Les Ailes du désir

Так выходят из вод, ошеломляя гладью кожи бугристой берег, с цветком в руке, забывая про платье, предоставляя платью всплескивать вдалеке. Так обдают вас брызгами. Те, кто бессмертен, пахнут водорослями, отличаясь от вообще людей, голубей отрывая от сумасшедших шахмат на торцах площадей. И. Бродский «Венецианские строфы». — Мне вот интересно, почему ты никогда не спрашивал у меня про времена одного плотника из Назарета? — Если бы ты владела сенсационной информацией, способной пошатнуть устои религии, которую я исповедовал, то поспешила бы поделиться ею со мной в первые дни знакомства. Допускаю, что ты могла находиться в другом месте. — С умным мужчиной тоже иногда скучно, — Лисия показала язык. — В Помпеях. О них я расскажу, когда туда приедем. Знаешь, в чём проблема личного знакомства с некоторыми знаменитыми людьми прошлого? — Поведай, гений зла. — Они становятся таковыми после своей смерти, а дальше дело за пиар-компанией и насколько вирус разума будет живуч. Что ты на меня так смотришь? Это на твоей полке Докинз стоит. — Я не со всеми его тезисами согласен. Лисия безразлично пожала плечами: — Не вчитывалась особо. Но момент сравнения религиозного экстаза с сексуальным опытом мне понравился. Замолчали, разглядывая древние мозаики и совсем не слушая экскурсовода. — Смотри, ваш семейный портрет: ты, Хоук и Сириус, — Лисия указала на сцену «Страшного суда». — Почему я такой злой? И что делает Хоук у меня на коленях? — А ты не помнишь себя, когда оссуарий увидел? Вон же он внизу как раз. А Хоук стал после тебя настоятелем: вот ты своего преемника и держишь. Самсон не выдержал и рассмеялся, забыв про акустику почти пустого храма. — Прошу прощения, — поторопился извиниться, поймав осуждающий взгляд гида и некоторых участников туристической группы, и наклонился к уху Лисии, — А между мной и криптой комиссия? — Угу, господин Фэллоуз сидит в стороне мастеров ждёт… — Лисия чуть не прикусила себе язык, заметив, как Самсон отстранился и с любопытством посмотрел на неё. — Потом расскажу. — Лисия, тут нельзя фотографировать, — предупреждающе зашептал Самсон, понимая, что это ничего не изменит, поэтому оставалось только чуть сдвинуться, чтобы закрыть обзор смотрителю, бдящему за исполнением правил. — Как мы оба знаем, Бог прощает и более тяжкие прегрешения, творящиеся в храме, — не отвлекаясь от экрана телефона, парировала девушка. — Скинула тебе. Отошлёшь Хоуку с подписью: был в Венеции, вспомнил о нас. Самсон очень надеялся, что смешок выйдет тихим, но, судя по очередным недовольным взглядам в свою сторону, его ожидания не оправдались. — А меня ты тут найдешь? — Лисия успела убрать телефон, пока всё внимание сосредоточилось на спутнике, и выжидающе посмотрела на него. — Да, на противоположной стене. Сцена «Лисия и остальные люди». На мозаичном золоте над головами апостолов величественно парила фигура Богоматери. Непонятное чувство заставило глаза увлажниться; непроизвольно крепче сжала руку Самсона, за которую держалась всю экскурсию. — А сейчас у вас будет время для самостоятельной прогулки по острову, — донёсся до них голос гида. — Встретимся через час у трона Атиллы. — Пошли, сейчас столько тебе покажу, — девушка потянула Самсона к выходу. — Лисия, почему ты захотела приехать сюда с экскурсией, когда знаешь это место? Она задумчиво оглядела колонны, словно размышляя говорить ли правду. — На этого экскурсовода такие восторженные отзывы. Но ты намного увлекательнее ведёшь рассказ. — Ты просто захотела сравнить?! — удивление Самсона в голосе заставило Лисию стушеваться. «Он же сейчас не начнёт думать, сравнивала ли я его с другими мужчинами?» — Ты у меня самый лучший, — горячо выдохнула, повиснув на шее и лизнув его губы. — Лисия… — Самсон смутился, косясь на тургруппу, не успевшую разойтись и снимавшую фасад церкви. Его ладонь скользнула по её ягодицам — к лёгкому разочарованию девушки — не с целью погладить, а осторожно одернуть задравшуюся юбку, длина которой и так была критической. — Отче, у меня классная задница и очень красивое бельё. Не лишайте людей прекрасного, — дьявольски усмехнулась в поцелуй. — После завершения прогулки не уплывём с остальными, а заскочим в один ресторанчик, им владеет сын Тинто Брасса, — судя по спокойному виду имя это Самсону ни о чём не говорило. — Это итальянский режиссер фильмов для взрослых. Что за выражение лица?! Он, между прочим, легендарного «Калигулу» снял. — О «Калигуле» слышал. — Значит его точно смотреть не будем. И вообще там Хемингуэй в своё время жил и книги писал. Но его мы там не встретим, а вот вкуснейший коктейль выпить сможем. — Веди, дух познания. — А вот и место имени меня, — засмеялась и понеслась к невзрачному горбатому мостику без перил. — Мост Дьявола! — торжествующе объявила, топнув ногой. — Лисия, не споткнись, — крикнул ей в спину Самсон, с тревогой глядя, как девушка беспечно взбегает по массивным каменным ступеням. — Тут падать не очень высоко. Иди сюда. — Помогал при его строительстве? — подойдя, он поймал её руку и переплёл пальцы, чтобы опять куда-нибудь не сорвалась без него. — Нет. Местная легенда уникальна: в ней ведьма и дьявол помогают двум влюбленным воссоединиться вопреки смерти. Поцелуй меня. Мужчина повиновался и аккуратно захватил губы девушки своими. Но появившаяся толпа прогуливающихся вынудила Самсона оторваться от своей разрумянившейся спутницы, напоследок мазнув большим пальцем по её щеке и убрав выбившийся локон за ухо. — Там дальше есть что-то интересное? — арка коридора, увитого плющом, очень манила. — Из памятников архитектуры ничего, но там есть сады! — глаза Лисии азартно загорелись. И этот блеск Самсона насторожил. — Почему я не хочу знать, что в этих садах… — Потому что там растёт потрясающий гранат, который тебе придётся добыть для меня. — Лисия, я не полезу в чужой сад воровать чужое имущество. — Он в свободном доступе. Раньше я бы подлетела и сама сорвала. Подсади меня тогда хотя бы. — Это манипуляция. — Совсем крохотная. Когда ты его увидишь, то сам захочешь попробовать. Вот уже и мотивирую, правда? — миниатюрной вдохновительнице прилетел мягкий щелчок по остренькому носу, что она расценила как согласие. О том, что территория, куда они собирались вступить, была в частной собственности, бывшее бессмертное создание осознанно умолчало. Колыбель зарождения города сейчас напоминала покинутое гнездо, с беспощадными отпечатками времени на нём. Стоячая вода каналов и канавок, илистые болота, заброшенные палаццо и руины хибар. Но воздух, казалось, вибрировал, от пения цикад, лягушек и птиц, спрятавшихся в буйстве зелени. И посреди этого упадка и запустения на деревьях рос самый яркий гранат, что Самсону довелось встретить в Венеции. Правда цвет его оказался примечательнее, чем вкус. От терпкости вязало нёбо и щипало губы, но то, с каким удовольствием Лисия вгрызалась в сочные зёрна плода, определённо стоило этой прогулки. — Ты точно хочешь ещё? Утвердительно закивала с набитым ртом. — Положи мне в рюкзак парочку, нет, три, — слизнула с пальцев сок, отказываясь от протянутой влажной салфетки. Чтоб сомнений не возникло, на дно сумки упало пять гранатов. Лисия нахмурилась, понимая, какой теперь вес будет у клади, поэтому пришлось успокоить: — Я понесу. Доедай быстрее, нам пора возвращаться. — Да успеешь ты Хоуку сувенир купить, — состроила забавную мордочку. — Он согласился нам помочь… — За получение желанного места он должен стать няней Сириусу на постоянной основе, — усмехнулся бывший демон. — Ещё скажи, нашим детям. Лисия замерла и настороженно покосилась на Самсона. — Кстати, вон и кресло, — на её счастье вовремя замеченный объект отвлёк от разговора, повернувшего в странное русло. Трон Атиллы выглядел так, будто у мастера-каменщика в самом начале творческого процесса закончилось вдохновение и он решил, что предмет обихода, проблемный для передвижения, ему не особо-то и нужен. Вождь гуннов же, никогда не бывавший на этих островах, оскорбился бы, узнав, что грубо обтёсанный кусок мрамора величают его троном. — Садись. — Как ты будешь снимать липкими пальцами? — Я и не буду. Извините, пожалуйста, не могли бы вы нас сфотографировать? — Лисия моментально нашла девушку, согласившуюся оказать им такую услугу. Отдав телефон, мужчина смиренно сел на камень, чей холод чувствовался даже через одежду, следом на колени к нему рухнула Лисия, закидывая ногу на ногу. — Лис… — Что? Камень мёрзлый, я в короткой юбке, человеческий организм хрупкий, самое оптимальное решение. Мужчина с улыбкой покачал головой. Одна рука переместилась на бедро, словно подстраховывая коварный подол, норовивший завернуться, другой же стал стирать капельки сока в уголках манящего женского рта, а Лисия, наслаждаясь касаниями, заворожено разглядывала следы граната в трещинках красиво очерченных губ бывшего священника. И оба понимали, чем бы это могло закончиться, находясь этот трон хотя бы в тех садах, где они недавно побывали. Вышел и более официальный туристический снимок, где оба смотрят в камеру, но позже на заставку Лисия поставит именно первый кадр, любуясь его интимностью и про себя благодаря незнакомку за смелость запечатлеть этот момент. — Пока эта пара здесь сидит, сразу вспомню примету, — реальный мир всё-таки решил напомнить о своём существовании, когда место сбора наполнилось людьми и гид уже начал свой рассказ. — Кто посидит в этом кресле, тот в этом же году сыграет свадьбу. Весёлый смех и множество глаз, устремлённых на них, разбудили в Лисии странное волнение. — Самсон, где там салфетка, — почти взлетела с коленей, хватаясь за рюкзак и начиная рыться в нём. И всё никак не могла увидеть, что он уже давно протягивает её.

***

Обнажённая, поблескивающая от множества капелек воды, выпорхнула из ванной комнаты. Хорошо, что успел закрыть ставни, зная её любовь после душа обсыхать без использования лишних вещей. Соседний дом хоть и располагался через канал, но балконами выходил на их окна. — Чем хорошо без крыльев, что без подготовки можно сделать так! — раскинув руки, упала на кровать спиной. Лучи, пробивающиеся через деревянные прорези, легли полосками на совершенство линий и изгибов. Самсон не испытывал сейчас ни желания, ни вожделения. Только восхищение. В это мгновение она была бодрствующей Венерой с известного полотна. Богиней — в отличие от своего портрета — не пожелавшей прикрыться. Или это Трёхликая? То предстающая перед ним непостижимым существом, преисполненным тысячелетней мудростью и таящим в себе все преимущества и недостатки бессмертия; то оборачивающая искусительницей, чьи соблазны он преодолевает с переменным успехом; то проказливым весёлым чертёнком, с одинаковой детской открытостью переживающим печали и радости. Самсон не мог сказать, какой образ он любит больше, потому что они неделимы. Его накрыло острое осознание очевидной вещи: это фантастическое создание выбрало его, любит его и принадлежит только ему. И вместо сверхъестественного огня в красных очах теперь поблёскивает тёплый янтарь, когда она смотрит именно на него. В одном он был полностью уверен: именно эту загадку таинственного сфинкса ему не суждено разгадать. Почему она осталась с ним? — Не знаю, о чём ты думаешь, но мне очень нравится твой взгляд. — Лисия похлопала по кровати, зовя к себе. — О том, что ты — ожившая «Спящая Венера». Исключительное соединение небесной красоты и эротики. — Джорджоне? Он, кстати, умер здесь от чумы. Мы сейчас с тобой пребываем в царстве смерти. А если прислушаться к звукам воды, то можно представить, что находимся в ладье Харона. И ведь вся человеческая жизнь — это одно сплошное путешествие в смерть. — Не самые подходящие мысли для одного из самых романтических городов мира... — Который с каждым годом медленно уходит под воду. Остров-кладбище, остров-лепрозорий, чумной остров, золотые мозаики на острове, который давно почти заброшен из-за малярии… — На Торчелло бурлит жизнь, только она иная. И плодоносят сады. — Старик Манн меня бы поддержал, — Лисия отстранённо разглядывала солнечные блики на потолке. — Любуйся этим бренным телом, пока его не тронуло увядание. — Из океана когда-то вышло всё живое. А в моих глазах ты навсегда застынешь в этом миге. Не фыркай, для окружающих людей, видящих нас время от времени, мы изменяемся внешне. Когда живешь с кем-то постоянно, то воспринимаешь его иначе. — Самсон навис над ней, заслоняя собой всё и щекоча волосами лицо. С улыбкой поморщилась и стала заправлять пряди ему за уши. — Не помню раньше у тебя приступов осенней хандры. — Не знаю, что со мной: настроение скачет. Не бери в голову, — начала гладить по голове с особой нежностью, стремясь хоть немного восполнить дефицит ласки, накопившийся у мужчины за всё время пребывания в сане. Они никогда не обсуждали это, но Лисия периодически замечала, как он приникает к её руке и робко трётся о неё. В этом безмолвном жесте сквозила такая потребность обычного человеческого тепла, что саднило сердце и щипало в глазах. Вот как сейчас. «Да что со мной творится?!» Самсон в это время прижался губами к ладони, ощутив носом гладкую поверхность кольца из муранского стекла. На узкой музыкальной кисти чёрное украшение смотрелось массивным, но он видел, как завороженно Лисия периодически любуется им, а если отвлечена чем-то, то бессознательно крутит его на пальце. — Понимаю, что ты его полюбила, но это хрупкая вещь. Снимай его хоть иногда. Иначе не доживёт до конца отпуска. Девушка прижала руку к груди и сверху для надёжности прикрыла другой, будто пытаясь защитить его от любой потенциальной опасности. — С ним всё будет хорошо, святой папочка. — Ты хочешь, чтобы мы носили обручальные кольца? — спросил Самсон, внимательно смотря в глаза. — Что за глупость?! С чего ты взял? — С незакрытой вкладки ювелирного сайта на моём ноутбуке. «Забыла ли я закрыть или бессознательно хотела это сделать?» Резко перекатилась на живот и уткнулась лицом в покрывало. — Я просто хочу, чтобы на твоих экскурсиях, лекциях, уроках все видели, что ты занят и не делали попыток к тебе подкатить, — пробурчала, не поднимая головы. Тёплое дуновение смеха лизнуло её лопатки. — Мне кажется, что в основном с этой целью эти кольца и носят, — обжигающий поцелуй в плечо. — Так ты?.. — Я согласен, — нежно обвёл шрамы, с удовольствием замечая, как Лисия замерла и покрылась мурашками. Почти невесомо прошёлся кончиками ниже, вызывая приятную дрожь. Горячая ладонь легла на ягодицу, чуть сжимая. — Мне это тоже пригодится с любовью некоторых к демонстрации красоты. Жаль, что так и не увидел глупую улыбку, расцветшую на губах Лисии. Она приподняла бедра, предлагая пальцам продолжить их путешествие, и они воспользовались разрешением, нырнув между ног. Неторопливые нежные неглубокие поглаживания. А потом резко остановились и пропали, вызывая разочарованный вздох. Секунды ожидания и тишины моментально насторожили, заставляя Лисию приподняться на локтях и повернуть голову. На пальцах Самсона была кровь. — Нет, нет, нет! — внутри всё похолодело. Девушка вскочила с кровати и убежала в ванную. Море набегало умиротворяющими волнами на песочный пляж. Игрушечные домики жались к отвесному холму, с которого на гавань взирала старая церковь. За ней лежали руины аббатства, где сейчас Самсон проводил свою первую экскурсию в этом месте, но Лисии сегодня захотелось насладиться прибрежным пейзажем. Грим весело прыгал вокруг испуганного спаниеля, явно не готового к знакомству. — Извините, Сириус у нас очень дружелюбный. — Лисия подошла к пожилому мужчине, который с улыбкой наблюдал за животными. — А Паркер немного пугливый, ему нужно немного времени. Девушка нагнулась к псу, пристёгивая поводок. Когда она распрямилась, заметила, как изменился взгляд хозяина спаниеля. Лисия привыкла к реакции прохожих на её шрамы. Чаще смотрели жалостливо и сочувствующе. Иногда отводили глаза. Как-то у неё мелькнула мысль набить сверху большой рисунок крыльев, но Самсон отговорил, ссылаясь на чувствительность места, а значит на повышенную болезненность. Допускала, что святой отец в тайне мог быть против татуировок вообще, но довод про неприятные ощущения её вполне убедил. Но сейчас она заметила нечто иное. Смятение, удивление и… восторг? — Ваша спина… — мужчина запнулся, но, решив, что проще показать, повернулся и на миг задрал футболку. Лопатки пересекали знакомые уже едва различимые бороздки. От неожиданности Лисия приоткрыла рот. В прошлом обличье она периодически сталкивалась с соплеменниками. Случайно в толпе взгляд выхватывал чьи-то крылья. Иногда чутьё в людском потоке различало ни с чем несравнимую энергию чар. Самсон интересовался, общались ли они и попадались ли белокрылые. — Нет, Самсон, белых я не видела уже много тысячелетий, — этот факт оставлял её абсолютно равнодушной. — Вот ты оказываешься в чужой стране и случайно в толпе слышишь родную речь. Ты идёшь знакомиться? Нет. Максимум вы улыбнётесь друг другу. В ином особо смысла нет, — отвечала она. И это было правдой. Лишившись крыльев, она потеряла эту способность узнавания. — Простите за дерзость, — выдернул из мыслей голос. — Что вы! Я никогда не думала, что встречу кого-то такого, — ей так о многом надо было расспросить его, но голова моментально опустела, отказываясь формулировать вопросы. Видимо, мужчина прочитал это на её лице, поэтому взял диалог на себя. — Я Кевин. От старого имени отрёкся, поэтому прошу извинить, но не назову. Вы давно отказались от них? — Год назад. — Так и понял: следы очень свежие. Не переживайте, со временем они станут почти незаметными. Самоё сложное объяснить избраннику, откуда они. Приходится придумывать историю про аварию или травму. Хотя… Вру. Столько лет прошло, а иногда в кошмарах снятся дни отторжения. Но этот месяц отшельничества можно воспринимать как плату за переход в новую жизнь. Иногда ещё очень хотелось рассказать правду, но моя Одри была такой материалисткой, — он заулыбался, с нежностью рассматривая горизонт. — А ваш избранник? — Наоборот, — хихикнула Лисия. — Верующий? — она утвердительно кивнула. Старик раскатисто засмеялся. — Знал бы он, кого выбрал. «Так он и знает, » — чуть не сорвалось с языка. Ей не нужно было придумывать причину своего отсутствия, сочинять историю о шрамах. Тот тяжёлый месяц он проживал с ней. Терпел её. — Вы никогда не жалели, что выбрали Одри? — О, нет, девочка. Всё было несколько иначе. Мы через год расстались с той женщиной, ради которой я отказался от крыльев. Был в отчаянии. Даже руки на себя хотел наложить, представь себе! Не из-за любви, а из-за жалости к самому себе, что лишился всего ради иллюзии. А потом встретил свою Одри. Ты не спрашивала, но я всё равно дам тебе совет: если не получится, помни, что пока жива, то всё в твоих руках. Банальность сказал, да? Ну уж извини. Все жизненные истины просты, а остальное — всё от лукавого, — громко засмеялся от своего же каламбура. Словно в подтверждение своих слов, Кевин полез в карман и вытащил бумажник. На маленьком фотоснимке было двое улыбающихся мальчишек. — Вот. Мои внуки. Скоро приедут на лето из Йорка. Ты изменилась в лице. Вы, наверное, тоже хотите детей? Не волнуйся. Мы обретаем фертильность. Организму только нужно время, чтобы перестроиться. Подождите лет пять, быстро пролетят. Лисия как раз не переживала по этому поводу до этого момента, потому что о зачатии она и не думала. Она видела, с каким удовольствием Самсон взаимодействует с детьми разных возрастов. Всё-таки по собственному желанию получил профессию преподавателя ещё до их знакомства. Но ей всегда казалось, что своих он не хочет. Тот, кто любил на проповедях рассказывать про прекрасные стороны жизни, считал, что этот мир слишком жесток, чтобы обрекать своего собственного ребёнка на существование в нём. Лисия уже смирилась с периодически прихрамывающей логикой человека веры. Но рассматривая детское фото, представила маленькую девочку с большими темно-карими глазёнками-вишенками. Стало очень волнительно и одновременно страшно. — Цени каждую минуту. После смерти жены часто думал, что надо было меньше ругаться и обижаться по пустякам, но всё же мы прожили счастливую жизнь. И она успела увидеть внуков. Чувства тоски и безысходности обухом ударили по голове. Им не прожить с Самсоном даже сто лет. Смехотворные сто лет, пролетавшие мимо бессмертного существа, как для смертных один год. И даже половина этого отрезка им светит только при очень удачном раскладе. От этого открытия панически забилось сердце. Показалось, что окружающий мир в одно мгновение выцвел и приглушил все звуки. Захотелось умереть, вот прям сейчас, чтобы не доживать до момента, когда жизнь вынудить попрощаться навсегда. За пару минут она успела и похоронить мужчину, которого любила, и прочувствовать всю глубину полного одиночества в этом мире. — Лисия, — знакомый голос, заставил вздрогнуть. Появившийся живой Самсон подозрительно оглядел словоохотливого собеседника. — Ваш избранник? — Кевин даже не пытался скрыть широкую улыбку и в открытую рассматривал пару. — Да, — девушка ледяной рукой вцепилась в ладонь пришедшего мужчины. — Удачи вам! И помни мои слова. Пойдем, Паркер. — Что он хотел от тебя? — Самсон насторожился, заметив бледность Лисии. — Он такой же, как я… Тут же обернулся, но ничего в удаляющемся старике в повседневной одежде не говорило о его природе. — Что сказал? — Рассказал о своей жизни. О том, что его жена умерла. И… — она запнулась. Безжизненный взгляд устремился куда-то мимо. — Лисия, смотри на меня, — взял лицо в ладони, подождав, пока их взгляды встретятся. — Каждый человек проходит осознание своей смертности. Я не буду тебе рассказывать о Рае. Ты уже совершила два перехода. Воспринимай смерть как третий. — А на том конце радуги меня встретит Бог, — горько усмехнулась. — Там могу быть я, — стоило подумать чуть дольше, прежде чем сказать подобное. Уголки женского рта нервно дёрнулись, как обычно бывает перед плачем; накатившие крупные слезы задрожали на густых ресницах. — Не хорони меня в своей голове и не будь героиней сказки «Умная Эльза». Я здесь с тобой. Можешь меня пощупать, за что хочешь, дабы убедиться в этом, — взял её руки и провёл ими по своей груди. — У нас много планов. Завтра мне предложили провести дополнительную незапланированную вечернюю экскурсию. Осенью мы опять приедем сюда. Лекция про дьявола на готическом фестивале в канун Хэллоуина показалось организаторам отличной идеей. По окончанию будет сет из древних баллад на эту тему. Ты же вспомнишь какие-нибудь про нечисть и споёшь? — Лисия слабо улыбнулась и кивнула. Мужской голос обволакивал умиротворяющим коконом. — Приятный бонус: тебе за участие тоже заплатят. А вот завтра вечером я бы попросил тебя спеть пару песен бесплатно. На экскурсии будут присутствовать организаторы одного крупного викканского фестиваля. Есть шанс получить приглашение на летний гиг. Твои баллады очень вписываются в этот антураж. — Узнаю предприимчивого настоятеля церкви святого Джеймса! Священник подначивает экс-ангела и экс-суккуба участвовать в мероприятии ведьм. Какой вы всё-таки еретик, отче! — Лисия расхохоталась, смущая Самсона. В мир стали возвращаться краски. Она и забыла, как ему идёт чёрный. Свободная сутана ей никогда особо не нравилась, а вот этот сюртук, подчёркивающий стройную фигуру, и кожаные штаны делали его очень изящным и аристократичным. Поймала себя на мысли, что стоит и просто любуется им. — Тебе бы ещё клыки вампирские вставить, трость в руку и будет идеально. О, обязательно цилиндр! — Может ещё красные линзы? — улыбнулся уголком рта, понимая, что в мыслях она вовсю придумывает ему наряд на следующее мероприятие. — Нет, — чёрные агаты глаз она точно не хотела скрывать никакими цветными накладками. — Не боишься, что стану известной фолк-исполнительницей и найду себе бородатого мускулистого язычника? Знал, что провоцирует, но губы бессознательно поджались. Смеющийся демон обняла за талию и уткнулась носом ему в шею, щекоча ресницами и дыханием. — Ладно, шучу я, но от частых выступлений не отказалась бы, — отпрянула, словно что-то вспомнила и быстро выпалила. — Самсон, Кевин сказал, что у него есть внуки… Глаза мужчины округлились. — Ты не хочешь детей? — Лисия, я… — Не хочешь, я понимаю. — Я с юных лет готовился стать священником. Следовательно, никогда и не думал о своих детях. Дело не в нежелании. Пожалуйста, не требуй сейчас ответа. Нам обоим надо переварить эту информацию. Больше к этому разговору они не возвращались. — Лисия, — Самсон спокойной ополоснул руку и опустился на корточки около девушки, сидевшей на унитазе с самым несчастным выражением лица в позе роденовского мыслителя. — Как ты себя чувствуешь? — Отвратительно! Почему так мало? Почему только два года?! Ладно, на десять я не рассчитывала. Но хотя бы пять! Хорошо, три. — Что-нибудь болит? — накинул на нервно подрагивающее тело халат. — Немного тянет живот, но это ерунда. Самсон, ты хочешь ребёнка? — Если я скажу, что хочу, а ты не хочешь, то моё желание может начать довлеть над тобой и подталкивать тебя. Если я… — Не пытайся просчитать, какой ответ меня устроит. Просто скажи, как чувствуешь, а я сама решу. — Мне нравится общаться с детьми и… — Бездна! Не зли женщину с месячными: я тебя стукну чем-нибудь тяжёлым, — стала энергично крутить головой в поисках орудия наказания. Схватила расчёску и… просто приложила к его лбу. — И, сидя на нечестивом троне, Бафомет посвятил еретика в свои храмовники, — ласково улыбнулся Самсон. — Дурак ты, а не храмовник. — «Любимый дурак». — Знаешь, что дьяволу на шабаше в качестве присяги целуют? — Осведомлён, но тебе придётся встать, — совершенно очаровательно покраснела от неожиданно провокационного ответа. В другой день поднялась бы и посмотрела, осмелился бы он, а сегодня опустила голову, прячась за упавшими бордовыми локонами. — Да, я бы хотел, чтобы у нас был ребёнок, — уверенно произнёс, поднимая её лицо за подбородок и глядя прямо в глаза. «И какой ты ответ ждала от священника? Он же и на родах вызовется присутствовать. Ой». — Я не хочу сейчас детей. И не знаю, захочу ли когда-нибудь, — нет, его ответ никак не помог. Наоборот с тревогой стала вглядываться в его лицо, боясь увидеть там тень разочарования или… облегчения? — Вот это я и пытался до тебя донести, — Самсон понимающе улыбнулся и притянул её к себе. — Эти разговоры в данный момент бессмысленны. Насущнее мне сейчас сходить в аптеку и магазин, а тебе решить, что что ты хочешь: шоколад или мороженое. — Шоколад или мороженое? — Лисия переспросила с недоумевающим видом. — Считается, что во время месячных женщина испытывает особую тягу к сладкому. Или просто повышается аппетит, — по лицу пробежала тень сомнений. — Но не уверен, что тебя это может касаться. Девушка прислушалась к себе: — Вроде особой тяги нет. Но мороженое хочу в любом случае. Самсон быстро поцеловал её в висок и направился к двери. — Господь не запрещает священникам покупать прокладки и тампоны? — не вовремя вылез внутренний бесёнок с желанием поддеть, а в итоге сама же внутри сжалась от произнесенных слов. Но Самсон не вздрогнул и не поспешил уйти, всего лишь бросил с усмешкой: — Для Евы всё прощается. «Даже Еве, сбежавшей из Эдема не с Адамом, а со Змеем?» Её накрыло скребущим чувством, вынуждающим вскочить и броситься к нему, крепко сжимая в объятиях и утыкаясь лицом между лопаток. — Лисия, мне пройти два дома. Чем быстрее я уйду, тем скорее вернусь, — успокаивающий проникновенный тон. Таким голосом он часто обращался к плачущим или нервничающим детям. На неё он оказывал аналогичное воздействие. — Ещё шоколадку возьми, — пробормотала в спину, ослабляя кольцо рук и позволяя мужчине повернуться. — Только не пять. Самсон взял её лицо в ладони, целуя в нос: — А тебе задание: за время моего отсутствия найти нам фильм на вечер. Дымка в глазах стал развеиваться, а на её месте заплясали знакомые шаловливые искорки. — Ваш инфернальный виджей не только сделает лучший выбор, но и сопроводит просмотр соответствующей иммерсивной частью, — женская ладонь легла на место, где джинсы скрывали рисунок пера. — И, Лисия, надень нормально халат, пожалуйста. — Я же Венера! — Сейчас ты больше похожа на грустного путти. — У меня нет такого пуза! — Пока, — вырвалось совершенно случайно. «Наверное, пожалела, что не стукнула». — Что?! — её непосредственная живая мимика всегда очень забавляла его. — Мы не знаем, когда твой организм полностью перестроился. Выделения могут появиться и на первых неделях беременности, — Самсон сразу пожалел, что озвучил медицинские факты, с которыми давно уже успел ознакомиться. Но едва смог скрыть улыбку, увидев, как бессознательно её рука в защитном жесте легла на живот. — Тогда и тест ещё купи в аптеке, — прозвучала отрешённо, будто пыталась уловить в своём теле какие-то изменения.— Два. — Я пойду? — Иди, — подняла халат, успевший слететь с плеч, и плотно запахнулась в него. Витая в своих мыслях, даже не услышала, как закрылась дверь. Она точно знала, что облегчённо вздохнёт, когда увидит одну полоску. Но зазвучавшая в уме древняя колыбельная намекала, что, быть может, эта уверенность не навсегда… Или это только последствия разыгравшихся гормонов? Это ты, теребя штору, в сырую полость рта вложила мне голос, окликавший тебя. Я был попросту слеп. Ты, возникая, прячась, даровала мне зрячесть. Так оставляют след. Так творятся миры. И. Бродский