Северная парковка

— баттерс, кончай ныть уже, заебал, честное слово — орал картман, разложившись на диване и поедая сырные шарики, из-за чего другим пришлось сидеть на полу — да оставь ты его в покое, жиртрест, нам всем сейчас нелегко, а по баттерсу это сильнее всего ударило! — ээээ, кайл, эрик прав, я правда веду себя как девчонка, простите, я не знаю что на меня нашло — истерично, сквозь слёзы, выдал стотч — он же вернется, да? он воскреснет? — ну ну, хуй его знает, но я точно знаю что вам пора уже баттерс лежал в кровати, все так же хныкая и сжимая простынь. ему не давала покоя мысль, что прямо сейчас он должен сходить к кенни. натянув штаны, свитер и дождевик, стотч свесился с окна и спрыгнул. он бежал, сломя голову, хотя ему уже было все равно, попадётся он родителям или нет. мальчик точно помнил, что его друга похоронили в лесу за домом маккормиков. светя лампой, баттерс нашел убогое подобие креста. большего и не могло быть, ведь семья кенни не смогла раскошелится даже на гроб. положив лампу на землю, стотч принялся разглядывать «могилу». опять ему что то не давало покоя. не давая отчет своим действиям, баттерс кинулся в гараж маккормиков за лопатой. — кенни, прости меня, прости меня пожалуйста, я правда очень скучаю… — мальчик принялся раскапывать землю дрожащими руками. весь в мокрой почве, баттерс прильнул к другу, гладя его по лицу. кенни был одет во всю ту же оранжевую парку, с босыми ногами и вытекшим глазом, при том стотч не испытал не малейщего отвращения. приподняв спину маккормика, на сколько это было возможно, баттерс сел на него, из-за чего изо рта кенни послышались хрипы. у баттерса пошли мурашки, и, потеряв весь оставшийся рассудок, страдалец начал зацеловывать посиневшее лицо трупа, держась за лохматые и грязные волосы. баттерс совсем не понимал, что он чувствует, но он точно знал, что он хочет раздеть кенни, слиться с ним. растегивая молнию на куртке трупа, мальчик увидел синие пятна по всему телу, каменные соски и острые как ножики ребра. на секунду баттерсу показалось, что кенни улыбается, но на лице трупа оставалось такое же умиротворенное выражение, с каким он часто ходил до смерти. баттерс чувствовал, как его живот все сильнее и сильнее напрягался, а дыхание становилось сбивчевее. мальчик аккуратно растегнул ширинку трупа и спустил штаны вместе с грязными трусами. баттерсу снесло голову. он уже перестал чувствовать отвратительный трупный запах, перестал замечать маленьких белых личинок, ползующих под кеннетом. стотч снял с себя штаны и стал водить членом по окоченевшей коже живота, по разбитым губам. после недолгих колебаний мальчик плюнул в руку и смазал дырку кенни, проталкивая пальцы в глубь очень податливой кожи, после чего вогнал свой член во всю длину. — кен, ты правда очень хороший, вернись пожалуйста, я не смогу без тебя — баттерс нависал над ухом кенни, медленно его трахая. его кожа была настолько тонкая, что стиралась от каждого касания, можно было разглядеть каждый лопнутый капиллярчик. после непродолжительных толчков внутри окоченевшей плоти стотч кончил внутрь, вышел и слез с мертвеца. одев мальчика как было, баттерс закинул тушу себе на плечо. — хм, а ты стал намного меньше весить. не волнуйся, я заберу тебя, я не дам тебе навсегда уйти, обещаю. некрофил еле донес своего любовника до дома и остановился на том, что лучше пока его прикопать у себя во дворе. баттерс спал довольно крепко, в предчувствии того должно случится что то хорошее. — смотрите, это же кенни на остановке! — крикнул всем стен — ахуеть, мужик, ты где пропадал?! кенни проигнорировал восторженные возгласы своих друзей, но подошел к остолбеневшему баттерсу. — нам надо поговорить — в своей манере, немногословно заключил кенни, уводя шокированного мальчика подальше от ребят.