Изменения

      На пасмурном блекло-сером небе тут и там виднелись тяжёлые свинцовые тучи. Совсем скоро должен был пойти дождь, и прохожие спешили в свои тёплые и уютные дома. Многие уже подготовили свои зонтики. Где-то виднелись яркие жёлтые зонты, где-то были зонтики поспокойнее, белые, ну а где-то чёрным пятном ходили люди под тёмными зонтами.       У Ичиго не было зонтика, у него была сигарета в руках и зажигалка в кармане, а в голове блаженное ничего, Кайф от никотина, проще говоря. Сизый дым забавными фигурами поднимался выше и выше, но у Куросаки не было настроения на угадывание форм причудливого явления. Он был сейчас шинигами, и не беспокоился о том, увидит ли его случайный прохожий, а потому спокойно лежал на крыше дома. Конечно, не своего, девочки могли начать беспокоится, увидев, как их старший братик с упоением затягивается очередной сигареткой. Но сил беспокоится о них хватало только на сокрытие сего прискорбного факта, бросать желания и воли не было. В мутных карих глазах отражалось серое небо и столбы с проводами, а привычной морщинки между бровями совсем не было. Честно сказать, Ичиго было всё равно на окружающий его мир. Даже дождь его перестал беспокоить, а старые детские травмы обернулись шрамами, что уже почти слились с кожей.       Ещё одна затяжка.       Если подумать, этот мир не заслужил его. Слишком многих он спас, слишком трагична его судьба, слишком хорошо всё сложилось. Может, это Урахара на пару с чокнутым Айзеном постарались? Или просто судьбе захотелось поиграть с вероятностью? Ну, что же, сейчас незачем размышлять об этом, ведь всё кончилось. Удивительно, как спокоен стал его мир, когда эта эпопея с подчинителями кончилась. Хотя, друзья из Сейрейтея его ни разу не навестили, заставив прожить самые ужасные семнадцать месяцев в его жизни, сейчас он на них не злился. Дело давно минувшее. Сейчас ему... Всё равно.       Ещё одна затяжка. Сигарета кончилась.       Пока он неспешно поджигал уже третью сигарету подряд, спокойно смотря на мир вокруг него, к нему на всех порах мчалась фигура человека в чёрным больших одеждах. Она прыгала с одного дома на другой, как кузнечик, стремительно приближаясь всё ближе, ближе, и ближе... Пока наконец не встала напротив него. Это была подруга Куросаки, Рукия. Мелкая, с сильным характером и взбалмошным поведением.       Она осуждающе смотрела, как Ичиго спокойно, нарочито медленно затягивал последним крохи наркотика и так же спокойно выбрасывал отработавший бычок прочь.       — Ичиго, тебе стоит бросить. Я считаю, что не смотря на то, что ты сейчас в теле шинигами, незачем приучивать себя к этой дряни, вдруг, ты и в человеческом теле начнёшь курить?— Она продолжала говорить это с осуждением в глазницах, стоя над ним.       — Не начну, девочки быстро учуят табак, а Юзу малышка слабая, может себе чего напридумывать.— Лицо Ичиго оставалось нейтральным, он лишь пожал плечами, говоря это.       — И всё же, я думаю, ты должен меня послушать, я же желаю тебе лучшего.— Взгляд шинигами чуть смягчился, и теперь она смотрела на него с лёгкой грустью.       — Мне всё равно. Чувствовать кайф от них лучше, чем варится в этом месиве.— Его лицо не меняется, чтобы он ни говорил.       Резко Рукия ударила черепицу своей ногой, и часть из них разрушилась. Упс.       — Как ты так можешь?! Я же беспокоюсь за тебя, идиот! Почему ты ничего не говоришь ни мне, ни Ренджи, ни хотя бы Орихимэ?!— Она сорвалась на крик, но было видно, что ей и самой тошно от того, что приходится кричать на своего друга, чтобы образумить его, но ведь это для его же блага.       Куросаки спокойно смотрел на взбесившуюся Кучики. Её доводы не стоили почти ничего, ведь спустя полтора года ему с трудом удаётся всё ещё считать их друзьями. Они ведь не начали чаще к нему заходить. И всё же, говорить так нельзя, ведь он сильно заденет девушку перед ним, а потому по-хорошему стоило бы сейчас пойти на попятную, успокоить её, накормить пустыми словами... Но он ведь ей ничего не обязан.       — Рукия, это излишние беспокойство. Я в ответе за свою жизнь, а потому, пожалуйста, не указывай мне, что делать.— Он спокойно поднялся, не чувствуя ни боли в коленях, ни слабости в теле.       — Но я всё ещё считаю, что!..— Ичиго прервал её встревоженную речь жестом, не желая больше обсуждать это. В тишине он покинул Кучики Рукию.

***

      На крыше школы было на удивление пусто. Сегодня опять пасмурно, а потому многие обедают в классе, опасаясь холодных ливней. Куросаки они не беспокоят, даже если пойдёт дождь, он лишь вернётся в здание чуть мокрым. Беспокоится он чем. Ему всё равно.        Медленно сзади к нему подошла его одноклассница, Иноуэ Орихимэ. Она мила, несуразна, но характер имеет столь же твёрдый, что и Кучики. А ещё, она влюблена в него. Осознание пришло совсем недавно, хотя можно было понять это и раньше, но все причуды списывались на недолюбливание по отношению к нему. Иноуэ присела рядом с ним, явно нервничая. Захотелось курить.       — Иноуэ, что-то случилось?— Он повернул голову в её сторону, чтобы у девушки не возникло чувство пренебрежения при разговоре с ним.       — АаА?!. Ой, нет, Куросаки-кун, нет, совсем ничего... Честно...— Её очаровательное лицо залилось краской, пока она говорила постепенно стихающим голосом.       — Но ты же хотела что-то обсудить со мной, я ведь прав?— Ичиго чуть улыбнулся реакции Иноуэ, а потому постарался смягчить свой тон, чтобы не нагружать её.       —У-у-ум... Прости, Куросаки-кун... Ну, если обижу тебя... Ох, но... Скажи, а... М-м-м... Почему ты... Изменился так?— Лёгкая улыбка чуть поблекла на этом вопросе, и Орихимэ заметила это.— Ой, пр-рости-прост-ти, я не-е совсем это им-мела ввиду!— Она явно паниковала, но желание объяснится было сильнее.— Просто, ну, глупо было ожидать, что ты останешься тем же, но просто... Почему именно так?       Она смотрела своими большими глазами на него, а он сам не знал ответа. Да, Куросаки изменился, но что именно с ним стало? Это сложно сказать, стоит подумать.       Его голова чуть кочнулась в сторону. Наверное, он перестал давать себя принижать? Хм, это может быть, но как он к этому пришёл? То есть, почему он начал себя защищать? Ну, он ведь и раньше не позволял мешать себя с грязью, но почему-то он начал видеть свои личные границы и не даёт другим их переступать. Так что же это? Ответ оказался прост.       — Да просто характер появился.— Вдруг оживлённо сказал Ичиго, усмехнувшись.       — Х-характер?— Немного не поняла Орихимэ.       — Ага, знаешь, штука, которую можно перепутать с Честью. Только не с той, которую мне втирал Бьякуя.— Куросаки облокотился на руки, закинув голову. Небо всё так же пасмурно.— Я защищаю себя и свои интересы, не даю принижать их даже близким, чтобы они уважали их так же, как и я. Верно, вроде? Ну, или что-то такое.— Улыбка снова появилась на его лице. Как всё просто, однако.       — Да?.. Хах...— На милом лице отразилась небольшая грусть. Это заставило беспокоиться Ичиго.       — Что такое, Орихимэ?— Он назвал её имя, чтобы та точно его услышала.       — Аа?! Ой, да знаешь, И-и-ичиг-го-кун,— Ей было неловко с резкой смены обращения, но грусть всё так же была на её лице.— Ты знаешь... Вот ты рассуждаешь, что такое характер, а я думаю, что... Ну... А у меня... Характера-то... Нет...— Грусть всё больше заливала её большие очаровательные глаза, хоть улыбка и виднелась на милом сердцу Ичиго лице. Он усмехнулся.       — Заведи, вещь полезная. Уверен, тебе понравится.— Он мягко улыбался этой несуразной и растерянной в чувствах девушке.       — Д-да? Ты так думаешь?— В до сего момента грустных глазах отобразилась маленькая искорка веселья.       — Ага, знаешь, я даже готов помочь.— Ещё сильнее улыбнулся Куросаки.       — Ха? И как?— Склонив в бок свою голову, спросила Орихимэ.       — Ну, например...— Ичиго продвинулся чуть ближе.— Я люблю тебя, Химэ. Будешь со мной?— Лукаво улыбнувшись, спросил её парень.       — Ха?! Ха?! Что-о-о?!!— Всё лицо бедной девушки залила краска. — И-и-ичи-и-иго-о-кун, ну з-зачем же т-так резк-ко...       — А что? — Будто глупый ребёнок, спросил Орихимэ Ичиго. Ему нравилась эта ситуация.       — Ну нельзя так...— Лицо девушки всё было в красных пятнах, она не знала, куда себя деть от этого неожиданно решительного Ичиго-куна.       — Хорошо. Не буду.— Покладисто отступил Куросаки. Он отсел от Иноуэ, и чуть похлопал ей.—Молодец, вот видишь?       — А? Что?...— Непонимание отразилось на лице Орихимэ. Затем грусть вернулась на её лицо, но она попыталась скрыть её. Иноуэ чувствовала себя обманутой и отвергнутой.—А, так это... Для характера было...       — Ну почему.— Резко прекратил приступы самобичевания в чужой голове Ичиго. Не этого он хотел.— Я правду сказал. А ты?—Он заглянул ей в глаза.—Что думаешь?       Девушка смотрела перед собой. Этот... Этот парень... Он что... Правда её любит? Слёзы потекли из покрасневших глаз, она пыталась утереть их, но только размазывала по лицу. Холодная рука Ичиго приласкала её щёку, нежно вытирая слезинки. Это был только их момент. Маленькие капли стекали с неба, но это их не беспокоило. Тут были лишь они. Их глаза неотрывно смотрели друг на друга, они были так похожи, так удивительно пусты, и одновременно полны до краёв. Как ей было пусто от отдаления от любимого, так и ему было больно от расставания с друзьями. Как ей было ужасно от смерти брата, единственного взрослого, который о ней заботился, так и ему было до чёртиков пусто от смерти любимой мамы. Они похожи. Похожи в своей пустоте. Пусты до невозможного. Картонки. Ничего не значащие переменные. Безликие куклы. Улыбаясь ярко, как последние всплески её души, что некогда противилась, заплаканная Химэ сказала:       — Да, я буду с тобой, Ичиго.