Сердце Нарнии

POV LILLIAN       Твёрдо стоять на ногах я смогла примерно через два дня после пробуждения, хотя, должна признать, голова всë ещё немного кружилась — шутка ли, падение на камни. Понимание, что нужно серьёзно и обстоятельно поговорить с Асланом о своих новых способностях, пришло практически сразу после прихода ясности мышления и, как только я встала, отправилась на поиски всезнающего льва. Это будет сложно в такой сумятице — шатры разбирали, лагерь снимался с места, и солдаты возвращались к своим семьям. В воздухе чувствовалось кое-что необычайное — свобода. Я никогда не думала о том, что чувства имеют запах, но сейчас, когда Джадис побеждена, готова поклясться, это было так.       Я увидела чуть поодаль своего доброго учителя Мора — начищал меч прежде, чем вернуть его в ножны. Мы обменялись улыбками и помахали друг другу рукой. Он хороший воин, но друг из него ещё лучше. Спас меня… Положив пальцы на рукоять меча, я продолжила свои поиски среди остатков лагеря. Полуденное солнце и прохладный ветерок с моря ощущались на моём лице так правильно, залечивая душевные раны и даруя покой. Как же это приятно. Проходит сквозь измученное битвой и магией тело… — Здравствуй, Лилиан, — похоже, мои поиски окончены толком и не начавшись — Как ты себя чувствуешь? — Много лучше, чем тогда на камнях, благодарю, — попыталась отшутиться, стараясь расслабиться — Скажи мне, Аслан, что теперь будет со мной? Как жить с этим? Да, мы ещё до всего обсудили это, но… Всë ещё остаются вопросы… Я, ведь, просто человек. — Что-то изменилось? — мы пошли вдоль леса в тени деревьев, хотя я была бы не прочь вернуться на солнце — Ты чувствуешь это? — Только когда что-то происходит. Как на битве или когда я восстанавливалась, — призналась я и отвела взгляд, собираясь с мыслями — Сейчас же ничего. — Ты сделала для Нарнии не меньше, чем все остальные. Тьма могла вырваться и никому неизвестно, как бы она себя повела и в чьей власти оказалась бы. Благодаря тебе я могу не беспокоиться о том, что Тьма окажется под властью Зла, — я уже давно поняла это, но вопросы оставались вопросам, но я пока не нашла слов, чтобы правильно их задать — Хочешь научиться её контролировать? — Да… Вдруг возникнет необходимость, а призвать не смогу. В конечном итоге, меня называют Королевой и мне был дан в руки меч. Вряд ли просто так. Я должна защищать своё королевство, — выпалила я, чем вызвала тихий смех и улыбку Аслана — Что? — Я ещё раз убедился, что не ошибся. А Тьма. Не беспокойся. В уцелевших трудах Кэр-Паравеля ты найдëшь то, что ищешь…       Легче мне от этого ответа не стало. Ну ладно, если только совсем немного — всё лучше, чем совсем ничего. И почему Аслан не может мне сам всë рассказать? Неужели это так сложно? Что нужно сделать это, это и вот это, вследствие чего получим это. Всë. Зачем этот элемент загадки? Непонятно. И он ушёл, ответив на одни вопросы и оставив после себя другие под тихие звуки моего недовольного закипания. Ясно только одно — моя жизнь уже никогда не будет такой, как была до Нарнии. Я уже никогда не смогу не проводить параллели между двумя мирами и двумя своими жизнями. В одной из них я простая девчонка, которой так не повезло своей молодостью попасть в период войны, а в другой я — Королева… Такое никогда не забудется. — Ли! — сначала я услышала, а потом и увидела Питера, верхом на красивом белом единороге. — Шутки про принца на белом коне ещё актуальны? — подошла и погладила морду волшебного животного, который, похоже, решил воздержаться от комментариев — Здравствуй, Питер. — Раз вновь колючки выпустила, значит точно всë в порядке, — парень спешился и, отпуская коня попастись, снова посмотрел на меня — Я за тобой приехал. Все остальные уже на полпути во дворец, чтобы начать его восстановление. — Да. Надеюсь, что замок не так сильно изменят. Когда я видела его последний раз, то он был прекрасен в своей несовершенности, — мы медленно поднимались на скалы, откуда был прекрасно виден Шеститронный и остатки лагеря. — Ну, мы все вместе будем участвовать в этом, так что твои желания тоже учтутся, — я улыбнулась словам юного Короля — Если что, то Ану ещё не увели. Не даётся и кусается. — Мой мальчик. Несносен, но забавен, — тут уже я посмеялась, подставляя лицо поднявшемуся ветру — Надо будет найти Корвакса и мистера Лиса. Без их препирательств мне скучно. Да и скучаю по ним.       Мы стояли на скале и молчали. Мне до боли казалось, что Питер хотел мне что-то сказать — не просто же так я краем глаза вижу его взгляды на своём лице, и которые исчезают, стоит мне хоть на миллиметр повернуться в его сторону. Ветер трепал мои волосы, от чего я их постоянно поправляла за уши… Смотрела на облака, плывущие по голубому небу, отвлекаясь от глаз Пэвенси. Но тут я уже не выдержала и посмотрела на парня настолько неожиданно, что тот не успел отвернуться — мы столкнулись глазами — мои зелёные и его голубые. — Почему ты так на меня смотришь? — строго спросила я, стараясь не улыбаться, ведь нужно быть «суровой» — Или ты что-то хочешь сказать? — Я… — Матерь Божья, неужели так сложно? Впрочем, не мне судить… Вдруг есть свои проблемы. — Ты хотел знать, почему я боюсь воды, — я повела нас со скал обратно к лагерю и нашим коням, решив отвлечь Питера от данного испытания — Это было в Лондоне. Зима. Мне около одиннадцати. Я и Эндрю пошли кататься на коньках. Был прекрасный солнечный день и, я до сих пор помню, как видела оленя. Первый раз я тогда увидела оленя! Невероятно. Ведь он был в черте города. Волнительно… Из-за этого я не заметила, как подъехала к месту, где лёд всегда тоньше… Родник там был или что-то в этом же роде. Эндрю опоздал буквально на мгновение. Я провалилась под лёд. Прекрасно помню, насколько темна вода подо льдом, насколько она холодная. Наверное, нет ничего страшнее, чем это — замёрзнуть вот так. Я спаслась чудом, когда меня под толстым льдом разглядел рыбак, у которого была кирка. После этого я очень долго болела, а по выздоровлении боялась даже в ванную заходить, не говоря уже о том, чтобы летом пойти купаться вместе с остальными детьми. Я выросла. Страх значительно уменьшился, но не пропал полностью, — мы подошли к тому месту, откуда и начали наш пространный разговор и откуда я видела как единорога Питера, так и своего дорогого Ану, пасущихся рядом друг с другом — Я к тому это рассказала, что нам всем свойственно бояться. Нет абсолютно бесстрашных и бояться не стыдно — это говорит о том, что мы ещё живы. Но мы должны бороться. Если бы я не боролась, то наверняка мучалась от вшей, чесотки или ещё похуже, игнорируя гигиену из-за страха. — Страхи бывают разными, да, — похоже, что он нервничал, пожёвывая сорванную травинку — Но для всего нужно время. — У тебя для этого вся жизнь, но только не растягивай эту борьбу до гробовой доски, — я нашла седло Ану и, взяв его, направилась к коню — Иначе рискуешь остаться без ничего.       Интересно, понял ли он намёк? Думаю, что да, ведь Питер совсем не глупый парень — один из лучших учеников в классе, сообразительный, но, как оказывается, не во всех аспектах. Как я уже сказала — не мне судить его поступки. Однако, ко мне постепенно приходит понимание, что, если я буду Королевой, то буду отвечать не только за себя, но и за свой народ. К тому же, я в ответе за свою Рози, за своё солнышко. Впрочем, мнится мне, через несколько лет уже не я буду главным защитником девочки. Надеюсь, что у них будет всё хорошо. — Как тебя зовут? — спросила я у единорога, когда закрепляла седло. — Кристалл, Ваше Величество, — он кивнул мне своей длинногривой головой и чуть не поцарапал рогом, но я решила не акцентировать на этом внимания. — Рада познакомиться, — запрыгнув на спину Ану, я похлопала того по шее — Здравствуй, друг мой.       Мы ехали, на удивление, молча. Даже Ану был необычайно тих, хотя он очень любил рассказывать разные истории из своей богатой биографии. Думаю, это связано с пережитой битвой — она, так или иначе, изменила каждого из нас. Война всегда война, где бы она ни происходила. Это всегда кровь, крики и смерть. И убийства. Ты вынужден выбирать между собственной смертью и убийством потенциального врага. Каждый из нас стал убийцей. На руках каждого из нас есть кровь. И жить нам с этим до конца дней. Будет проще, если мы воспримем это, как самооборону, как спасение своей жизни и Нарнии в общем. Я уже смирилась с этим. Смирилась, что безгрешных нет. Мы лишь можем определить судьбу своими поступками. — Лили! — Розмари подбежала ко мне, стоило ей увидеть нас, подъезжающих к Кэр-Паравелю — А мы уже комнаты выбираем! — Разве он так хорошо сохранился, чтобы можно было жить? — смеясь, я спешилась и обняла сестру, поцеловав в макушку. — Ну, конечно, там нужно много ремонтировать, но полы не проваливаются и крыша не протекает — самое важное! — в принципе, моя малышка права, вновь заставляя меня улыбаться — Там, для начала, можно убраться и постелить постели, на которых спали в лагере. Понемногу будем ремонтировать. — А у вас королевские замашки, Ваше Величество, — потрепав Розмари по волосам, я отпустила Ану и пошла вслед за сестрой — Показывай, что там выбрала себе?       Она была рада. Ребёнок. Наверное… Я бы не сказала, что она всё ещё ребёнок. Рози позволяет себе быть ребёнком и мне даже грустно от того, что я так уже не умею. Эта лёгкость, непосредственность, веселье… Всё это уже забыто мной в заботах жизни, но я рада, что хоть кому-то повезло больше, чем мне. — Вот эта будет моя, — Розмари прошла через голый проём, где, очевидно, когда-то была дверь, демонстрируя мне просторную комнату с несколькими окнами и даже небольшим балконом — Буду, как принцесса, ждать на балконе своего принца. — А ты, разве, не Королева? — посмеялась я, смутив сестру — И разве ты ещё не нашла себе Короля? — Лилиан! — похоже, я смутила её ещё больше. — Это ваше с Эдом дело! — я капитулирующе подняла руки — Пойду и себе посмотрю комнату.       Довольная лёгким подразниваем над сестрой, я осторожна шла по коридору замка. Как и везде, на полу валялись куски камней, досок, росли вьюны и мох, показывая то, что тут давно не было жителей. Уверена, если тут навести порядок, то Кэр-Паравель расцветёт. Не буквально. Это сейчас он буквально цветёт.       Я набрела на какую-то пустующую комнату и сразу же почувствовала, что это моё место. По размерам комната была примерно такой же, как и у Рози… Разве что дверь каким-то образом уцелела. Тут была паутина, а под потолком увидела нескольких ласточек на гнёздах. А ещё тут был балкон, но чуть больше, чем у Розмари и, мне кажется, тут можно было бы даже поставить несколько кресел и стол. Я, по ту сторону век, уже видела, как буду с удовольствием завтракать здесь, любуясь лазурной красотой моря и наслаждаясь солоновато-тёплым запахом ветра. Мои голубые мечты становились реальностью и очень отличались от суровой жизни в Лондоне. Я бы хотела остаться тут навсегда. — Осваиваешься? — это была Сьюзен, необычайно улыбчивая — Моя комната на этом же этаже по коридору налево. — Наверно, я просто устала… Тебе ли не понимать, — отвлекаясь, я стала собирать в кучку различный мусор, чтобы потом быстро собрать его и выкинуть — Сама знаешь, что когда на твоих плечах ответственность за всю семью… Это утомляет, мягко говоря. Однако, отдаю тебе должное, ты неплохо справлялась в лагере. — Я долго думала о том, что с нами произошло за всё время, — Пэвенси стала помогать мне в сборе сломанных камней и досок — Каждый из нас был неправ. По-своему, но это было. Возможно, будь я мягче к Эду, то Аслану бы и не пришлось приносить себя в жертву. Да, он жив… Но, если бы и нет? Если бы он не ожил? — Мы не можем знать, что было бы, — я невольно посмотрела на гнездующихся ласточек — Не беспокойтесь. Пока ваши дети не подрастут — никто не снимет вас с гнёзд, — и снова посмотрела на Сьюзен — Всё уже закончилось. Каждый из нас заплатил за победу. Что теперь жалеть о прошлом? Оно прошло. — Извлекаем уроки из пережитого… — тихо проговорила девушка, на что я согласно кивнула — Я схожу за метлой. — Да. И позови кого-нибудь нам помочь с выносом всего этого. До вечера нам было бы неплохо убрать хотя бы крупный мусор.       Позже к нам присоединилась Рози. Так мы втроем и несколькими фавнами действительно смогли разобрать три наших комнаты, но, правда, к глубокому вечеру. Всё это время я не видела наших мальчишек, но Люси, которая пришла к нам, дабы позвать на ужин, рассказала, что в это время они разгребали и укрепляли кухню и столовую. В первой комнате потолок был деревянным и нуждался в замене, но пока не было ни сил, ни возможности — только укрепление старого. Это лучше, чем вообще ничего. — Молодцы, — только и сказала я, когда мы все вошли в столовую, где на уже знакомом мне полевом столе, за которым мы обычно могли есть в лагере, стояли уже более изысканные блюда, чем хлеб, овощи и варёные яйца — Вы очень много сделали. — Да. Тут здорово, — Розмари похлопала в ладоши и подошла к большому разожжённому камину — Ух, какой большой. Тёплый. — Неужто активная уборка заставила тебя замёрзнуть? — я села за стол на ближайшее место и наложила в блюдо несколько варёных картофелин и немного мяса.       Я старалась не думать о том, что жертва нашего ужина когда-то говорила… По крайней мере, на понятном для меня языке. Ну, раньше же я ела мясо? Ела. Что же теперь изменилось? Стараюсь думать, что ничего, ведь я очень любила, как мама когда-то жарила мясо.       Мы все начали ужин. Это напомнило мне наш последний завтрак в доме дядюшки Дигори, когда Эдмунд смущался, стоило Розмари на него посмотреть. Сейчас же они сидели рядышком и что-то тихо шептали друг другу, смеясь и, порой, настолько громко, что даже стол немного трясся, а ведь он совсем не лёгкий. Люси о чём-то шепталась со Сьюзен, а Питер… А что Питер? Только мы оба не разговаривали за столом, погружённые в собственные мысли. Если честно, я не думала сейчас. Вообще. Я устала — похоже, труд для моего тела ещё не полностью показан, хотя поездку на Ану я перенесла, на удивление, легко. Пожалуй, мне действительно нужно ещё немного отдыха. — Благодарю. Я пойду, — я вышла из-за стола и вернулась к себе.       Кровать сообразили из сколоченных на скорую руку каркасов — кривых, но прочных. На несколько дней ночёвки этого будет вполне достаточно. Положили матрас, а уже на него подушку и одеяло. Вместо штор, а где-то и дверей мы повесили куски старых шатров, чтобы хоть как-то оградиться или прикрыть. Источниками света служили факелы в коридорах и свечи в комнатах. Войдя в свою, я пока не стала выходить на балкон — ещё днём мы заметили, что местами он провалился и ходить по нему опасно. Вместо этого я встала у окна, наслаждаясь морским бризом и яркими белыми звёздочками. Странно, что я не видела ни Корвакса, ни Лиса… Надо будет их поискать завтра, а сейчас — отдыхать.       Только я сняла кожаный жилет, служивший для моего измученного тела неким каркасом, оставаясь в рубахе, как в дверь постучали. У меня дежавю, но, слава Богу, у моей комнаты есть дверь. — Кто? — только и простонала я, присев на край кровати — Заходи. — Ты говорила про борьбу со страхами, — вместо какого-либо приветствия сказал Питер… Я уже говорила, что у меня ярое дежавю? — Да. Было дело, — я несколько раз покрутила плечами, разминая уставшую спину и падая на кровать — Ты чего-то боишься? — Я не знаю. Уже давно набираюсь смелости, — он сел рядом со мной и сложил руки на коленях. — И насколько давно? — мне показалось, что этот вопрос поможет разрядить обстановку и нашу беседу. — Примерно с пятого класса, но я не уверен, — Пэвенси, как я ранее, резко посмотрел на меня и прямо в глаза сказал, на одном дыхании — Я. Тебя. Люблю.