Les Ailes du désir

Лисия должна была медленно спустить платье с плеч, соблазняя, завлекая. Чуть подхватить у груди, а потом «случайно» отпустить, чтобы оно соскользнуло на пол. И повернуться к нему лицом. Румянец тоже не помешает. Можно даже потупить глаза. И в начале всё шло по плану. Когда обнажила спину, то от пронзительного взгляда Самсона запылали щёки. Теплые ладони огладили плечи и аккуратно скользнули под крыло, расправляя его. По телу пробежала волна возбуждения, оседая на сосках. С демонических губ сорвался полувздох-полустон. Исследовательский осмотр загипнотизировал её, но ненадолго. Сладкую пытку очередным чувственным касанием Лисия не выдержала. В принципе, технически задуманное осуществилось до конца — платье всё-таки упало на пол. Может не так изящно, как планировалось, ибо демоница резко развернулась и обвила руками шею священника, путаясь в свалившемся наряде и чуть не снося мужчину с ног. Сейчас она точно заберёт его душу! — почти отчаянный приказ самой себе. Демоница была уверена в этом, целуя и попутно раздевая Самсона. Потом слегка увлеклась шалостью: где бы поставить засос на шее настоятеля, чтобы с утра он помучился, как его спрятать. А последующий тихий мужской стон немного спутал ей карты, вызывая почти физическую потребность увидеть, как он кончает. Для быстрого получения желаемого результата не потребовались бы многовековые навыки любовного ремесла, но демонице вдруг стало необходимо знать, что Самсон уверен в том, что сейчас совершает. А он, как назло, избегал смотреть ей в глаза, вновь и вновь вовлекая в поцелуи. Столкнуть бы его в эту бездну греха, а она с чего-то дарит шанс удержаться. Попыталась отстраниться, но его руки не дали это сделать. В их движениях была и спокойная уверенность, и благоговение, и щемящая нежность. Она купалась в их тепле. Хотелось, чтобы был грубее, резче, похотливее — чтобы не рождалась эта губительная зависимость от прикосновений. Хотелось схватить за грудки и прошипеть, что она — не его гребаная храмовая святыня! Но демоница сменила гнев на милость, когда влажные мужские губы обхватили сосок и мягко втянули его. А потом он всё же посмотрел ей прямо в лицо. Когда, полностью раздевая её, опустился на колени. Возликовать бы! Капитулировала эта неприступная крепость, чей фасад скрывал всего лишь мужчину с обычными желаниями, но внутри что-то сжалось от этой картины. В голове мелькнуло: смотрел бы он на неё с таким же восхищением, будь она обычной женщиной? Но язык Самсона, скользнувший по змейке, которая сегодня так удачно расположилась на выступающей бедренной косточке, прогнал странные непрошенные мысли. И Лисия, увлекая его на кровать, решила, что сегодня и сама не прочь получить оргазм. Всего-то в качестве платы за долгое ожидание. *** Демоница вновь вспомнила про своё намерение, нежась в мужских объятиях. Взвешивала за и против, периодически поглядывая на пыточное орудие, ставшее символом веры и висевшее над изголовьем кровати. Показала тому язык. Не перевернулось и не закровоточило. За это время Самсон уснул, а она обнаружила под боком выпавшее из крыла перо. Задумчиво покрутила в руке — знала, что это значит. И это легко решалось, если бы она чётко придерживалась первоначальной цели… Но кто думал, что игра затянется?! Она могла бы забрать душу и в этот момент, но выбрала полюбоваться спящим священником. Как трофеем, гонка за которым растянулась на полгода. Ведь глупо же моментально покончить с тем, кто так долго сопротивлялся? Надо насладиться своим триумфом! И она наслаждалась: тихонько перебирала серебристые волосы, поглаживала пером его грудь, утыкалась носом в шею, втягивая его запах и осторожно касаясь губами плеча. Проведя пальцем по острой скуле, демоница пожалела о своей неосмотрительности, ибо мужчина открыл глаза и взглянул на неё. Сейчас всё изменится. Минутное молчание длиною в вечность. Лисия была готова ко всему. — Сколько времени? — но, пожалуй, не к этому вопросу. — Час быка. До утренней мессы ещё успеете поспать. Самсон кивнул и закрыл глаза, но Лисия чувствовала, что он ещё не успел вновь погрузиться в царство Морфея. — И всё? А где восклицание «изыди, дьявол, из моей постели!» Или заявление, что вы жалеете о случившемся? — личный внутренний бес не выдержал. — Оружие для изгнания как раз над кроватью висит. — Ударить тебя им по лбу? — Лисия прыснула и в ответ шутливо шлёпнула его по плечу. Не открывая глаз, Самсон мягко ухмыльнулся. Такой сонный, открытый и уязвимый, что она не выдержала и лизнула его в щёку. — Считай, что я слишком поражён, что ты не забрала у меня душу. Он стал нежно поглаживать место, где крылья выходили из лопаток. От этой ласки внизу живота томительно затянуло, запульсировало, требуя продолжения. — Душу я у вас пока не забрала, а вот час сна всё ещё могу, — жарко прошептала Лисия, перекидывая через него ногу. Оседлала, плавно качнула бёдрами, предвкушающе улыбнулась, ощутив готовность мужского тела для утоления своего желания. Самсон запустил руку в её волосы и привлёк к себе. Соприкосновение лбов. Изучающий, словно пытающийся отыскать ответы на свои вопросы, взгляд чёрных глаз. — И многим священникам ты давала такие отсрочки? — хриплый ото сна или желания голос вызвал табун мурашек. Одной рукой он продолжал гладить чувствительное место под крылом, а второй принялся массировать ей затылок. Лисия судорожно всхлипнула и плотнее прильнула к нему, прогибая спину. — Многим, — эта ложь далась ей легко (да и были некоторые случаи). А то напридумывает себе что-нибудь. Не признаваться же, что обычно умирали во время секса. И он должен был. И умрёт. Когда-нибудь. Потом. Когда она сполна насладится и этим ртом, который для священника подозрительно искусно целовался, и этими руками, чьи прикосновения вызывали трепет, и этим телом. Обычным смертным худощавым телом, на котором сейчас так хорошо… Только бы не думать, что иногда «потом» является лёгкой формой слова «никогда». Не выдержав скептического прищура, впилась в губы страстным поцелуем. Рукой скользнула между их горячими телами и направила его в себя. Синхронный стон. Да, так намного лучше. Пусть стонет, а не задаёт глупые вопросы. И как настоящая демоница, она обязательно должна испробовать ещё несколько греховных способов, как заставить этот преподобный рот молчать.