Куда приводит снег

      У Мартина Линдерберга под Рождество была только одна проблема. И это не пронизывающий насквозь острый ветер, взъерошивающий дыбом шерсть и задувающий в неё мокрую снежную крупу. Не отсутствие хоть какой-нибудь тёплой вещи на нём. Не кроваво-красные и синие переливания маячков полицейской машины, брошенной во тьме у обочины.              У его проблемы утеплённая полицейская форма и искры, сияющие в фиалковых глазах словно пузырьки шампанского.              — Детка, а не маловата ли ты… — Мартин осекается на полуслове, потому что его грубо толкают вперёд, — понял, плохая полицейская.              Щёлк. Холод металла наручников неприятно врезается в кожу. Мартин вздыхает во вьюгу, просаживая простудой и без того больные лёгкие.              — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде, — монотонно зачитывает Джуди, но воющая вьюга хищно скрадывает её слова, и они далёким эхом улетают в пустоту заснеженного поля.              Хоппс дышит глубоко и ровно — всё закончилось, однако погоня за чрезмерно прытким кроликом и следовавшая за ней потасовка изрядно вытянули из неё силы. Ник ещё, наверное, с ума сходит, потому что она ни с того ни с сего стрелой с места сорвалась за Линдербергом, а времени отчитываться о чём-либо абсолютно не было.       — Заманчивое предложение, детка, — произносит Мартин, когда Джуди подводит его к заднему сидению машины, — но я пас.              Металл со звоном отщёлкивается от чужих запястий. Хоппс рефлекторно отскакивает от задержанного, а рука ложится на кобуру.              — Это что за ещё фокусы?! — запальчиво произносит Джуди. — Ни с места, Линдерберг! Ты арестован!              — Да? — наигранно не верящим тоном спрашивает он, скидывая раскрытые наручники в сугроб. — А я бы не был так уверен в этом.              — Руки за голову! — дуло служебного пистолета направляется на кролика.              — Да как скажешь, — он хмыкает, выполняя требование.              Хоппс осторожно приближается. Мартин с хитрецой следит за её лицом и почти уверенными движениями. Она боится его — такого неправильного, не вписывающегося в рамки её понятия о порядочных ушастых, слишком жестокого и расчётливого, не ощущающего родственную связь с другими кроликами — и нервничает до дрожи, хотя пытается показаться серьёзней, сильней. Но Линдерберг не по своему желанию знает из всех вонючих газетёнок, притаскиваемых Бенни, что Джуди всё же слишком мягкая. Чтобы сделать в живом существе пулевое отверстие, сочащееся кровью, нужно иметь холодные нервы, а никак не взвинченный перепуганный взгляд.              — У тебя лицо, будто родственника арестовываешь, — насмехается он.              «Замолчи. Замолчи. Замолчи… Я же его обыскивала…»              — Расскажешь, куда приводит снег? — Мартин резко сдувает Джуди в лицо щедрую горсть пороши.       Джуди заливисто чихает и отчаянно трёт глаза. Вдали заснеженного поля она замечает едва различимый силуэт и бросается в погоню за ним. Вьюга отчаянно завывает в голой лесополосе. Колючий мокрый снег летит Джуди прямо в лицо, налипает на шерсть, жалит и кусает, словно озлобленный рой белых ос. Только ноги с лёгкостью скользят по хрупкому насту. Она не чувствует усталости, ловко рассекает встречный морозный воздух, с эйфорией вдыхая его и чуть-чуть пьянея. Силуэт убегающего приближается, облекается в более чёткие контуры. Хоппс становится жарче. Она слышит треск наста под ногами убегающей жертвы. Которую поймать бы, в которую вцепиться бы. Опрокинуть в ближайший сугроб, придавив всем весом тела. Догнать бы только. В сердце разгорается пожар, горячая кровь бьёт по жилам, распаляя Джуди ещё больше.       — Сто-о-о-о-ой!       Голос крольчихи прокатывается волной в студёных потоках ветра. Мартин внезапно останавливается и, улыбаясь, оборачивается. Бушевавшая вьюга разом оседает, открывая вид на небо в звёздах и снежную гладь, посеребрённую лунным светом. Полицейская потрясённо замирает не в силах вымолвить ни слова. А Линдерберг всё улыбается и продолжает бежать. Размашистый прыжок! Один! Второй! Ещё! На последнем его ноги отрываются от земли и больше не касаются её. Кролик зависает в стылых завихрениях воздуха, словно в невесомости. Падает назад легко и плавно, беззвучно касаясь ногами снега. Затем сразу отталкивается и улетает ввысь, к чернеющим верхушкам елей, к серебристой луне. Джуди растерянно таращится на него, выдыхая горячий пар из приоткрытого рта. Немыслимо!       — Что ж ты стоишь? Так хотела догна-а-а-ать! — голос Линдерберга звенит в вышине.       Джуди стискивает зубы и несётся сломя голову к потенциальному месту приземления.       — Что за чертовщина?! — она остервенело хватает его за лацканы блейзера.       — Ну ты даёшь, плохая полицейская, — восхищается он и просто отталкивается ногами от земли.       Джуди вскрикивает, уволакиваемая ввысь следом за кроликом, отчего ноги немеют и наливаются тяжестью от страха. Невесомость обнимает их воздушной шапкой.       — Прекрати сейчас же! — требует севшим голосом она, сильнее сжимая лацканы.       — Иначе что? — смеётся кролик, перехватывая её запястья в попытке отцепить от себя. — Запишешь наш разговор на ручку-морковку?       — В сугроб закатаю! — рычит Джуди, но получается совсем не зло, потому что она отчаянно не хочет отпускать ни лацканы, ни чужие руки, потому что другой опоры просто нет, а под ними метры воздушной пропасти.       — Скидывай куртку, — ухмыляется он, всё же оставив ей свою правую руку в качестве опоры.       — Ты сдурел?!       — Ски-ды-вай, — манящим шёпотом произносит Мартин.       — Нет!       — Иначе отпущу.       — Я же замёрзну!       — Не замёрзнешь, — утомлённо вздыхает он и разворачивает Джуди к себе спиной, расстёгивает замок и самым наглым образом вытряхивает её из куртки, кидая её следом за пикирующей вниз крольчихой.       — Убью-ю-ю-ю! — эхо улетает вниз.       Хоппс чувствует себя странно: ей не холодно, а очень даже тепло, словно тело оплавилось огнём, налилось хмелью и сладкой расслабленностью, отчего падать приятно, и кажется, что просто медленно паришь на невидимой воздушной подушке. Она с лёгкостью переворачивается и осторожно приземляется на ноги, куртка с тихим шелестом падает рядом.       — Ну как? Понравилось? — насмешливо спрашивает Линдерберг, опустившийся чуть дальше.       «Да он просто веселится!»       Припорошенная шерсть Мартина искрится подобно снежному полю, а глаза, что бездонное небо с крупинками звёзд. Он не дожидается её ответа, разбегается и взмывает в воздух в затяжном прыжке.       — Прыгай-ай-ай! — передаёт эхо.       «Должно быть просто».       Джуди озадаченно смотрит себе под ноги, словно сомневаясь, сможет ли она точно так же.       «Нужно. Поймать. Узнать.»       И она нерешительно берёт небольшой разгон. Шаг. Два. Три. Прыжок! Ноги отрываются от наста, тягучий морозный воздух уносит её прямо к луне. К парящему Мартину, гладящему вершины самых высоких елей. Он протягивает ей руку, будто помогая забраться на ступеньку выше. Хоппс кусает щёки от любопытства и тихо шипит:       — Ты всё равно арестован.       — Не думал, что ты заберёшься за мной настолько далеко, — подмечает кролик.       — Ты не уважаешь, недооцениваешь их, смотришь на других кроликов свысока, — раздосадовано чеканит Джуди.       — Не думай, плохая полицейская, что знаешь всё на свете.       — О да, одного я не знаю точно, — легко соглашается она, — что ты здесь устроил?!       — Прости, я сковал тебя наручниками. Оставил в машине. У неё разрядился аккумулятор. Ты не смогла выбраться, а ночью ударил мороз, — снисходительно ласково рассказывает Мартин, пока у Джуди всё обрывается внутри.       — Что?       — Ты просто насмерть замёрзла, — подводит итог Мартин, разводя руками как ни в чём не бывало.

***

      Андерсен хмурится, стук Уайлдовских пальцев по панели его неимоверно раздражает. Ник всё пытается дозвониться Джуди, внезапно сорвавшейся с патруля в погоню за кем-то, но телефон отвечает только гудками и просьбами оставить голосовое сообщение.       — Куда дальше? — уточняет белый медведь, потому что сидеть в глухой тишине ему невыносимо.       — Налево, — отзывается Ник и, гневно бормоча себе под нос, утыкается обратно в телефон: — Найдётся — я всех на неё спущу, включая Буйволсона и мистера Бига! С этим кроличьим безрассудством скоро буду не просто лисом, а полярным лисом!       — Ничего, в Тундра-тауне под прикрытием удобно будет работать, — пытается разрядить обстановку Андерсен.       — Поворот не пропусти, — цедит Ник.       Хоппс выехала за черту города, а значит далее записи с видеокамер не будет. Ник безнадёжно прилипает к запотевшим окнам автомобиля.       — Куда теперь?       — Прямо. Пока что прямо.       Ник не знает ответ. Не знает, сколько раз они будут возвращаться к кольцу и менять развилки, не знает, сколько километров они проедут, прежде чем лис выцепит взглядом свечение фар брошенного автомобиля.

***

      — Джуди, Джуди-и-и-и, Джуди…       Хоппс раскрывает глаза от лёгкого хлопка по лицу. Она видит потолок и кромку заиндевевших стёкол. Слышит голоса суетящихся, но словно в тумане.       — Наконец-то, — далёкий знакомый голос выдыхает.       Приходит в себя окончательно только будучи закутанной в одеяло и в тёплой машине, тихо едущей к городу. У Андерсена в полтона работает радио, что нагоняет сонливость. Джуди невольно смотрит в окно — снег, кружась, падает вниз.       — Какао? — напарник протягивает ей тёплый стакан, ни о чём не спрашивает.       Хоппс ёжится, чувствуя последствия переохлаждения. К занемевшим и промёрзшим конечностям начинает медленно притекать кровь, болезненно отдаваясь ощущением сотни впивающихся иголочек.       — Как ты себя чувствуешь?       «Словно я умерла и заново живу».       — Гораздо лучше. Спасибо, — Джуди греет ладони о стакан и тоскливо смотрит на снегопад.       Ощущение полёта ещё отдавалось во всём теле, но постепенно вытеснялось разбитостью.       — Я подзарядил твой телефон, — сообщает Уайлд и передаёт смартфон.       — Двадцать три входящих от тебя, — виновато тупится Хоппс.       Входящее сообщение от неизвестного номера.

      «Прыгай!;)».