дети звёзды

Бан Кристофер Чан лежал в темноте и смотрел в потолок в ожидании то ли сна, то ли конца. Погода в последнее время бушует и он догадывается почему. То плакало безутешное сердце осени. Его думы ни о чём прерывает отчаянный стук в дверь. Мальчик встаёт с холодной постели и открывает дверь в свою квартиру, пропуская унылого Хёнджина. Тот и сам не знает, почему каждый раз приходит к Чану. Всё равно сидят часами, молча попивая дешёвый пакетированный чай и смотрят в пустоту. Но сегодня Хван готов открыть своё сердце старшему и обнажить свою душу перед ним. — Рассказывай, — тихо хрипит Бан, он замечает тоскливый взгляд юноши и понимает, что тот сегодня не собирается сидеть молча. — Они были мне очень дороги… Я и не помню как давно с ними был знаком, кажется, будто не одну жизнь прожил с ними… Я и Йеджи, пусть и часто ругались и кричали друг на друга, срывая голос, очень любили друг друга и всегда защищали. У неё всегда были проблемы с контролем гнева, зато она не умела показывать свои истинные чувства и эмоции. Всегда лишь краснела или сдерживала слёзы. Они с Рюджин в первые дни постоянно ссорились, обе были вспыльчивые и слишком эмоциональные, порой даже эгоистичны и не желали понимать друг друга, лишь обвиняли, хоть и любили бесконечно сильно. Я всегда завидовала им, они, казалось, понимали друг друга без слов, не смотря на ссоры. Когда они чуть подросли, Рюджин стала оттаивать, а моя сестричка как была ледышкой, так и осталась. А Шин постоянно приходилось переступать через себя и свою гордость, обнимала молча после ссор, пока Йеджи не простит безмолвно. Вскоре они обе научились любить, благодаря Рюджин и её тёплому сердцу, что, казалось, растопило сердце моей сестрички. Помнится они познакомились ещё в детстве, на детской площадке. Им обеим приглянулась одна и та же кукла. Йеджи не желала уступать маленькой Рю и та от обиды затеяла драку. Сколько тогда было слёз. Йеджи выбила у Рю её шатающийся молочный зубик. На следующий день, моя глупая сестрёнка притащила на площадку мармеладных мишек, чтобы помириться с Шин. Они помирились и было решено, что Рюджин будет мапой, а Йеджи памой, потому что ни та, ни другая не соглашались на роль отца, ведь они же девочки, — Хёнджин тихо усмехнулся под грустный взгляд блондина. — Вскоре мы начали втроём зависать, и тогда мы встретили забавного мальчишку, похожего на бельчонка, красивого, но такого замкнутого. Это мы потом узнали, что его отец лупил за каждое неправильное слово. Он так нас боялся в начале, что аж дрожал, а Рюджин со своим острым языком делала только хуже. Я же нашёл подход к мальчику бельчонку. Как бы иронично это ни было, я расположил его к себе с помощью орешков. Он забавно пихал еду в обе щеки, твердя, что так вкуснее. Но на деле, он привык кушать быстро, чтобы отец не увидел. Он ещё такой маленький был, когда ходил весь в побоях. Я очень боялся за него. Ещё через некоторое время, наш маленький Джисон притащил к нам братьев Ли. Старший особо на контакт не шёл. Минхо был очень замкнутым, но высокомерным и красивым настолько, что казалось, вышел прямо из мультфильма про прекрасного принца. А Ёнбок был очень дружелюбным и любопытным, этакий маленький принц. Я ещё тогда заметил, что Минхо становится очень нежным и робким рядом с Джисоном, всегда его оберегал и прятал в своих объятиях. От того холодного принца не оставалось и следа. Казалось, он питал слабость к этому мальчику даже больше, чем к собственному брату, что ревниво поглядывал на них. Поэтому утешал его я. Обнимал и игрался, пока старший Ли тихо гладил плачущего Хана, а девочки пропадали в свой мир принцесс и фей. Где-то к годам десяти, Хан нам полностью открылся. Мы тогда увидели не робкого, дрожащего мальчика, а смелого, шумного и язвительного Джисона. Правда, он был таким только рядом с нами. Он стал чаще зависать то у нас с Йеджи, то у братьев Ли, дома ситуация с каждым годом становилось только хуже. Родители наркоманы били его чуть ли не каждый день. Минхо попросил родителей обратиться к органам опеки, но те закрывали глаза, мол чужая семья — чужие проблемы, пусть сами разбираются, собственно, как и наши родители, не желали вмешиваться в чужие дела. Не справедливо, не так ли? — По румяной щеке Хвана скатилась первая слеза, сердце заныло сильнее, ведь то было одной из причин, почему его друга сейчас нет рядом. — Где-то в средних классах, моя сестрёнка подружилась с одной девочкой — Ю Джимин. Та была мила и открыта всем, но тоже, как и она сама, не умела показывать чувства. Помнится, Йеджи в то время запуталась в себе и приняла желание помочь и подружиться за влюблённость в первую красавицу нашей школы. Рюджин ревновала до побитых костяшек, но не смела показывать Йеджи свою ревность. Я утешал её, пока она плакала и срывала на меня свою злость. А что я мог сделать? Заставил их поговорить. Но потом мои малышки узнали, что у Джимин есть кукольная девочка Винтер, что заставило Шин успокоить бушующее сердце. Та, как оказалось, даже не подозревала, что её чувства взаимны, ведь Джимин любила, но никак это не проявляла. Так же как и я, молчал о своей безграничной любви к моему солнечному мальчику, — Хван замолчал на какое-то время, а Чан жалел, что не был рядом с теми детьми, что не помог. — Знаешь, мы и сами не заметили, как сблизились все. Постоянно зависали в гараже Минджон. Её родители выгнали из дома, когда узнали, что она любит девочку, поэтому одна добрая старушка приютила её в том гараже, рядом с её домом. Но это не мешало ей улыбаться и радоваться жизни буквально каждую секунду, что мы были знакомы. Она даже плакала с улыбкой. Это разбивало не только сердце Джимин. После Ким объяснила, что плачет не по родителям, которых любит всем сердцем, не смотря на неприятие с их стороны, а из-за Джимин. Они начали тихо встречаться и целоваться украдкой, когда никого не было по близости. А я так же боялся открыть своё сердце своему ангелу, своему счастью. И казалось бы, такие разные мы, нашли тепло только рядом друг с другом. Красили волосы друг другу самыми дешёвыми красками, разбивали свои колени, пока учились делать простейшие трюки на скейтах. А Хан притащил однажды откуда-то старенькую гитару и, стирая пальцы в кровь, научился играть на ней. Пел он, к слову, ангельски. Признаться, все мои друзья и сестрёнка были очень талантливы, кто-то танцевал, кто-то пел, а я вот рисовать научился и танцевал, но делал это лишь для одного человека. Ёнбок всегда восхищался моими танцами и рисунками, пока я восхищался его существованием. Люди на нас тыкали пальцами и нелестно отзывались о нас. Хан и Ликс, такие ранимые, плакали в объятиях друг друга, искренне веря, что им желают лишь зла. Мы же старались оберегать их от злых взрослых и подростков. Зато дети нас любили, лишь они видели в нас что-то хорошее. За год до того случая, Минджон подсела на мефедрон, Йеджи злилась и пыталась образумить глупышку. Та огрызалась в ответ, а моя сестра вскоре вовсе сдалась и тихо плакала в объятиях своей девушки. Джимин тоже переживала за свою девочку, но не решалась упрекать или злиться. Она просто была рядом с ней и с такой болью в глазах смотрела, как та теряет крышу. Мы тоже переживали, правда, только не вмешивались. Дураки, ведь могли бы предотвратить передоз… Вскоре Минджон сильно отдалилась от нас, а потом и вовсе исчезла, словно и не было вовсе. Каждый раз, когда мы приходили к ней, никого не было. Мы ждали её там — в нашем гараже. Трепетно надеялись, что она вернётся. Не вернулась. Ни через день, ни через неделю. Потом исчезла и Джимин, а вскоре мы узнали, что девочек больше нет с нами, по крайней мере, в этом мире. Зато на небе засияли две новые, яркие-ярикие звёздочки. Джисона это сильно сломало. Мало того, что дома над ним издевались как морально, так и физически, так ещё и близкие подруги… — тут Хёнджин не выдержал и начал тихо всхлипывать. — По словам Минхо, это была самая ужасная картина, что он когда-либо видел. Когда дома Хана никого не было, он тихо пробрался к ним и зашёл к своему мальчику, и его там встретил Джисон. Точнее его труп. Он лежал на полу, а вокруг шеи была хаотично связана гирлянда, конец которой была связана на ручке двери. Узел был слабый, Минхо уверен, что тот успел наглотаться каких-то таблеток, чтобы шансов не осталось. Это, в свою очередь, сломало и старшего Ли. Он утопился, подобно нашей Джимин. Утопился сначала в своих слезах, пытаясь найти утешение в нас, но не нашёл. Даже его брат не смог его спасти. А тем временем, мой маленький ангел, так и не узнав мои нежные чувства к нему, научился летать и поселился на небе к нашим друзьям, осветляя наше небо пятой яркой звездой. Через год, к нашему сожалению, когда мы, казалось, более-менее преодолели боль утраты и заново научились жить и улыбаться, у Рю нашли рак. У неё была последняя стадия. Не смогли ей помочь, не спасли. Она до самого последнего вздоха улыбалась и шутила, признавалась в любви к Йеджи. А мы остались одни. Точнее это я так думал в тот момент, у Йеджи же, как оказалось, были свои планы. Она застрелилась. Минус нашей школы была в том, что там не проверяли учеников и закрывали на всё глаза. Йеджи там нашла парня, что продавал оружия. Крови было много, а шансов выжить равно минусу, даже не нулю, — юноша закончил свой рассказ. А Чан догадался, какого конца он ожидал, лёжа у себя на кровати. Он устало улыбнулся младшему. — Хёнджин, ты же знаешь, что они бы хотели, чтобы ты жил долго и счастливо? — попытался он. — Знаю, я тоже хотел, чтобы они жили долго… — Хван молча встал и ушёл. В следующую ночь, когда Чан вышел на балкон покурить, он заметил на небе ещё одну новую яркую звезду. Там их восемь. Они встретились на небе. Крис грустно вздохнул. Он открыл помятый фотоальбом Йеджи, что вчера принёс её брат. Там улыбались такие юные, счастливые подростки, что мечтали окончить школу. Что мечтали когда-то о чём-то большем. На первой фотографии он увидел ещё маленьких девочек, одна была в костюме капитана Джека Воробья, другая в образе Тиффани Валентайн. Они крепко обнимались. Такие маленькие, а уже такие влюблённые. На второй фотографии были близняшки Хван. Красивые до чёртиков, стояли в не менее красивых нарядах — подражали любимым айдолам. На третьем мальчик, похожий на белку с синими волосами, с маленькими заколочками в волосах и звёздами на щеках. Крис вяло улыбнулся, листая дальше. На четвёртом Минхо, словно диснеевскую принцессу, держал в руках Джисона, пока рядом хихикали, прикрыв рот девочки, как Чан понял, Джимин и Минджон. На пятом были все они. Скорее всего немного пьяные. На шестой, Минхо и Джисон нежно целовали друг друга. Даже через фото чувствуется то, насколько сильно они были влюблены. На седьмой Феликс. Такой очаровательный, смотрит куда-то в сторону и так искренне смеётся, пока сзади Шин корчит рожи на камеру. Вот ещё одна фотография, где они валяются на траве под солнышком, кажется фотографировала сама Йеджи, так как её не было на фото. А вот Джимин стоит перед зеркалом с обновленной прической. Да, ей безусловно подходил этот тёмно фиолетовый. А вот Минджон валяется, упав со скейта. Стёрла руки в кровь, но всё равно такая счастливая. Вот Джисон играет на гитаре, смотря в глаза своего любимого. Вот Джимин и Ёнбок сидят в обнимку с чашкой горячего шоколада. Так много фотографий. Так много воспоминаний. Как же они любили жить и друг друга. Буквально каждая фотография дышала любовью. Там были и рисунки Хёнджина. Такие живые и красивые и явно вдохновлённые солнечным мальчиком. Бан всхлипывает. Жаль, он не стал тем, кто мог бы помочь. Но он станет тем, кто будет хранить их воспоминания так, словно они его собственные. С тех пор, лето жаркое, да так, что на улицу выходить не хочется и дышать трудно. Осень слишком хмурый и дождливый. Зима холодная и всегда снежная. Весна же завораживает своей красотой, но такая непостоянная, то снегом завалит, то дождь пойдёт. Но неизменно одно: в любую погоду, каждую ночь на небе светят восемь звёздочек. Они счастливы, пусть уже и не в нашем мире, ведь они снова все вместе и там, им больше никто не помешает.