обычно это считается благородной чертой, — прямо говорит Сакуса. — Просто ответь на гребанный вопрос, — терпение Атсуму постепенно заканчивается. Сакуса видит это по сдвинутым бровям блондина, которые указывают на явное раздражение, — У нас нет целого дня. — Это не Оливер-сан, — добвляет Савамура, — Сакуса солгал об этом.       Сакуса возмущенно вздыхает. Он понятия не имеет, как может лгать, если даже не знает, где правда. Он начинает задаваться вопросом, не придумывает ли Савамура какие-то вещи только для того, чтобы сделать видео интересным, но Савамура намного серьезнее, чем все остальные в этой комнате. — Хорошо. Хорошо. Самый привлекательный участник…— Сакуса задумывается о глубоком загаре на коже Хинаты. Игривые улыбки Инунаки. Широкое и крепкое телосложение Бокуто. И, конечно же, он думает об Атсуму и о его, ну, обо всем. Он уныло стонет. «Думаю, это Мия», — говорит он, сдаваясь. — Что? — переспрашивает Атсуму. — Ох, — Савамура смотрит на полиграф, потом на Сакусу, потом снова на полиграф, — Это была правда. — У тебя ужасный вкус, Сакуса — замечает Адриа, но без привычного резкого тона. Справа от него все еще хихикают Бокуто и Хината. Рот Атсуму прикрыт, Сакуса отводит взгляд. Он снова берет бутылку с водой, чтобы сделать небольшой глоток, смущенный тем, что они придают этому такое большое значение. — Ты мог бы звучать взволнованней, — наконец-то бормочет Атсуму, достаточно тихо, чтобы Сакуса вдруг не подумал, что крошечный микрофон на его рубашке, сможет уловить звуки, — Ты говоришь так, будто считать меня симпатичным — худшее, что может быть на этом свете.       Сакуса молчит. Если бы его не подключили к детектору лжи, он мог бы уточнить, что это худшая вещь в мире. Но это бы просто подало возможность Савамуре сказать ему, что он лжет, а это, в свою очередь еще больше усложнило бы ситуацию. Несмотря на то, что Сакуса в половине случаев не уверен, что он думает на самом деле, сейчас он понимает, что где-то глубоко внутри он уже знает правду. — Даже если ты считаешь Тсуму-сана привлекательным, — начинает Хината, — Ты не думаешь, что он женится раньше всех в команде? — Мы можем просто закрыть эту тему? — Сакуса не желает задерживаться на том факте, что он находит Атсуму довольно привлекательным. Он не хочет задерживаться на том факте, что считает Атсуму самым привлекательным человеком в команде, — Мы не можем поговорить о волейболе или о чем-то еще?       Бокуто немного ерзает на стуле, расслабляется, обхватывая руками спинку стула. — Хорошо. В следующем году будет Олимпиада. Что ты думаешь насчет этого? Думаешь, попадешь в сборную?       Сакуса даже немного напрягся от серьезности вопроса. Он задумывался об этом в течение нескольких недель, но это тот самый рубеж, о достижении которого он даже не мечтал. Сакуса не нуждается в наградах, чтобы определить его уровень, как профессионального волейболиста, но все же, в этом есть что-то ценное, какая-то особая честь, чтобы представлять свою родную страну, играя против команд со всего мира. — В следующем году? Бокуто кивает. — Нет.       Савамура резко и тяжело вздыхает. Сакуса внезапно понимает, что мужчина действительно включен в разговор сокомандников, а не просто подтверждает «правду» или «ложь» после каждой их фразы. По какой-то причине этого осознания достаточно, чтобы вызвать у Сакусы новую волну страха, ведь их секреты узнает человек, никаким образом не относящийся к Black Jackals. — Ты сказал «нет»? — переспрашивает полицейский. — Что? — Сакуса непонимающе моргает. Савамура прочищает горло. «Мм, извините. Сакуса-сан не солгал» — Хм-м? — Бокуто тянет звук так же противно, как Хошиуми, когда начинает драматизировать, — Почему нет? — Это олимпийская волейбольная сборная, — Сакуса не думает, что это действительно хорошая тема для разговора. Он не такой глупый, чтобы считать, будто имеет право на что-либо, — Люди попадают в команду не просто так, Бокуто. — Это да, но… — У меня складывается мнение, что Оми-сан недостаточно высокого мнения о себе, — объявляет Хината. Сакуса лишь закатывает глаза и поправляет ленту, давящую на грудь, чтобы она не так сильно впивалась в ребра, — Это довольно удивительно. Мне кажется, ты попадешь в сборную. — Я понял. — Я вообще-то серьезно! Ты действительно хорош, Оми-сан. Наверное, ты один из лучших игроков в нашей команде, — Хината показывает ему большой палец вверх, и хотя Сакуса ценит эту поддержку, он и без полиграфа понимает, что Хината всего лишь хочет его приободрить. Это глупо, Сакуса не нуждается в его утешении.       Он так и говорит. — Мне не нужно, чтобы ты пытался поддержать меня, Хината, — Сакуса дергает за горловину своей футболки, внезапно чувствуя, что он немного задыхается, — Я прекрасно понимаю, что я талантливый игрок. Но на Олимпиаде нужны не только талантливые игроки… — Мне кажется, ты недооцениваешь себя, Киеми-кун, — Атсуму впервые говорит за несколько часов, хотя, на самом деле, прошло всего лишь несколько минут. Сакуса практически фыркнул от этой мимолетной мысли. Он слишком привык к тому, что обычно Атсуму невозможно заткнуть. — Я не принижаю себя. Я просто реалист. — Ну, да, ты реалист. Для большинства людей Олимпийские игры — далекая и недостижимая цель, но разве ты не тот человек, который входил в тройку лучших асов в старшей школе, хотя был только на втором году обучения? — Атсуму убирает волосы с лица, наклоняя голову в бок. Теперь, когда сам Сакуса знает, как и все Черные Шакалы, что он находит Атсуму самым привлекательным в команде, это заставляет брюнета краснеть. Он отводит взгляд, — Это не означает, что ты какой-то там посредник, пытающий добиться чего-то в профессиональном волейболе. Ты уже в команде. Ты стал одним из ценных игроков университета, ты стал членом «Черных Шакалов»… — И что ты пытаешься этим сказать? — почему-то слышать, как Атсуму хвалит его, намного хуже, чем признать, что он самый красивый человек в команде.       Хината облизывает губы и вновь глядит на Бокуто. В этот раз он находится в пределах досягаемости, поэтому Сакуса пинает его под столом. Хината проглатывает смех вперемешку с визгом, но брюнет игнорирует это. — Я просто сказал. Любой, кто посмотрит на статистику и историю нашей команды, сразу пригласит тебя в Сборную.       Что, блять, Сакуса должен ответить на это? Он привык, что Атсуму упрекает его за слишком долгие разминки. Привык, что чаще всего Атсуму просит Инунаки попрактиковать приемы. Привык к тому, что Атсуму недоволен бездействием Адриа, когда тот становится на роль приманки. Но Сакуса вообще не привык к этому. — Интересно, — говорит Адриа, прежде чем Мейан толкает его локтем под ребра, что Сакуса улавливает громкое, — Ой! — Что ж, думаю, ты точно войдешь в состав сборной, — Хината наклоняется вперед, хлопая Сакусу по плечу. Один раз. Затем второй. Затем третий. Губы Сакусы дергаются вниз от осознания, что он, скорее всего, выглядит довольно неловко для зрителей, но на этот раз ему уже плевать. — Киеми-кун, — говорит Атсуму. Он поправляет воротник собственной рубашки, спрашивая, — Как ты думаешь, Ушивака играет лучше тебя? — Это можно было даже не спрашивать. Конечно.       Атсуму смотрит на Савамуру в поисках подтверждения слов парня, на что Савамура сочувственно кивает. — Я имею в виду… Это же Ушиджима. Он буквально сложен, словно какая-то машина. — Однако, не все дело именно в мышцах, ты так не думаешь? — Тсум-тсум, я думаю, дело не только в размере, — Бокуто смеется.       Сакуса кидает равнодушный взгляд на Бокуто, пока Атсуму краснеет. Тот протягивает руки и слегка пихает Бокуто, но он просто визжит от смеха и самодовольства, которое приходит после очередной шутки о сексе. Возможно, однажды Бокуто перерастет свое чувство юмора, как у ребенка. Но явно не сегодня. Хината хмыкает. «Готов к следующему вопросу?» — Нет. — Отлично! Ты встречаешься с кем-то?       Сакуса вздыхает. Он ненавидит этот вопрос. Ему приходится отвечать на него каждый раз, когда приезжает на выходные домой, а его старшие братья и сестры дразнят его, ведь последний раз он встречался с кем-то в первые года университета. Ответ всегда один и тот же. Конечно, у Сакусы нет с этим каких-либо проблем, но он просто хочет, чтобы люди от него отстали. — Нет.       Хината смотрит на Савамуру, которому остается только кивнуть в знак подтверждения. «Ты хочешь с кем-то встречаться?» — Нет.       Савамура прерывает, — Это ложь, — и Сакуса кидает на него раздраженный взгляд. Мужчине остается только пожать плечами. — О! — Бокуто считает это отличной темой для разговора и смотрит широко раскрытыми, почти безумными, глазами, — С кем ты хочешь встречаться? — Ни с кем. — Это опять ложь. — Это кто-то из университета? — Я не скажу тебе. — Это тот, кого мы знаем? — Я все еще не хочу говорить тебе. — Сакуса, — как и ожидалось, Мейан использует строгий голос капитана. Несмотря на то, что он использует этот тон каждый раз, когда начинает ругать кого-то, сейчас Киеми видит, как на другом конце комнаты мужчина едва сдерживает ухмылку. Если бы не камеры, которые записывают буквально каждое движение, Сакуса бы указал ему на это. — Хорошо. Ладно. Это кто-то из университета. — Эм-м, — Савамура молчит, — Это снова ложь.       Сакуса ругается себе под нос. Ему следовало подумать об этом раньше. Это тот самый вопрос, который неизбежно возникает каждый раз, когда кого-то подключают к детектору лжи, особенно если люди, задающие вопросы, являются твоими тупыми сокомандниками. У Сакусы, конечно, было время для подготовки, ведь Мейан, Оливер, Адриа и Инунаки отсняли свои отрывки перед ним. Однако, он был слишком рассеян, обмениваясь невнятными комментариями с Атсуму, и, получая некое удовольствие, пока его товарищи по команде отвечали на вопросы.       Должно быть, карма существует, решает Сакуса. Другого объяснения нет. — Просто скажи, если это кто-то, кого мы знаем, — предлагает Хината. Это самая маленькая жертва.       Сакуса на мгновение закрывает глаза и глубоко вздыхает. «Да, Хината. Это кто-то, кого вы знаете.»       Сакуса открывает глаза и с удивлением обнаруживает, что Атсуму смотрит на него в ответ. Он стоит за пределами поля зрения камеры, лицом к брюнету, уперев руки в бока. Сакуса не может понять, что скрывается за этим взглядом, он непоколебим. Пока Бокуто и Хината задают очередную волну глупых вопросов, смысл которых Сакуса не успевает уловить, глаза Атсуму немного опускаются на пластик детектора лжи на пальце Сакусы, на ленту, стягивающую его грудь, затем за монитор. После он снова поднимает глаза на Сакусу, но в этот раз во взгляде горят веселье и любопытство.       Это редкий момент, из тех, что Сакуса и Атсуму разделяли все чаще по мере того, как узнавали друг друга получше. Момент, когда весь мир как бы уходит на второй план, и Атсуму требует все его внимание, даже не спрашивая. И все, что Сакуса может сделать, это вопросительно поднять бровь, отвечая на взгляд блондина, и надеяться, что полиграф не уловит, как начинает биться сердце Сакусы, когда в уголках губ Атсуму появляется легкая улыбка.

***

      Сакуса смог продержаться до истечения своих десяти минут, и он с облегчением обнаруживает, что его товарищи не стали переходить еще больше. Ему удается тянуть время и тратить его впустую, упорно отказываясь отвечать на вопросы Бокуто о том, сколько раз Сакуса думал о том, чтобы поцеловать своих товарищей по команде. Однако пустая трата времени оправдана, ведь Сакусе иногда приходилось долго думать, прежде чем правдиво ответить на некоторые из вопросов.       Атсуму присаживается на кресло с легкостью и нотками самодовольства, что, в чем уверен Сакуса, является абсолютным притворством. Из всех членов команды Атсуму — человек с наименьшим количеством секретов за спиной, ведь он вообще не умеет держать рот на замке. Сакуса наблюдает за тем, как блондин меняет свое положение, сцепляя руки в замок и укладывая их на стол. Он делает глубокий вдох. Ткань рубашки слегка натягивается, как лента, окружающая его грудь. — Спрашивайте все что угодно, — говорит Атсуму. Его поза отличается от Сакусы: облокачиваясь на спинку стула, он слегка раздвигает ноги и улыбается Савамуре, — Дайчи-сан в любое время может сказать, если я совру, но я не лжец. Я всегда был честным человеком. — Это звучит слишком подло. — Отвали, Адриа-сан. — Тсуму-сан, — Хината наклоняется к Атсуму, кладя подбородок на его макушку. Блондина, кажется, это не беспокоит, вместо этого он поднимает руку и гладит Хинату по щеке, словно он какой-то домашний зверек. — Да, Шое-кун? — Думаешь. ты лучше, чем твой брат-близнец? — Ух ты. Сразу к самому интересному, да? — Атсуму нервно смеется. Сакуса стоит позади него, наблюдая, как Хината слегка качается из стороны в сторону. Тело Атсуму двигается вместе с ним, из-за чего Сакуса не может не чувствовать легкое раздражение, — Например, думая о том, хороший ли он человек? — Ага. — Вы больше никогда не услышите это от меня, но Саму действительно немного лучше меня. Только немного. Я лучше играю в волейбол, да и популярнее него, у меня лучше чувство стиля… — Атсуму перечисляет так называемый список вещей, в которых он явно лучше, считая их на пальцах. Сакуса закатывает глаза, — Но Саму, наверное, немного лучше меня. — Это еще мягко сказано, — Инунаки фыркает, и Атсуму резко поворачивает на него голову, пугая тем самым Хинату, которого откинуло назад. Сакуса только успевает словить его за локоть, прежде чем он бы упал на задницу. — Он сказал правду? — интересуется Хината. Он показывает большой палец Сакусе, качаясь на пятках в предвкушении. Савамура кивает, и губы Хинаты складываются в настоящую вау форму, — Это очень мило, Тсуму-сан! — Не смейте говорить моему брату, что я когда-либо… — Я отправлю ему ссылку на видео, как только оно попадет в интернет.       Сакуса резко напрягается. Точно. Это будет общедоступное видео на просторах YouTube. — Я хочу задать один вопрос прямо сейчас, — Бокуто внезапно кладет руки на плечи Атсуму, от чего он вздрагивает на стуле. Он поворачивается, чтобы заглянуть Бокуто в глаза, — Привет, Атсуму, — звучание собственного имени заставляет его сузить глаза, — Ты помнишь домашний матч против EJP Raijin в ноябре прошлого года? — Эм-м, — Атсуму делает паузу, — Да? — Ты помнишь, чем мы занимались после матча? — Нет? — Он лжет, — говорит Савамура, и брови бокуто резко поднимаются до середины лба. — Черт, — румянец заливает шею Атсуму, и Сакуса пытатся вспомнить, что же произошло тогда. Он помнит, как EJP надрали им задницу, и Атсуму был зол, потому что Суна Ринтаро стал причиной его ужасного настроения, что почти привело к настоящей истерике, — К чему этот вопрос? — Помнишь, как мы потом пошли в Онигири Мия? — Да. — Ты помнишь, как уходил оттуда?       Атсуму облизывает губы, его взгляд скользит в сторону камеры, затем снова на Бокуто. — Что именно? — С кем ты уходил из Онигири Мия?       Атсуму стонет, после чего Бокуто сразу начинает смеяться. Это приносит Сакусе некоторые воспоминания: он помнит, как сидел с Суной и жевал онигири, попивая саке, пока его товарищи по команде становились все громче и громче. В какой-то момент Сакуса увидел, как Атсуму поднялся, и, споткнувшись, вышел на улицу, не планируя возвращаться. — Мы не говорим о таком на национальном телевидении. — Это не национальное телевидение, это YouTube. — Но все же, — Атсуму начинает энергично мотать головой. Его лицо становится ярко-красным, — Черт возьми, ты начинаешь с этого вопроса, Бо-кун? Ты жестокий. — Тебе не обязательно называть имя. Просто ответь мне. Это тот человек, о котором мы спрашивали несколько недель спустя после того случая, но ты отказался отвечать нам?       Сакуса тоже помнит это. Он помнит, как Атсуму шел на тренировку с глубокими тенями под глазами, бормотая какие-то извинения, пока Мейан ругал его за опоздание. В конце их посиделок пропал один человек — высокий и стройный центральный блокирующий EJP, которого Бокуто, якобы, знает еще со школы, — но Атсуму не хотел подтверждать этот факт. Сакуса не знал, почему Атсуму смутился. Это была всего лишь связь на одну ночь. — Нет, — бормочет Атсуму. — Ты даже не пытался солгать, — комментирует Савамура, от чего Атсуму возмущенно фыркает. Бокуто согнулся пополам, удовлетворенно смеясь, и Хината отдал ему десятку. — Я знал это! Я не понимаю, почему ты и тот человек пытались скрыть этот факт. О, мне не терпится сказать ему в лицо, что теперь я все знаю. Я имею в виду, мне кажется, он увидит это видео. Но до сегодняшнего дня, вы оба отрицали этот факт в течение нескольких месяцев. Бьюсь об заклад, я думал, ты уже забыл его! — хмурый взгляд на лице Атсуму показывает, что он не забыл, — Это был всего один раз? — Да. — Он лжет. — Черт возьми, ладно. Это произошло дважды. Это все. Окей? — Мия-сан говорит правду. — Не нужно сообщать мне, если я говорю правду, — говорит Атсуму, и Сакуса игнорирует внезапно появившийся легкий дискомфорт в животе. Это новое чувство. Он на самом деле не понимает, что это могло бы значить, но и выяснять не собирается       В этот момент Сакуса немного растерялся. Он устал от того, что ему каждое утро приходится вставать слишком рано, для того, чтобы сесть на поезд, а еще он устал от всех этих тупых допросов от товарищей по команде. Он также устал от факта, что он, якобы, считает Атсуму самым привлекательным сокомандником. Конечно, он всегда был хорош собой. Красивым. Даже сексуальным. Но то, что по мнению Сакусы он самый симпатичный, для него огромное открытие.       Он все еще стоит неподвижно, словно на картинке, и только когда Хината интересуется: «Оми-сан, ты не хочешь спросить о чем-нибудь Тсуму-сана?» Сакуса понимает, что он не двигался, наверное, около пяти минут.       И все это время он смотрел на Мию Атсуму. На виду у камеры.       Это более чем неприятно по нескольким причинам. Хотя он уверен, что редакторская группа удалит все ненужные кадры, он не уверен, насколько очевидным будет тот факт, что он все время смотрел на одного человека, и будет ли читаемым выражение его лица. Если будет так — что ж, достаточно пары фанатов, и это превратится в огромную тему для обсуждений. — Эм-м, — Сакуса резко вырывается из собственных мыслей, — Думаю, я не… — Вообще ничего? Ты уверен? Это твой шанс, Оми-сан. Ты можешь спросить у Тсуму-сана все, что хотите, — Хината немного наклоняется к Сакусе, на что тот хмурится и отстраняется, — Нет никаких запретов.       Определенно нет. Сакуса действительно не задавал вопросы другим товарищам по команде, так как не горит желанием узнать о них больше. Хоть они и сокомандники, и, в какой-то степени, друзья, Сакуса не чувствовал себя обязанным задавать вопросы, чтобы узнать правду при помощи полиграфа. — У меня нет вопросов, — говорит он, и Атсуму смотрит на него. Благодаря яркому свету в студии его глаза сияют. Его кожа идеальна. — Не хочешь узнать, считаю ли я тебя самым привлекательным человеком в команде, Киеми-кун? — Атсуму дразнит, — Раз уж мы здесь, признаемся в наших тайных влечениях. — Не думаю, что это было секретом, — добавляет Бокуто. Сакуса смотрит в камеру, красный индикатор записи все еще мигает, парень задается вопросом, чем он заслужил это все.       К его чести, Атсуму действительно говорит правду. Он не лжет, когда отвечает, против какой команды ему меньше всего нравится играть (Adlers), считает ли он себя лучшим подающим в Высшей Лиге (нет), что он думает насчет прически Адриа (не определился, но считает ее не самой эстетичной). Инунаки заставляет его признаться, что он действительно является тем человеком, который украл еду из холодильника Инунаки, и когда Мейан спрашивает, был ли Атсуму виновником того, что его вырвало перед порогом после пьяной ночи, смеха Атсуму более чем достаточно для ответа.       Вопросы относительно простые, и Сакуса хмурится, видя, как это несправедливо. Дело даже не в том, что он хочет смутить сеттера или что-то в этом роде. Ему пришлось страдать от навязчивых вопросов, как и всем остальным, так почему же Атсуму — нет?       Пока Сакуса с досадой размышляет об этом, Бокуто стучит ладонями по поверхности стола. — Хватит бездельничать, Атсуму-кун. Ответь на мой следующий вопрос, — Бокуто указывает пальцем на блондина, и Хинате приходится убрать его руку от обзора камеры, — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы трахнуть кого-то из нашей команды?       Атсуму давиться воздухом, и Сакуса тут же благодарит кого угодно, что никто не задал ему этот вопрос. — Нет, — отвечает он. — Это ложь! Не так ли, Савамура? — Да. Это ложь.       Атсуму стонет и бьется головой об стол, заставляя Сакусу вздрогнуть. Он прячет лицо в ладонях и приглушенно говорит: — Я не отвечу тебе, Бо-кун! Перестань быть таким извращенцем! — Формально ты уже ответил на его вопрос, — вскрикивает Адриа. — Я не отвечу ни на какие дополнительные вопросы об этом. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы трахнуть меня? — Точно нет. — Он говорит правду.       Сакуса слегка удивлен. Он думает, что все, наверное, задумывались о сексе с Бокуто. Хотя бы единожды. Это означает желания заняться с ним сексом, особенно учитывая тот факт, что Бокуто состоит в прекрасных отношениях. — Ты когда-то думал о том, чтобы потрахаться с… Адриа? — Мы не будем это обсуждать, Бокуто, — Атсуму поднимает голову со стола, напряженно качая головой. Уголок его рта дергается, но на этот раз вниз. Выглядит он не очень, когда Адриа выдает ужасный давящий звук, — Ты же не собираешься перечислять всех членов команды, и спрашивать меня, хочу ли я заняться сексом с кем-то из них. — Я приму это как да. — Нет, Бо-кун. — Мия-сан говорит правду, — добавляет Савамура, и Сакуса, почему-то, запоминает этот факт. Такая информация не должна быть важной для него, но все же он ловит себя на том, что мысленно отметил это. — Как насчет… — Нет. — А как же Инунаки? — Нет. — Можно я задам вопрос? Слишком скучно, — Хината прочищает горло, — Ты на самом деле не заинтересован в долгосрочных отношениях, или ты просто показываешь это как безразличие, чтобы избежать неразрешенного эмоционального багажа, включая, но не ограничиваясь: безответные чувства, проблемы с обязательствами или страх провалить попытку наладить отношения?       Атсуму открывает рот в шоке, когда он переваривает весь смысл вопроса. Он смотрит прямо в камеру, так что не видит, что Хината читает каждое слово с телефона. Сакуса немного наклоняется вперед, чтобы сквозь волосы Хинаты увидеть список вопросов, подготовленных заранее.       Это объясняет тот факт, что это все безумно нравится Хинате. Сакуса не удивится, если у других тоже есть подобные списки. — Извини… — Атсуму умудряется говорить с запинками, — но я, э… не совсем уловил суть. Можешь повторить еще раз? — Конечно, Тсуму-сан! Вы притворяетесь, что не хотите отношений, чтобы избежать столкновения с эмоциональным багажом, включая, помимо прочего, безответные чувства, проблемы с обязательствами или страх пострадать в отношениях? — Кто из вас, придурков, написал это? — кричит Атсуму. Шок медленно уходит на второй план, превращаясь в раздражение, — Что за херня? — Тебе нужно, чтобы я еще раз повторил это? — Нет. Мне не нужно, чтобы ты повторял это, — Сакуса должен отдать должное Хинате. Это хороший вопрос. Атсуму нервно ерзает на стуле, поворачивается, глядя на Хинату, который указывает на полиграф и игриво двигает бровями. — Ты должен ответить на вопрос, — серьезно говорит он.       Атсуму сдавленно вздыхает. Он быстро глядит Сакусе в глаза, будто говоря: Нет, ты можешь поверить в это дерьмо? Но Сакуса остается неподвижным. Атсуму задавал другим ряд неуместных вопросов. По крайней мере, этот вопрос интересный, над которым действительно можно подумать.       Если честно, Сакуса тоже задумался об этом. Обычно, такие люди, как Атсуму, у которых есть привлекательная внешность, карьера, и, возможно иногда, приемлемый характер, окружены потенциальными партнерами. Но тем не менее, он, как и Сакуса с Инунаки, одинок. — Эм-м, — Атсуму похож на рыбу, которую вытащили на сушу, — Да? — Это не ответ. — Ладно, хорошо. Дай мне время на раздумья… — Атсуму замолкает, прикусывая губу, — Боже, Шое-кун. Хотел бы я, чтобы у меня был ответ. Но я не знаю. Наверное, я просто не ищу чего-то сейчас? Хотя, Оми вполне мог бы устроить меня, чтобы победить Инунаки в браке, почему бы и нет, — Инунаки сбивает его с толку, но Атсуму игнорирует это. Сейчас у него такой же сосредоточенный взгляд, как на одной из напряженной игре, — Я не думаю, что у меня есть какие-то проблемы с обязательствами. И я не боюсь неудач в отношениях. — Он говорит правду, — Савамура кивает, почти одобряя. — Я понял. Хм, — Хината кладет руку на плечо Атсуму. Тот, в свою очередь, поворачивает голову в его сторону, щурясь, — Значит, это боязнь безответных чувств. — Хм? Я такого не говорил, — протестует Атсуму, — Это не то. — Он лжет. — Отъебись, Дайчи-сан. — Это довольно грубо, — комментирует Бокуто. — Все нормально, — говорит Савамура, похлопывая, как бы в утешении, Атсуму по предплечью, затем мельком смотрит на Сакусу. Брюнет хмурится из-за этой странной последовательности действий. — Что за. Мне не нужно твое сочувствие. Мне не нужны отношения, так что перестань так на меня смотреть! — веселье ушло с лиц Хинаты и Бокуто так же быстро, как и появилось, сменяясь сочувствием, — Я доволен тем, что не состою в браке, просто играю в волейбол и… — Мия-сан.       Атсуму замолкает в тот же миг, как слышит серьезный голос Савамуры. — Я вижу, что ты лжешь.       Мейан и Адриа рассмеялись, и Сакуса вдруг осознал, что все это время они были подозрительно тихими, пока пытались сдержать смех. Инунаки фыркает и качает головой, а Хината кивает. — Все в порядке, Тсуму-сан, мы все проходили через это. — Какого черта? Мне не нужны ваши соболезнования! — Тсум-тсум — Бокуто кладет руку на другое плечо Атсуму, и тот в растерянности бросает взгляд то на Бокуто, то на Хинату, но как только он смотрим в камеру, выражение лица сменяется на равнодушное. На мговения их с Сакусой взгляды встречаются, — Твое время придет. — Какого хрена? — Как ты считаешь, когда настанет твой черед, Тсуму-сан? — спрашивает Хината, — Думаешь, скоро? — Я не знаю, — Атсуму стонет, откидывая голову назад, — Вы, ребята, просто придираетесь ко мне сейчас. — Ответь на вопрос, Мия, — кричит Инунаки, прежде чем начать перешептываться о чем-то с хихикающим Адриа. Сакуса хмурится. Он понятия не имеет, почему, наверное, каждый шутит, когда дело касается проблем Атсуму. — Ну бля. Я не знаю, найду ли я себе когда-то кого-то, мне все равно. — Тебе все равно? — спрашивает Савамура, не отводя взгляд с экрана полиграфа. Атсуму мотает ему головой. — Мне кажется, тебе не все равно, — Савамура вежливо улыбается. Если бы Сакуса не знал всей правды, он бы подумал, что Савамура просто дружелюбный офицер полиции, добрый по отношению к Атсуму. Но он знает, что в глубине его глаз есть некое зловещее предупреждение об опасности, — И я имею в виду: я знаю, что тебе не все равно. — Я не верю. — Так к кому же ты испытываешь безответные чувства, Тсуму-сан? Это кто-то, кого я знаю? — Я не отвечу! — Ого. Значит, ты подтверждаешь, что такой человек есть. Он горячий? — Нет! — Нет, он не горячий? — Он… нет, — лицо Атсуму рдеет, — Я имею в виду… Нет, я не подтверждаю.       Хината вновь кивает. Удивительно, что ему удается сохранять невозмутимое выражение лица, особенно когда остальные Шакалы буквально сходят с ума. За последние полтора часа Сакуса пришел к выводу, что Хината вполне может быть самым опасным человеком в их команде. — Значит, он очень горячий. Тебе всегда нравились горячие парни. — Когда я говорил тебе… — Этот парень весьма горячий, — подмечает Бокуто, — Тот, с ноябрьской ночи. Ты понял. То, о чем мы говорили ранее.       Атсуму теряет дар речи. Как и Сакуса. За сегодняшний день это, наверное, самый провальный момент. Команде видеомонтажа Buzzfeed Japan, скорее всего, будет достаточно выложить пару фрагментов из интервью Атсуму, чтобы это стало достаточно вирусным. Рот Атсуму медленно открывается, но тот резко закрывает его. Это самое лучшее решение парня за сегодняшний день. — Итак, перейдем к более личным вопросам, — Хината снова оказывается на стуле, кладет свою руку поверх руки Атсуму, и, наклоняя голову, смотрит на него тяжелым взглядом, — Тсуму-сан, как ты думаешь, твои волосы — это один из способов, который помогает справляться с собственной неуверенностью, а также пугающих мыслей о том, как ты выглядишь в глазах людей? — Извини? — Что? Я всегда считал, что у тебя действительно светлые волосы. — Я не пытаюсь справиться с чем-то за счет этого. — Ты правда так считаешь? — Хината встает со своего места, наклоняясь почти впритык к лицу Атсуму, — Ты серьезно так думаешь? — Хината, ты загораживаешь камеру.       Рыжий игнорирует слова Мейана. Он отводит глаза немного в сторону, встречаясь взглядом с Сакусой. — И? Что ты думаешь насчет этого?       Атсуму запускает ладонь в волосы, останавливаясь на затылке, где Сакуса едва может разглядеть темный вырез. Волосы подстрижены настолько ровно и аккуратно, что это похоже на какой-то абсурд. — Я имею в виду, я привык красить волосы, так что мне не кажется это чем-то странным, — он делает небольшую паузу, — Думаю, я считаю, что выгляжу лучше с таким цветом? Наверное, другие люди такого же мнения.       Это глупость. Атсуму будет выглядеть прекрасно с любой прической и цветом, хотя его нынешний стиль подходит ему больше всего. — Что? — спрашивает Атсуму. — Что? — хором кричат Бокуто и Хината.       Сакуса моргает. Он что, сказал это все вслух?       Его лицо становится очень горячим.       Сакуса пытается отступить. Он пытается изобразить безразличие, хотя точно знает, что у него ничего не получается. Он надеется, что на этот раз его товарищи по команде легко отделаются от него. — Я имею в виду, ты не должен позволять мнению других людей как-то влиять на твою прическу. Просто делай то, что действительно хочешь. — Ага, — Хината тычет пальцем в руку Атсуму, — Ты слышал, что сказал Оми-сан. Просто делай то, что хочешь. — Мы закончили на этом? Мейан, мне кажется, мы закончили. Пожалуйста, скажите мне, что это все. — Думаю, у нас есть время для последнего вопроса, — отвечает Мейан, от чего Атсуму беспомощно стонет. Сакусе правда жаль его. Почему-то этот ряд вопросов и ответов кажется ему намного длиннее, чем все остальные. — Отлично! Позвольте мне быть последним, — Бокуто скрещивает руки на груди, улыбаясь Атсуму, — Если бы у тебя был шанс выйти замуж за одного из члена команды, кто бы это был? — В плане, кроме Ван-сана из-за всей этой гонки за женитьбу?       Инунаки издает сдавленный звук. «Как будто я когда-то выйду замуж за такого мудака, как ты.» — Кто угодно, — вскидывая руки, отвечает Бокуто, — Даже я! Просто, если бы у тебя был шанс. Ты мог бы вступить в брак с одним из членов команды. Кто бы это был?       Атсуму смотрит на Бокуто. При этом он наклоняет голову, прикусывает губы, серьезно задумываясь над вопросом. Затем он смотрит на Хинату, который уже глядит на него в ответ. Далее взгляд блондина переключается на Мейана и Адриа, и у Сакусы в голове проскальзывает мысль, что Атсуму действительно тщательно рассуждает об этом. Он едва сдерживает фырканье. Этот вопрос не такой уж и сложный.       Когда Атсуму поворачивается на стуле, встречаясь взглядом с Сакусой, тот морщит нос. — Это занимает у тебя слишком много времени, — говорит Мейан.       Хината хихикает, когда Атсуму снова садится прямо. Они снова обмениваются взглядами с Бокуто, который невинно глядит на Атсуму, и тот искоса смотрит на друзей. — Не знаю, — в конце концов произносит Атсуму. Довольно разочаровывающий ответ, особенно учитывая, как долго он рассуждал насчет этого.       Савамура прочищает горло, и блондин резко напрягается от этого звука. «Он лжет об этом.»       Хината снова заливается смехом. Сакуса видит, как Мейан едва сдерживает широкую улыбку, как Инунаки тянет Адриа вниз, чтобы прошептать что-то ему на ухо, а Бокуто лишь скрещивает руки на груди. — Серьезно, Тсум-тсум? Ты лжешь об этом сейчас? — М, отвали. — Почему ты не расскажешь нам, Тсуму-сан? — глаза Хинаты слишком быстро расширяются, — Просто ответь нам! — Тсум-тсум. — Мия, у нас нет целого дня. Просто ответь на гребанный вопрос. — Забавно, что это именно тот вопрос, на который ты не ответишь.       С каждой фразой и едким комментарием выражение лица Атсуму становится все более и более напряженным. Он закусывает губу, серьезно глядя на Хинату и Бокуто. Сакуса смотрит на часы. У них действительно нет времени, чтобы Атсуму медлил.       Кроме этого, Сакуса на самом деле не хочет слышать, с кем бы Атсуму хотел вступить в брак больше всего. Потенциально это может привести к очень неловкой ситуации. Он также не может решить, что хуже: этот вопрос, или вопрос, ранее произнесенный Бокуто, о том, думал ли он о сексе с кем-то из товарищей по команде. — Если он не хочет отвечать, то и не обязан, — Сакуса прерывает шум сокомандников суровыми и твердыми словами, которые, в чем он уверен, заставят их заткнуться, когда смысл фразы дойдет до их мозгов.       Это сработало. Комната резко погружается в тишину, за исключением Атсуму, который мотает головой, мыча что-то неразборчивое. — В любом случае, нам не обязательно это знать. Все хорошо, — Сакуса на некоторое время забывает, что они не ходят в спортивном зале, тренируясь, что они все еще окружены незнакомыми членами съемочной группы, наблюдающие за всей съемкой, — Если он не хочет делиться этим, он не обязан.       Атсуму довольно забавно смотрит на него — во взгляде читается что-то между недоверием и благодарности одновременно — и смотрит на Мейана. Хината толкает Бокуто локтем, произнося ему на ухо то, что Сакуса четко может услышать: «Оми-оми». Это странно. — Хорошо, — Мейан пытается разрушить неловкое молчание, что повисло в комнате, — Хм. Думаю, мы закончили? если вам этого достаточно, — он поворачивается, чтобы поговорить с продюсером, имя которого Сакуса не помнит.       Савамура помогает Атсуму освободиться от полиграфа. Сакуса выдыхает. Конечно, им нужно еще отснять финальный кадр, но, по крайней мере, неудобные вопросы закончились.       Но все это время он пытается избавиться от дискомфорта в животе, появляющееся каждый раз, когда он вспоминает все вопросы, которые Атсуму оставил без ответа. Сакуса не может понять, что на самом деле означает это тянущее чувство.

***

      Возвращаясь к общежитию MSBY Black Jackals, Мейан сидит за рулем арендованного фургона, который, если честно, больше похож на грузовик. Сакуса уперся в левый угол на заднем сиденье, прижавшись бедром к машине, упершись плечом к стеклу окна. Он вздрагивает от громких криков своих товарищей по команде, а также от прикосновения бедра Атсуму к собственному.       Теперь все немного по-другому. Теперь, когда он признался в том, что считает Атсуму самым привлекательным сокомандником, сидя рядом с ним в машине и, соприкасаясь бедрами. В каком то смысле им приходится так сидеть, поскольку Хината, находящийся с другой стороны от Атсуму, постоянно ерзает на своем месте, желая поговорить с Бокуто и Адриа. Отчасти это не только необходимость, потому что Сакуса, вероятно, мог бы сильнее придвинуться к окну. Но есть что-то уютное в том, что Атсуму сидит настолько близко к нему.       Удивительно, но Атсуму на протяжении почти всего пути молчит, глядя в окно, уворачивается от рук Хинаты, когда тот слишком активно жестикулирует. Его руки скрещены у груди, а позвоночник напряжен так, что это просто не может быть чем-то удобным.       Еще более удивительно то, как Сакуса ловит себя на том, что рассуждает о вопросах, на которые Атсуму не дал ответы. Он единственный, кому удалось избежать некоторых сложных вопросов, хотя Сакуса не совсем понимает, как это получилось.       То, к кому испытывает чувства Атсуму, с кем он желает заняться сексом, или с кем он хочет вступить в брак, никак не касается Сакусы. Это похоже на то, что ему не нужно знать о сексуальной жизни Инунаки, о планах Мейана сделать предложение или о самом неловком моменте Оливера в его волейбольной карьере. Или о том, что ему не нужно знать, видел ли Бокуто член каждого товарища по команде, кто любимый Шакал Хинаты или сколько раз Адриа занимался сексом за двадцать четыре часа. Сакусе не нужно знать ничего из этого. Он никогда не спрашивал об этом.       Он также никогда не просил о том трепете, который сопровождает ощущение тела Атсуму, прижатого к нему сбоку. И вот — даже несмотря на то, что Сакусе не нужно знать ответы, даже несмотря на то, что Сакуса не имеет права знать ответы, он все равно думает об этом.       Кроме того, когда Сакуса откидывает голову на спинку сиденья и расправляет плечи, задевая локтем руку Атсуму, он не может не поинтересоваться, действительно ли Атсуму наклоняется навстречу прикосновению, почти незаметно ближе, или Сакуса просто придумывает это ощущение.

***

      Сакуса только принял душ и собирался лечь спать, когда в его дверь постучали. Он открывает и видит Атсуму, стоящего за порогом, с мокрыми неуложенными волосами, одетого в выцветшие спортивные штаны и наполовину расстегнутой олимпийке MSBY. — Что такое? — Сакуса трет глаза. — Ты занят? — Я собирался лечь спать. — Ой, — Атсуму делает паузу. Он поджимает губы и засовывает руки в карманы куртки. Он больше не принимает каких-то попыток заговорить, не извиняется, но и не возвращается в свою квартиру. — Я могу чем-то помочь? — У тебя есть минутка, чтобы… — голос Атсуму дрожит, что случается редко. Он откашливается, когда сакуса приподнимает бровь, — В общем. У тебя есть минутка? — Что случилось? Уже поздно. — Еще даже не полночь. — И? Чего ты хочешь? — Ты не пригласишь меня внутрь? — Атсуму смотрит на дверь.       Сакуса вздыхает. Он отходит в сторону, позволяя Атсуму пройти. — Если это так нужно. — Не мешало бы быть чуть более доброжелательным, — бормочет Атсуму, но все же проходит. Он снимает кроссовки и стоит в коридоре Сакусы, останавливаясь, чтобы внимательно рассмотреть его. От этого жеста у брюнета бегут мурашки по коже. — Что? — спрашивает Сакуса, потому что ничего хорошего не выйдет, если Атсуму будет просто пялиться на него. — Ты действительно имел в виду то, что сказал? — наконец говорит Атсуму. — Что я сказал? — Ну, знаешь… Во время интервью. — Конкретнее, Мия, — в какой-то момент Сакуса задумывается, должен ли он провести Атсуму дальше в свою квартиру. Коридор немного узкий для них двоих, поэтому блондин стоит в паре шагов напротив него. Если Сакуса попытается отойти назад, то будет прижат к двери. — Когда ты говорил, что считаешь меня самым симпатичным в команде.       Сакуса недоверчиво смотрит на парня. — Ты пришел в мою квартиру, чтобы подтвердить, считаю ли я тебя красивым? — Ты не ответил на мой вопрос. — Это не может подождать до… — Нет, — четкий тон Атсуму внезапно заставляет Сакусу замолчать, — Это не может подождать.       Сакуса делает глубокий вдох. Он щиплет переносицу, чтобы перестать чувствовать тепло на своих щеках. — Ну, если верить Савамуре-сану и полиграфу, я не лгал об этом. Поэтому я не понимаю, зачем ты спрашиваешь об этом сейчас. — Я не спрашиваю, что сказал детектор лжи, — Атсуму ступает на полшага ближе. Спина Сакусы прижимается к двери, — Я хочу знать, что думаешь именно ты. — Мия… — А еще. Действительно ли ты хочешь, чтобы я звал тебя Киеми-кун? Оми-оми тебя устраивало? А может, Оми-кун звучит лучше? — Какое тебе дело до этого? — Разве это не очевидно? — Нет. — Хм, — Атсуму хорошо смотрится с его силуэтом, очерченным тусклым светом в квартире Сакусы. Это почти пугает, — Ты также никогда не говорил мне, что хочешь с кем-то встречаться. — Ты тоже никогда не говорил мне, что хочешь с кем-нибудь встречаться, — выпаливает Сакуса. Глаза Атсуму слегка расширяются, — Ты ведешь себя странно, Мия.       Атсуму сглатывает, и Сакуса не может удержаться, чтобы не проследить глазами за подергиванием его горла и не пожалеть, что не может повторить это движение губами. — Киеми-кун, — говорит Атсуму плавно и легко, как будто это самая банальная вещь в мире, — Почему ты прервал меня, когда я собирался ответить на последний вопрос? — Что ты имеешь в виду? — Я хотел ответить. Но ты сказал им отвалить от меня. Так что я должен знать, зачем ты это сделал? — Потому что ты явно не хотел отвечать тогда, — рассуждает Сакуса, — Ты уже избегал других вопросов, так что пропуск еще одного не был бы огромной проблемой. Да и к тому же, съемка затягивалась. Кто-то должен был их остановить. — Ты уверен, что это единственные причины? — Что? — Ты уверен, что это единственные причины, и больше ничего нет? — Атсуму снова делает шаг вперед, Сакуса еще сильнее вжимается в дверь. Во рту пересохло, брюнет понимает, что можно было с легкостью оттолкнуть Атсуму, но он осознал, что разрывается между желанием выгнать парня за дверь и желанием, чтобы он был еще ближе (второе очень пугает его), — Ты уверен?       Сакуса облизывает пересохшие губы. — Да. — Разве тебе не был интересен мой ответ? — Нет.       Атсуму вторгается лицом в личное пространство Сакусы и ни на мгновение не отрывает от него взгляда. Сакуса на полсекунды теряет сознание, уловив внезапный запах шампуня с ароматом персика, которым пользуется блондин. Он отводит взгляд и сосредотачивается на крючке для одежды, свисающем со стены, и молиться, чтобы Атсуму не почувствовал неконтролируемый ритм, нарастающий в его груди. — Если я задам тебе вопрос, — голос Атсуму снижается до шепота, — Ты ответишь мне честно? — Что за вопрос? — Если бы я сказал, что ты — ответ на мои оставшиеся без ответа вопросы, что бы ты сделал?       Сердце Сакусы замирает. — Киеми-кун? — Я не против прозвищ, — слова слетают с языка прежде, чем Сакуса осознает это, — В смысле… Они тупые и глупые. Но я правда… Я совсем не против них, ты можешь называть меня так, как хочешь. — Ты снова увиливаешь от вопроса. — Ну, ты… — Сакуса издает непонятный звук, когда Атсуму касается кончикам пальцев его подбородка, чтобы встретиться взглядами, — Ты отвлекаешь меня. — Я отвлекаю? — Отвали, Мия. Ты уже знаешь, что я считаю тебя привлекательным. И это отвлекает. — Оми-кун. — Что? — Можешь посмотреть на меня? — Зачем? — Пожалуйста.       Возможно, дело в подавленном предвкушении, зреющем в груди Сакусы, или, возможно, в нежной искренности, с которой говорит Атсуму. Но это достаточно убедительно, чтобы Сакуса перестал сопротивляться и позволил блондину взять себя за подбородок, поднять лицо и посмотреть ему в глаза.       Он не уверен, что ожидал увидеть. Но Сакуса определенно не ожидал увидеть, как глаза Атсуму искрятся в равной степени юмором и привязанностью, разрываясь между смехом и… чем—то еще. — Ты смеешься надо мной. — Нет. — Да. — Извини, — говорит Атсуму, но в его голосе нет ни капли сожаления, — Но сейчас я наслаждаюсь моментом, даже если ты все еще упрямишься. — Я бы тебя поцеловал, — говорит Сакуса, — Если бы ты сказал мне, что ответом на все те вопросы являюсь я, — Он доволен тем, что внезапный ответ сбил Атсуму с толку. Его ухмылка исчезает, и сейчас он выглядит таким же потерянным, как и Сакуса.       Атсуму открывает рот, чтобы ответить, но ничего не выходит, и Сакуса пришел к выводу, что все это хождение на цыпочках вокруг темы, которой они отчаянно пытаются избежать — пустая трата его времени. Поэтому он обхватывает одной рукой шею Атсуму, ощущает кончиками пальцев приятную текстуру кожи, и тянет его, чтобы их рты соприкоснулись.       Атсуму целует его не так, как ожидал бы Сакуса. Он солгал бы, если бы сказал, что не думал о том, каково это, поцеловать Атсуму — потому что это, безусловно, случалось не раз, — но он ни разу не подумал, что блондин поцелует его нежно. Ласково, даже — с осторожным и нерешительным касанием губ. Удивительно, что уверенный в себе, дерзкий Атсуму целовал Сакусу почти неуверенно, как тот, кто учится целоваться впервые. Еще более удивительно, что по телу Сакусы пробегает неистовство мурашек, начиная с живота и проходя через грудь, достигая нежного кома в горле, когда он вздыхает и пытается притянуть Атсуму ближе, пока тому не приходится упираться предплечьями в дверь.       Атсуму прерывает поцелуй и мычит: — Ты идиот, Оми-кун. — Я идиот? — Ну да. Почему же, по-твоему, Бо-кун и Шое-кун доставили нам с тобой такие неприятности? — Атсуму смеется, качая головой, и, затаив дыхание, встает на цыпочки, чтобы прижаться губами сначала ко лбу Сакусы, затем к щеке. Одна его рука опускается на талию брюнета, другая на его щеку, и Сакуса готов поклясться, что чувствует сердцебиение Атсуму где-то в области своей груди, — Они знают, что я всегда был влюблен в тебя. — Ты всегда? — Разве это не очевидно? — Ты никогда не говорил мне об этом. — Потому что это было очевидно.       Сакуса хмурится, и Атсуму тычет указательным пальцем в морщинку между его бровей. — Я никогда не знал об этом. — Все в порядке, мне это нравится.       Сакуса решает, что провести ночь в тесном коридоре, не самая лучшая идея, поэтому упирается ладонями в грудь Атсуму, слегка толкая его назад, из-за чего тот испуганно взвизгивает. — Если это было очевидно, то почему ты ничего не сказал? — Я никогда не ждал, что это окажется взаимным, — Атсуму протягивает руку Сакусе, позволяя идти ему по коридору, мимо кухни, в спальню, — Мне потребовалось это дурацкое видео с полиграфом, все вокруг нас буквально взбесились, и только тогда я понял, что, вероятно, у меня есть шанс. Ты знал, что они планировали все с самого начала? Даже вопросы. — М-м, — Сакуса останавливается у двери своей спальни, медленно открывая ее, — Я предполагал. Не может быть, чтобы Хината сам придумал этот вопрос о твоем эмоциональном багаже. — Ага. Это точно в духе Адриа, — Атсуму кладет обе ладони на бедра Сакусы, прижимаясь всем телом к нему, — Итак, Оми-кун, с кем бы ты хотел встречаться? Ты так и не ответил на этот вопрос ранее. И я бы очень хотел, чтобы ты сделал это прямо сейчас. — С тобой, — просто и мягко говорит Сакуса, поворачиваясь лицом к Атсуму, — Это всегда был ты.       Несмотря на то, что он не подключен к детектору лжи, лицо Атсуму расплывается в широкой улыбке, и благодаря этому Сакуса понимает, что парень верит его каждому слову.

***

      Пару месяцев спустя «Черные Шакалы MSBY проходят тест на детекторе лжи» вырывается на первое место в трендах YouTube. Как и ожидалось, видео оказалось практически катастрофой, и, к большому сожалению Сакусы, видеоредакторам не хватило совести вырезать ту часть, где брюнет отключается от всего мира, глядя на Атсуму в течение пяти минут. Конечно, они ничего не скрывают, но это не совсем тот способ, при помощи которого Сакуса хотел объявить, что так он смотрит только на Мию Атсуму. — Думаешь, нам стоит сказать что-нибудь? — спрашивает Атсуму, прижимая Сакусу к своей груди. — Неа, пусть сами разбираются.       Атсуму нежно целует Сакусу в висок, помогая ему расслабиться. Блондину не нужно, чтобы этот факт стал достоянием общественности, чтобы он осознал все реальность происходящего, и ему не нужно, чтобы кто-то еще стал свидетелем того, как мягко Атсуму смотрит на него с широкой улыбкой. Одного этого более чем достаточно.       В конце концов, правду не всегда нужно оглашать.