люби меня как ты захочешь

      Антон не знает, как так вышло, что в этот раз его слова звучали прямее и увереннее, чем в прошлый.       В комнате повисла тишина после долгого разговора вполголоса. Она не была неловкой, её не хотелось как можно быстрее прекратить… Но Раут почему-то все равно наклонился ближе к Игорю, коснулся губами шеи словно невзначай, поднялся чуть выше и прошептал, заставляя кладмена покрыться мурашками:       — Я люблю тебя.       Тогда, на улице, слова звучали не так выразительно. Их прерывал ветер, гул города, шум далёких машин. Они оба признавались на грани полного отчаяния, боясь всего. Их поцелуй был спонтанным, мало говорил о настоящих чувствах, он скорее просил о необходимой поддержке. Парни хотели верить в то, что все эти нервы и самокопания не напрасны, что они помогут друг другу залечиться от душевных ран и нескончаемой боли между рёбер.       Но сейчас… Было ли то, чего сейчас стоило бояться? За последнее время их общение значительно наладилось. Конечно, оно не было идеально, они не могли положиться друг на друга на все сто, но в чём-то постепенно открывались, насколько это было возможно, позволяли себе чуть больше.       Спрашивать Антона о сновидениях — самое интимное из всего, что Игорь только мог делать.       — Я тебя тоже.       Голос ощутимо дрожал. Александров повернул голову к Антону и встретился с взглядом холодно-голубых глаз. Кажется, лёд в них начал таять. Не так стремительно, как могло быть. Не так заметно. Но от взгляда киллера уже не брало дрожью, не хотелось прыгнуть под поезд. Как и от прикосновений…       Пальцы легко прошлись по щеке, остановились на подбородке. Лицо Антона находилось в нескольких сантиметрах от лица Игоря. И это ничтожно малое расстояние говорило о многом. Начиная от их трусости, заканчивая невероятной смелостью. Здесь читался весь спектр эмоций. Страх перед неизвестностью. Печаль от осознания собственной нерешительности. Возбуждение, отражающееся в сбившемся пульсе. Радость от того, что позволено.       Игорь долго залипал в глаза Антона, прежде чем податься вперёд и ответить на его немую просьбу. Целуй. Сколько хочешь. Где хочешь. Как хочешь.       Губы легко слились в поцелуе. Но было ли это легко на самом деле? Стирать границы всегда сложно. Игорь чувствовал все напряжение Антона, который словно постоянно ждал какого-то подвоха. Он постоянно настороже. Постоянно внимателен, к чему-то прислушивается, пытается понять намерения. Но у Александрова не было никаких намерений. Господи, у него даже мыслей в голове не осталось, настолько этот поцелуй раскидал всю его личность и заставил перестроить её заново просто для того, чтобы принять тот факт, что Антон подпустил его к себе так близко. Кажется, Раут сам был в шоке от этого факта. Как давно поцелуи с кем-то вызывали так много эмоций и волнения?       Отстраняться не хотелось, но было необходимо. Мысли упали на сознание метеоритами, словно до этого их долго кружил ураган, перемешивая между собой и сбивая на отметку «0» все старания, что были приложены для их упорядочения.       — Тебе понравилось?       Голос Антона звучал отстраненно. Он словно находился в астрале и не мог поверить в случившееся. Они же только что говорили об изменах и случайных половых связях… Почему сейчас это происходит? Почему его потянуло сказать это? Почему он чувствует бабочек в животе?       Все вопросы растаяли, когда взгляд случайно задел скромную улыбку Игоря, призванную разрядить атмосферу.       — Да. Определенно.       Антон попытался натянуть на лицо свой привычный похабный оскал, но сейчас он словно оказался не по размеру. Вместо него на губах расползлась мягкая улыбка, такая же неловкая и скромная, как и у Александрова.       Антону хотелось спрятаться от всего мира, сбежать от собственных чувств, вырвать глаза, взгляд которых прямо сейчас выдавал явно больше, чем слова через рот. И где его каменная маска? Почему с Игорем он рассыпается песком и стеклянной крошкой?..       Антон сглотнул и подался ближе. В этот момент он казался ребенком, которому показали, как делать, и который захотел попробовать сам. И, похоже, ребенком он оказался очень способным. Смелость и желание медленно взяли верх. Язык осторожно скользнул между губ, задержался на кромке зубов… Игорь послушно остался на месте, с трепетом ожидая продолжения и позволяя Рауту исследовать себя.       Это не было похоже на то, что когда-то спонтанно случилось между ними на улице. Антон рушился на глазах… Тот Антон, которого видно всему миру. Парень, у которого родительство очень рано забрало юность вместе со свободной молодостью, словно вампир восставал из пепла. Игорь не знал, сколько это продлится. Будет ли Антон с ним таким всегда, периодически или это вообще одноразовая акция? Именно из-за незнания предпочтение отдавалось общему бездействию и пассивному ответу в поцелуе. Пусть киллер будет главным. Это позволит побыть с ним настоящим подольше. Наверное…       Игорь потерял счёт времени, пока Антон просто целовал его. Это не было особо активно, не наблюдалось никакого напора. Ни один из них не позволял себе много, но что-то внутри все равно колыхалось и отдавало в тело ощутимым возбуждением. Особым настроем. Хотелось прикоснуться. Прижаться к партнёру всем телом, смыкая руки в объятиях, и чувствовать полную отдачу друг другу. Как это бывает в тех приторно-сладких женских романах…       Антон на мгновение задержал ладонь на колене Игоря, но мигом скользнул дальше и поставил её между ног минёра, на диван. Дурацкий жест. Слишком трусливый… но распаляющий и так не самое трезвое мышление. Заставляющий отвлечься от поцелуя, заглянуть в глаза и прочитать в них все мысли возлюбленного.       Я хочу тебя. Хочу доказать тебе свою любовь.       Зрительный контакт держался дольше, чем когда-либо. Слишком много слов, сожалений и мыслей мелькало в глазах обоих. Могло ли всё это случиться раньше? В какой момент что-то пошло не так? Почему им нужно было держать это чертовски близкое расстояние по разные стороны стеклянной стены?       Антон первым прервал их открытие душ друг другу. Молча отвёл глаза, пытаясь сохранить хотя бы часть своей сломанной маски, но сдался Игорю вместе с лёгким прикосновением к руке.       Хочешь? Давай.       Слабая улыбка озарила лицо. Игорь такой открытый. Такой доверчивый. Такой глупый и наивный мальчик… Но Антон всё ещё находился в ахуе и некоем восторге от него, ведь он единственный из них, кому жизнь дала мощнейший пинок под зад и который все равно сохранял любовь к ней.       Он для Игоря не в новинку. Он — маленькая копия судьбы, которая повседневно катает Александрова на эмоциональных качелях.       Путь до спальни не был особо страстным и погружающим в пучину разврата. Антон сжимал руку Игоря в своей, боясь, что он одумается и не захочет принимать от него что-то более глубокое и чувственное, чем обычные поцелуи.       Но поцелуй в гостиной не был обычным.       Пальцы потянулись к пуговицам клетчатой красно-черной рубашки. Антон на прошлой неделе насильно обновил Игорю гардероб, на что тот ещё долго краснел и смущался. Принимать заботу от киллера было очень странно. Особенно заботу о его внешнем виде…       Поцелуи снова забрали все мысли в голове в неизвестную гавань. Они осознавали действительность, но в ней не было той глубины, которую оба чувствовали на каком-то необъяснимом уровне. Это было похоже на ритуал… Чертовски приятный и многообещающий ритуал.       — Все в порядке? Ты словно не со мной.       Игорь нашел в себе силы взглянуть в лицо киллера. Его тронули ноты беспокойства, и выглядело всё это так странно и необычно, что по телу прошла мимолётная дрожь. А может от того, как кожу сковал холод окружающего пространства, когда Раут стащил рубашку с плечей, но остановился на середине предплечий.       Таким обеспокоенным и внимательным он его видел только рядом с дочерью.       — Да… Прости, просто немного нервничаю, — Александров опустил глаза, а затем и голову. С уст сорвался напряжённый вздох. — Я никогда до этого не был с парнями. Всмысле… Вот так.       Антон обвёл его взглядом с ног до головы, случайно вспомнил какой-то из недавних диалогов, в которых допытывался до связи кладмена с Громовым. «Марк? Да что Марк. Мужской отсос от женского особо не отличается. Да и руками работает так же… Уверен, он для полного сходства скоро маникюр начнет делать».       Раут не собирался давать волю ревности. Теперь ревновать было даже не к кому. Марк остался проблемой на совести Антона, которую надо было решать, но уже не висел на шее так в открытую, как было раньше.       Сейчас о нём хотелось забыть как никогда прежде. И как никогда прежде это было легко. Александров собирался забрать всё его внимание. Об этом говорила его нерешительность и некий страх, которые нужно было развеять и не оставить от них не следа. Здесь им не место. Антон же не маньяк какой-нибудь.       — Не переживай, — Раут приподнял голову Игоря за подбородок, заставляя смотреть на себя и одаривая осторожной, но греющей улыбкой. — Все будет хорошо. Доверься мне. Я не сделаю тебе больно.       Игорь кивнул без каких-либо раздумий. Чего-то большего Антону было и не нужно.       Он окончательно снял с Игоря рубашку, добрался до ремня. В этот раз поцелуи следовали не в губы, но завораживали так же сильно и незаметно. Антон бывает нежным и терпеливым… Это не укладывалось в голове, но, тем не менее, было реальностью, которую нужно было принять так же, как и ласки киллера.       Раут не оставлял засосов. Не кусался и не пускал в ход язык. Вообще не позволял себе чего-то большего, чем простые касания, но уже этим заставлял Александрова тихо мычать от нетерпения. Кто бы знал, что это его так заводит.       Антон отстранился, чтобы позволить Игорю снять с себя свитшот и осторожно отложить его на ближайшую доступную для этого поверхность. Какой он весь из себя порядочный и чистоплотный, не может просто бросить на пол вещь партнёра. Это мигом вызвало смех и желание всё же укусить его где-нибудь, чтобы не отвлекался на такие мелочи.       Я не сделаю тебе больно.       Джинсы постепенно сползли с пояса до лодыжек, оставляя кладмена в одном белье. Антон не смог не засмотреться, не провести рукой по его груди, сдавшись чарам столь привлекательного тела. Он не был поклонником мужчин и в принципе мужественности, но в Игоре было что-то, что заставляло забивать на это все хер и дивиться его красе.       Глаза снова против воли выдавали весь его восторг, потому что минёр нешироко улыбнулся, склоняя голову вбок и одним взглядом задавая очередной вопрос.       А ты когда разденешься?       Пришлось спешно стаскивать с себя оставшиеся на теле футболку и спортивные штаны, потакая желаниям студента. Взгляд того не выдал новой информации. Он как и всегда хотел киллера, так и сейчас. Ничего не изменилось. Разве что теперь его желание оказалось взаимным.       В объятиях Раута и его кровати было тепло и надежно. Их не хотелось покидать, да и не требовалось. Антон всё понимал, чувствовал, как Игорь растекается лужей под ним, и кое-как приводил его в чувства только лёгкими покусываниями губ. Этого было достаточно, чтобы успокоить и дать ещё немного времени на моральную подготовку перед сексом. Киллер даже не сомневался, что фантазии об этом у закладчика были одними из самых частых, но все равно хотел знать наверняка, что он готов.       На эти десять минут голова отключилась совсем. Антон не думал о том, где его целовать, что говорить, стоит ли продолжить обнимать или сделать что-нибудь другое. Он не думал даже о том, что этим ведёт. Возбуждение? Забота? Судьба? Любовь? Ответ на этот вопрос не имел значения, когда Игорь не сдерживался и тихо стонал, обнимая его ещё крепче и сразу же ослабляя хватку.       — Готов продолжать?       — Конечно.       Антон поддерживающе улыбнулся, дивясь тому, насколько часто эти теплые улыбочки всплывают на его лице, отстранился от Игоря и потянулся к прикроватной тумбочке. В верхнем ящике предстояло на ощупь отыскать тюбик со смазкой, оставшийся, кажется, ещё со времён совместной жизни с Марком. Вот только с Марком это все происходило совершенно по-другому.       Марк был человеком, которого можно было взять грубо и жестко, подчинить, получить разрядку и забыть через полчаса, когда пройдут все последствия оргазма. Но Игорь… Антону не хотелось брать его. Хотелось ввязать его в этот процесс, заставить в нем участвовать, взять все возможное от него. Устроить настоящую церемонию, ритуал открытия сердец и чувств. Чтобы это не было примитивным перепихоном, а означало нечто более возвышенное и тайное. То, что останется между ними навсегда…       Игоря заводили не столько действия Антона, сколько мысли о них и о предстоящих. Ощущения от растяжки были не из приятных, Александров давно сгреб под себя подушку чтобы обвинять её во всех бедах при особо неприятных моментах, но от того, как Раут зарывался носом в его волосы, шепча какие-то нежности, по коже ходили мурашки, а из горла слишком часто вырывались слабые стоны. Антон такой ласковый только с ним.       — Ты в порядке?       Шёпот снова следовал за трепетным поцелуем в шею, заставившим кладмена вздрогнуть от внезапности, но, тем не менее, молчаливо кивнуть в ответ на вопрос.       — Поработаешь сам?       Игорь бессловно отпустил подушку и сел на колени, уступая Антону своё место. Рауту не особо нравилась его молчаливость, но в любом случае он её понимал и принимал. Игорь нервничает, ему не до разговоров. Сложно представить, что творится в его голове, если даже на обледенелой душе Раута царил ураган эмоций и чувств…       Член, который весьма приветливо встретила горячая и податливая плоть, мигом распустил по всему телу пульсацию. Киллер крепче сжал ладони Игоря, настолько спокойно и доверчиво лежащие в его. По кончикам пальцев, кажется, ходил ток, и неясно, то ли от напряжения, то ли от переполняющих мысли искр любви.       Антон не мог оторвать взгляда от темного силуэта Александрова, что со стороны окна заметно очертил холодный свет луны. Казалось, сегодня ярче неё горели только глаза самого Игоря, и Раут не мог понять, куда ему смотреть. На горящую самым настоящим огнем радужку или далеко не самые изящные, но такие привлекательные изгибы тела?..       Антон не верил, что парни бывают настолько красивыми. Но Игорь был его личным сумасшествием, особенно сейчас, в этом свете луны и настолько открытой позе… Надо ли говорить, насколько долго киллер перестал дышать, когда Александров, привыкнув к странности ощущений и приняв относительно ровный темп, вытянул свои ладони из его и перенес их назад, упираясь в бёдра Антона, расправляя плечи и всем своим видом показывая, насколько же ему это нравится. Боже… тут бы возбудился даже самый ярый гомофоб.       Взглядов стало не хватать; Антон протянул руки, оглаживая бедра и поднимаясь к талии, изредка прикасаясь к рёбрам. Думал ли он когда-нибудь, что его будет так сильно тянуть к несчастному, заебанному жизнью кладмену, одному из множества таких же уставших и отчаянных? Нет. Конечно, нет. Но сейчас все мысли крутились вокруг него, как и раньше, как и всегда. Далеко не самые элегантные движения, небрежный внешний вид, такое счастливое и возбужденное выражение лица… Он был особенным. Эта близость не была для него чем-то обыденным, и именно поэтому он отдавался процессу полностью.       Они оба чувствовали на себе голодные, но полные нежности взгляды друг друга. Такое чуждое ощущение, странное и неописуемое… но несомненно приятное и запоминающееся. Казалось, что-то сейчас носится вокруг них и оплетает души красной нитью, завязывая миллиарды узлов и предсказывая этим далеко не скорый конец их отношениям. Наверное, они окажутся сложными, такими, какими были до этого. Наверное, встречаться с киллером — не самая гениальная идея Игоря, а доверять ему — вообще сумасшедшая… Но именно сейчас они уже стали друг другу гораздо ближе, чем когда-либо.       Рука с талии сползла на член Александрова, обхватывая плотным кольцом и совершая несколько коротких, но плавных движений вдоль ствола. Стоны стали громче всего на мгновение, но затем утихли в ладони самого кладмена, нервно закрывшего рот. Ева уже давно спит. С самого начала их вечерних и отнюдь не самых трезвых посиделок.       Сладкая судорога вначале оковала тело Раута, заставляя без предупреждения излиться в тесное нутро, а затем, спустя десяток или два движений пальцев вдоль члена, добралась и до Игоря. Он устало прилёг рядом с Антоном, морщась от неприятного липкого чувства меж ягодиц, и вскоре против воли оказался втянут в теплые и требовательные объятия.       В этот вечер нежности становились всё более привычным явлением. Игорь уже не застывал под ними каменной статуей, словно Антон был животным или птичкой, которую пугает каждое движение. Теперь он позволял себе с явным удовольствием ответить взаимностью, пригреваясь на татуированной груди.       Время снова терялось на задворках сознания в этих простых, но необыкновенно теплых объятиях. Никто и не думал спать, пусть и состояние было не самое бодрое. Сейчас снова строилась та связь, подтверждаясь с каждой секундой все больше. Наверное, сами боги сейчас пребывали в шоке от того, что киллер может испытывать чувства настолько высокие и глубокие одновременно…       Игорь вновь ненарочно поймал глаза Антона в плен своих. В них было все то, что было до этого… но теперь известное, понятное даже самому отбитому дураку. Не мимолетное влечение. Не внезапная симпатия. Не спонтанная влюбленность. Любовь. Самая настоящая любовь.       На смену зрительному контакту вновь пришли поцелуи. Антон касался его языка и губ смело, в этот раз не боясь отвержения и того, что его оттолкнут в самый последний момент. Теперь ему можно.       Он не заметил, как оказался сверху на Игоре, продолжая целовать требовательные губы и медленно смещая фокус внимания на шею и ключицы. Осторожно. Едва касаясь чувствительной кожи, заставляя всё внутри Александрова сжиматься с каждым прикосновением. Как давно он потерял веру в то, что Антон может быть таким осторожным и трепетным с кем-то помимо дочери? Как давно ему начало казаться, что единственное, что Раут получает от секса, — это элементарная разрядка и вымещение скопившихся грязных мыслей?       Наверное, до него так и было?       Антон одумался не скоро. Он отстранился от чужой шеи только тогда, когда сам Игорь подал голос, звеня по комнате новыми тихими стонами.       — Извини. Я увлёкся.       — Нет, — Игорь выдохнул, мягко улыбнулся и провел пальцами по лбу киллера, видимо, убирая выпавшие из хвостика пряди волос. — Не бери в голову. Давай займёмся этим ещё раз.       Вместо ответа Антон наклонился к его губам, словно заранее втыкая своеобразный кляп в рот кладмену. И тот явно не был против, раз так послушно подавался всем его прикосновениям, тому, как скоро киллер вновь оказался внутри, и стонал прямо в губы Антону, лаская слух и не боясь быть услышанным.       Наверное, зря они не закрыли дверь?..       Первые же толчки заставили Игоря вновь крепко обнять Раута, впиваясь ногтями в кожу на спине. Его движения не были грубыми. Наоборот, медленные, плавные, размеренные, но заставляющие стонать как звезду кино для взрослых. Это было чертовски приятно. Тишину квартиры нарушала лишь тихо поскрипывающая кровать в спальне. Лишь она напоминала о том, что это действительность, а не грёбаная выдумка, где даже деревянный каркас будет молчать, чтобы Антон слышал только голос кладмена. Только его рваные вздохи и такие желанные стоны, говорящие о том, что он делает все правильно и так, как хочется самому Игорю.       Александров отстранился от его губ просто чтобы случайно не укусить Антона; Вместо этого оказалась закушена его нижняя, и от этой картины Раута просто вело. Он все чаще начинал замечать, какой же Игорь прекрасный, но откровенно стыдился своих мыслей, хотя с их чувствами уже на тот момент всё было разрешено. Теперь преград не осталось. Антон мог открыто сказать, что в Александрове видит только красоту, смешанную с отсутствием идеальности. Он не подходит ни под один стандарт. И от этого такой прелестный.       Сердце билось слишком быстро для такого ленивого темпа. Антон точно так же, как и Игорь, не верил в происходящее и в то, что кладмен доверился ему и, кажется, получил именно то, чего хотел. Доверие давно ушло из его жизни, не стоило доверять никому и давать доверять себе, ведь он обязательно оплошает и заставит человека разочароваться. Но теперь… Теперь та фигура на горизонте, которую можно было бы впустить в свой близкий круг общения, вошла в него без спроса и позволила войти в себя. Антону было очень сложно принять тот факт, что вся его пуленепробиваемость шла коту под хвост, когда Игорь прикусывал губы, оставляя царапины на его спине, и вновь и вновь своим поведением говорил о том, насколько же это ему нравится. Антон полюбил его совершенно не той любовью, какой ещё месяц назад любил Марка, и чувствовал, как наедине с Игорем продолжает разрушаться все то, что он так старательно выстраивал до этого. Открываться хоть кому-то так резко и так быстро не хотелось, но он буквально плыл под тёплыми взглядами и касаниями. Какой же он…       Удивительный.       Сердце ударилось в ребра сильнее, когда оргазм вновь окутал собой всё тело, заставляя дернуться и упасть с прямых рук на локти, прижимаясь к чужому телу и чувствуя точно такое же учащенное сердцебиение и сбитое дыхание. Надо же… настолько приятно?       Антон отстранился и заглянул в поплывшие глаза, вылавливая в них ураган положительных чувств. Заснёт ли Игорь после такого переполоха в мыслях? Антон старался не переживать об этом, прижимаясь своим лбом к ему и по-настоящему счастливо улыбаясь.       Игорь хотел его любить, не смотря на все изъяны, горькие моменты в их отношениях, на всю хуйню, которую они натворили вместе. Любить совершенно чисто и бескорыстно. Так, как он это делал уже на протяжении нескольких месяцев.       Так, как могут любить только в сказках.