Сердце Нарнии

      Мне было почти шестнадцать, когда всё началось. Когда началась бомбёжка моего родного Лондона. Когда весь мир стал иным. Когда пришлось повзрослеть. Меня зовут Лилиан Кеттерли, но все в семье зовут меня или Лили, либо ещё проще — Ли. У меня есть старший брат Эндрю и младшая сестра Розмари. Как у всех детей, у меня есть родители — мама и папа — Джоан и Николас Кеттерли, однако, когда война началась, я стала постепенно забывать родные лица, а всё из-за того, что мама была медсестрой в госпитале, а у отца было офицерское звание и его оправили на передовую. Брат же, едва ему исполнилось восемнадцать, ушёл вслед за отцом, оставляя меня и Розмари одних. — Ты сможешь, Ли, — говорил мне Эндрю, когда я уткнулась носом в его новенькую зелёную форму — Рано или поздно, но это кончится. Всё имеет конец. — Возвращайся, — прохлюпала Рози, которой на момент начала войны было одиннадцать — Мы ждём вас. — Куда я денусь? — малышке он улыбался, но я видела в его глазах страх за наше общее будущее — Всё будет хорошо.       «Всё будет хорошо», — последние слова брата перед тем, как его забрал военный грузовик с такими же молодыми новобранцами, как он. Может, я уже забываю лица родителей, но я всегда буду помнить время, когда мы все жили спокойно, радостно, когда не было страха выходить на улицу — играли в резиночки, прыгали по клеточкам и радовались тому, что солнце светит в окна. Сейчас же я уже и не скажу точно, когда в последний раз видела голубое небо.       Отправив сестру спать, я села в кресло в гостиной и устало потёрла глаза. Теперь мы одни. Не будет чуда, которое нас спасёт, не существует феи, что сможет исцелить такие раны. Не исцелит пустоту, порождённую войной. Если бы сейчас было спокойное время, я бы сказала, что мы были, когда-то, состоятельной семьёй — дедушка нашего отца, в чью честь, кстати, и назвали моего брата, Эндрю Кеттерли, был аристократом. Какой у него был там титул, мне неведомо, но то, что он скопил приличное состояние, мне известно точно. Как и то, что он был слегка сумасшедшим. Насколько сильно «слегка» точно не скажу. Сейчас же от былого состояния остался только красивый дом, который, как мне кажется, скоро разбомбят. Однако, отец не любил кичиться достатком, а потому других показателей состояния, кроме фамильного дома, у нас не было. — Ты чего не спишь, Рози? — спросила я, услышав приглушённый топот ножек по лестнице, а потом и увидев сестру в ночной сорочке — Розмари? — Я скучаю по маме с папой, — она протянула мне прямоугольную фоторамку со снимком родителей с их свадьбы — Они вернуться? — Я не знаю, детка, — я посадила её на колени и обняла — Лучше думай о хорошем. Расскажи лучше, как проходили последние школьные дни. Помнишь, ты любила рассказывать об этом? — Да, — моя ясноглазая девочка улыбнулась, успокаиваясь… Несколько месяцев назад…       Это был чудный весенний день. Конец апреля. Даже шумный Лондон, кажется, оживал, чувствуя приближение долгожданного тепла. Я шла по набережной, намереваясь забрать сестру со школы — в тот день у моего класса был выходной по болезни одного из преподавателей, и я осталась дома. Позволив себе остановиться на пару минут, я посмотрела на Темзу, на Биг-Бен, понимая, насколько ценю этот город. Да, я бы внесла кое-какие коррективы, но, по большей части, меня всё устраивало. В чёрных водах реки я видела своё неровное отражение — беспокойное течение не позволяло всё детально рассмотреть, а только какие-то общие черты. Я видела и себя. Вон то тёмное пятно — мои волосы, пятно светлее — одежда. Остальное не поддаётся моему зрению. Мимо промчалось ещё пятно — машина, управлять которой я мечтала научиться. Эндрю даже пообещал, что поможет в этом. — Что-то я застоялась, — кинув взгляд на могучие часы, я направилась дальше к школе.       Подойдя к зданию, я увидела маленькую копию себя — Розмари. В её возрасте я выглядела так же — тёмные косички, форма, только у неё серые глаза, а у меня — зелёные. Едва увидев меня, она подбежала и порывисто обняла, хвастаясь целыми двумя пятёрками. — Я тобой очень горжусь, солнышко, — я присела перед ней и обняла — Домой? — Да, — задорно подпрыгнула она, хватая меня за руку. — Лилиан! — услышала я смутно знакомый голос, а потом и увидела его обладательницу — Ты, ведь, Лилиан? — Да. Мы знакомы? — мне кажется, мы с ней пересекались в коридорах школы, но она точно не моя одноклассница. — Я сестра твоего одноклассника Питера Пэвенси. Меня зовут Сьюзен, — тут я и поняла, где могла её видеть, однако, к моему удивлению, на её лице промелькнула строгость и даже какое-то разочарование — Я хотела извиниться за своего младшего брата. Эдмунда. — А что он сделал? — повинуясь какому-то шестому чувству, я посмотрела на сестру, что потупила взгляд — Розмари? — Нет, она не виновата. Эдмунд толкнул её в коридоре сегодня. Даже пришлось в больничное крыло проводить, — моё удивление с каждым словом возрастало всё больше, но Сьюзен продолжала говорить, будто не замечая перемен — Мне очень жаль, что так получилось. — Рози, — я присела перед неожиданно расплакавшейся сестрой и обняла её — Девочка моя. Ты ударилась? Поранилась? — Это ерунда, — она приподняла край юбки и показала мне свежую ссадину, щедро обработанную зелёнкой — Уже не болит. — Раз так, — я поднялась и посмотрела на Пэвенси — Если Рози говорит, что ерунда, то так и есть. Я не могу простить Эдмунда, ведь не меня он толкнул. Если для него данный вопрос имеет хоть какое-то значение, то пусть сам извинится, — погладив сестру по голове, я заметила бледного темноволосого парня, стоящего чуть в стороне — Это он? — Да, — неловко ответила Сьюзен, проследив за моим взглядом — Ещё раз извини. — Извинишь? — посмеялась я, смотря на сестру. — Только пусть больше так не делает! — проворчала Розмари и показала парню язык, заставив меня рассмеяться. — Ладно, мы пойдём. Приятно было познакомиться, Сьюзен…       Наверное, именно с того дня началось моё общение с этой семьёй. Или с того момента, как под строгими взглядами старших брата и сестры, Эдмунд извинился перед Розмари. В общем, как-то получилось, что я заглянула к ним на чай, потом они к нам, мы начали всей большой группой делать уроки, объясняя, что и как. Строго говоря, я объясняла только Рози, но и Пэвенси что-то спрашивали. Чаще всего это была Люси, однако ей мне было чуть сложнее помочь — она была самой младшей и, пусть мы и учились в одной школе, но в памяти почти не осталось знаний с тех лет и в такие моменты я неловко чесала затылок. Настоящее время… — Даже шрама не осталось, — в доказательство своих слов Рози показала идеально зажившую ногу — Но он продолжает оставаться таким же вредным. — Жизнь научит его быть другим, — я спустила сестру с колен и проследила за тем, чтобы та отправилась спать.       Я снова одна. Уже примерно девять часов вечера… Впрочем, я давно перестала вести счёт времени и для меня каждый день похож на предыдущий. Мне кажется или я скоро сойду с ума? Может быть, но пока нельзя. Пока я одна зрелая личность в этом доме — нельзя. Нужно держаться. Ради Рози, ради Эндрю, ради мамы и папы. Кажется, я задремала в кресле — меня разбудил какой-то скрип у двери. Поправив перед зеркалом волосы, я подошла посмотреть и увидела лежащее на коврике письмо, а скрипнула крышка прощелины для писем. Выйдя на свет, я посмотрела на отправителя и была удивлена — Дигори Кирк. Помнится, дед отказался от наследства отца в пользу кузена, этого самого Дигори, в обмен на значительную сумму. — Вы удивительный человек, дядюшка, — подойдя ближе к свету, я вскрыла письмо и стала читать — Странно, что на моё имя…       «Дорогая Лилиан, желаю тебе сил и терпения в такое непростое время. Надеюсь, твоя семья в добром здравии. Имею желание предложить тебе на период этого неспокойного времени перебраться в поместье. Уверен, что тебе и малышке Розмари тут понравится. Надеюсь, что в скором времени ты ответишь. Со всем уважением, Дигори Кирк.» — Может, это не самая плохая идея? — вслух подумала я, смотря наверх, где спала моя маленькая Рози — Страшное дело — война. Если есть шанс избежать её, то почему бы и нет? В конечном итоге, у него всё равно спокойнее, чем тут.       Этим же вечером я написала профессору свой ответ — согласие на предложение — и вопрос, а можно ли взять с собой ещё нескольких детей, которые, как и я, волею судьбы и жестокой войны, могут попасть под бомбёжку. Я наслушалась свиста падающих бомб, бесконечных взрывов и ночей в бомбоубежище и подвале. Утром же я рассказала обо всём Розмари, но уже как факт — едем и точка. Она просто кивнула и пошла к себе собирать самые необходимые вещи. Мне осталось только ждать ответа от дядюшки и попрощаться с домом, который с такой любовью строил мой прадедушка. Также я отписала родителям и брату о том, что оставляю опасный город и еду к дальнему родственнику во имя безопасности.       Сама не знаю, зачем я попросила за Пэвенси, но Кирк ответил, что сам им напишет с данным вопросом — этот ответ меня устроил. Я считаю, что сделала всё возможное, а потому, пока продолжалось удивительное затишье, нервно ждала машину, которую должен был прислать Дигори. Рядом со мной стояли наши с Рози чемоданы, а сама девочка сидела на диване с тем самым фотоснимком родителей в руках. Последний раз от мамы были письма около двух недель назад, а от отца не было вестей уже с месяц. Брат же пока ничего не писал, да и не так много времени прошло. С другой стороны, если человек пишет письма, то это значит, что он ещё жив и это уже благо для семьи. Должно быть, но я напротив… Я не хочу получать письма и знать о том, что происходит там… Мне хватает своих проблем и меня заботит лишь моя семья, а, на данный момент, это Розмари и я обязана заботиться о ней, ведь остальные это смогут сами сделать. Возможно, эгоистично, но это только пока идёт эта ужасная война, хотя я назвала бы её просто бойней. — Идём, — едва завидев остановившуюся напротив дома машину, я подхватила чемоданы и направилась к выходу — Я закрою дверь, а ты жди.       Уже через пару минут мы сидели в машине, что увозила нас прочь из этого кошмара. Рози легла мне на коленки и, обнимая фоторамку с родителями, задремала. Я же, только перекинувшись парой слов с пожилым водителем — представился, как Уилл Брендли — отвернулась к окну, понимая, что ехать долго. Но чего стоят несколько часов ожидания в обмен на спокойные ночи. Да пусть нам ехать хоть три дня, я выдержу.       На самом деле, поездка прошла быстрее, чем я предполагала — сама заснула и проснулась только потому, что Уилл разбудил нас с Рози новостью о том, что мы приехали. Был уже глубокий вечер, тело затекло и ужасно хотелось есть. И помыться. Наверное, этого хотелось даже больше, чем поужинать. Водитель уже было хотел взять наши с сестрой чемоданы, но мы успели раньше — мужчина и так стар, а ещё и устал. Нечего ему таскать тяжести, а то распластается прямо на подъездной дорожке. — Погода портится, — отметила я вслух, пока Рози резво упрыгала в поместье — Поспала и хоть трава не расти. — Я — миссис Макриди, — представилась несколько неприятная женщина, встретившая меня в холле — Добро пожаловать, мисс Кеттерли… И мисс Кеттерли. — Благодарю, — сдержанно улыбнулась я и прислушалась к каким-то странным звукам — В поместье гости? Мне казалось, дядюшка предпочитает уединение. — Да, мисс, но дети семьи Пэвенси приехали сюда несколько часов назад и с покоем теперь можно попрощаться, — возможно, но шум не настолько велик, чтобы раздражать, а всё зависит от натуры. — О, Рози! Слышала? — позвала я сестру, убежавшую уже на второй этаж — Люси уже тут! — Здорово! — она захлопала в ладоши и побежала искать подружку, а мне оставалось только прикрикнуть об осторожности. — Розмари энергична, но аккуратна, — мой комментарий закрыл рот пренеприятной миссис. — Зайдите к профессору, мисс. На втором этаже первая комната налево. Ваши комнаты дальше — последняя и предпоследняя слева, — сдержанно ответила женщина и, к моей радости, удалилась.       Продолжая держать свой чемодан, я поднялась и осмотрелась. Помню, я была тут в далёком детстве, когда ещё даже Розмари не родилась. Воспоминания смутные, туманные, но тут было весело. Особенно летом, когда светит солнце и можно повеселиться в саду. — Лилиан, — я обернулась в сторону голоса и увидела улыбающуюся Сьюзен, а за ней вышли и все остальные Пэвенси — Рада тебя видеть. — Взаимно, — сдержанно обняв девушку, я посмотрела на сестру, что вместе с Люси уже куда-то убежала — Вот неугомонная. — Как ты тут оказалась? — поинтересовался Питер, а я поняла, что Дигори не посвятил их подробности дела. — Дядюшка пригласил нас, — только и ответила я, вызывая удивление у приятелей — Что? А вы думаете, по какой счастливой случайности вы тут оказались?       Не говоря больше и слова, я постучалась в кабинет профессора и, услышав его голос, вошла. С последнего дня, как я была тут, а это было больше десяти лет назад, ничего не изменилось. Либо я настолько невнимательна, что не замечаю деталей. Кроме самой существенной — дядюшки — всё, как и было. — А ты выросла, — вместо приветствия сказал Кирк и показал на стул напротив своего стола. — А вы постарели, — пошутила я, рассматривая большое количество книг в кабинете — Благодарю за возможность покоя. — Я думал, с вами приедет ещё и Эндрю, но… Когда я получил письмо от Николаса, то почти сразу же принял это решение, — так, ну теперь мне многое стало понятно — Впрочем, я рад тебе, Лилиан. — Мы недостаточно знакомы и близки, дядюшка, чтобы отвечать взаимностью, но я действительно благодарна, — поджав губы, я отвернулась и заметила, как свет под дверью идёт прерывисто, говоря о том, что у этой самой двери кто-то стоит — И за Пэвенси. Розмари очень сдружилась с Люси и… Наверное, это доброта во мне взыграла. — Избирательный эгоизм. Могу понять, — мне кажется или он восхищается данной не самой лучшей чертой — Иди отдыхай, девочка. Завтрашний день обещает быть интересным. — Доброй ночи, — я поднялась и подошла к двери, замечая, что кое-кто убежал.       Я зашла в комнату, которую определили для меня и, закрыв за собой дверь, осмотрелась — синие обои, красивые морские пейзажи на них и большая кровать. Такой даже у меня дома не было. Розмари была через стенку от меня, и я слышала, как она смеётся в обществе младшей Пэвенси. Наше с ней сходство ограничивается внешностью — она более общительна, открыта к миру, а я же всегда была более закрытой и ограничивала круг общения. Даже Пэвенси, которые странным образом вошли в этот самый круг, оставались для меня чем-то далёким. Раз уж речь зашла о них, то… Больше всех я общаюсь со Сьюзен, но это сильно сказано и из нас двоих в основном говорит она, а я лишь раз или два что-то скажу. Питер. А что Питер? Я с ним общалась ещё в школе и потом, с подачи Сьюзен, стали встречаться чаще, но на этом всё. Эдмунд и Люси? С ними больше веселится Розмари, затягивая даже необычайно угрюмого Эдмунда в свои игры. — Лилиан? — в дверь постучали и я услышала голос Питера — Можно? — Да, минуту, — я закрыла шкаф с разложенной туда одеждой и открыла дверь — Здравствуй. Проходи. Ты что-то хотел? — Эм, да, — он вошёл, и я прикрыла дверь — Там миссис Макриди звала на ужин. — Здорово. Я сейчас иду, — кивнула я в знак благодарности, а Пэвенси не спешил уходить — Что-то ещё? — Пожалуй, я хотел бы поблагодарить тебя. Мама очень удивилась, когда пришло то письмо от мистера Кирка. Думали, с чего бы, а тут вот, — Питер развёл руками, как бы обозначая всё происходящее. — И кто из вас стоял под дверью? — усмехнулась я, вызывая у собеседника недоумение — Свет из коридора, щель под дверью, чьи-то ноги перед ней. — Я, — сознался с видом виноватого ребёнка Питер опустил голову и поджал губы, чем напомнил мне Розмари. — Пойдём ужинать…