Ich werde dir zeigen, wo du hingehörst.

Польша сидел в мрачном подвале, единственный источник света над головой мигал, что сильно действовало на нервы поляка. Феликс шумно выдохнул, поерзал, занимая более удобное положение, однако об удобствах и говорить нечего — его руки были связаны за спинкой стула, а ноги привязаны к ножкам. Веревка натирала запястья и пережимала кровоток, из-за чего ладони словно кололо тысячами иголок. Польша махнул головой, стараясь убрать с лица грязные пряди, что лезли в глаза. С каждой минутой в этом подвале в душе Феликса лишь сильнее разгоралось пламя ненависти к Германии и России. Как же он ненавидел собственную беспомощность. Дверь открылась, и тяжелые шаги наполнили почти пустое помещение. — Готов продолжить? — с нескрываемым злорадством и превосходством спросил Германия, доставая острый нож. — Разве ты сегодня не занят подписание союза с СССР? — насмешливо поинтересовался Польша, не то, чтобы с ним это обсуждали, но даже взаперти можно подчеркнуть для себя интересную информацию. Кажется, Германии мало простого пакта о ненападении, хотелось заиметь Россию в союзники. — Тебя это никак не касается, — стальные нотки наполнили голос Людвига, а брови были сведены к переносице. — Просто не понимаю, как ты с этой девкой можешь иметь дело, — в голосе поляка сквозилась наигранная беззаботность. Но в душе он был переполнен ненавистью к России и желал отомстить этой суке, возомнившей себя великой. Он заметил растерянность во взгляде Германии, и только усмехнулся, мало стран знали, что на самом деле Россия — это девушка, а не парень. И поляк испытывал истинное наслаждение, открыв этот секрет потенциальному врагу России. Политика в немецком государстве считала, что удел женщины — кухня, дети, домашние дела. — Удивлен? А я вот поражаюсь, как другие страны могут быть такими слепыми, чтобы не заметить женственность России. — Ты шутишь? — зло прошипел вопрос Людвиг, сжимая рукоять ножа насколько крепко в руке, что костяшки побелели. Конечно, он подмечал странности в фигуре России, но уловить что-то точно было невозможно, Россия всегда был в мешковатой одежде. Да и нельзя не отметить мужество и отвагу, с которыми сражался русский. — Не веришь мне? Обратись к Болгарии или Пруссии. Я бы посоветовал еще Сербию или Украину с Беларусью, но они вряд ли будут настроены с тобой на разговор… еще был Византия, но он унес этот секрет с собой в могилу. — Польша наслаждался замешательством на лице немца, он впервые почувствовал себя так хорошо за все время заточения. Людвиг развернулся на 180 градусов и быстрым шагом покинул подвал. Феликс выдохнул с облегчением, сегодня пыток не будет. А мимолетное чувство злорадства сменилось унынием. Он все еще тут в подвале, и скорее всего завтра его будут пытать. Германия был в своем кабинете, стол был завален документами. Но мысли о том, что самая большая страна в мире могла оказаться всего лишь девушкой в мужской одежде, не давала немцу покое. Это было возмутительно! Но в то же время, он и сам был удивлен, что Россия меньше его на 10-15см, и черты лица нежные, женственные, это даже в свое время подмечал Бисмарк, но Людвиг тогда не придал его словам значения. Естественно, все это теперь ему не давало покоя, и он вызвал к себе Болгарию, надеясь на его сотрудничество. Но до его прихода еще было время. Германия окинул взглядом стол, на идеальные стопки документов, которые стоило посмотреть и подписать. Собравшись с мыслями, Людвиг все же придвинул к себе государственные бумаги, впервые в жизни ему работа была не в радость. Однако, только первые минуты были тяжелыми, приходилось по несколько раз вчитываться в одно и тоже предложение. Но затем мысли о России отошли на задний план, и Германия погрузился в работу. Часы тикали, отмеряя секунды, минуты и часы. Людвиг пробегал взглядом по тексту, подписывал и брал следующий документ, некоторые напротив оставлял неподписанными, те требовали доработки или изменений. Но вот в дверь раздался стук, немец отложил документы и посмотрев на дверь, произнес краткое «Войдите». В кабинет зашел Болгария. — Привет, что-то случилось? — спросил Болгария, он подошел к рабочему столу Германия, занимая кресло напротив Людвига. — Россия является девушкой? — забыв поприветствовать гостя, в лоб спросил Людвиг, остановив серьезный взгляд на лице болгарина. — Россия — девушка? Бред! — рассмеялся Болгария, однако смех его был нервным и наигранным, что не укрылось от Людвига. И лишний раз доказывало, что слова Польши могли оказаться правдой. — А вот Польша считает по-другому, — спокойно отозвался немец, и Болгария замолчал. — Так что? — Давно ты доверяешь своим врагам на слово? — вопросом на вопрос ответил Болгария, желая уйти от прямого ответа. — Нет, но твое поведение позволило убедиться в правдивости слов Феликса, — едва заметная победная ухмылка коснулась губ Германии. — Польше следует держать язык за зубами, — Болгария не смог сдержать своего негодования. Он поднялся со стула, который чуть не упал, а после парень быстро покинул кабинет немца. Он был зол на своего западного брата, который оказался таким болтливым. Хотелось самолично придушить поляка. Димитар был союзником Германии в Первой мировой войне и сейчас, однако даже он не смел рассказывать подобное. Противоречия между его народом и политиками заставляли сердце и разум Болгарии метаться от любви к русским до ненависти. Он знал Россию еще малышкой, когда она только начинала свой путь, как государство. Он и Вук не раз навещали девочку, дарили книги, делались знаниями. Но затем на долгое время их отношения были разорваны. Русь оказалась под гнетом Золотой Орды, а Болгария и Сербия под власть Османской Империи. А когда они встретились спустя столетия, Россия уже была не Аня, а Иван Брагинский. Россия попросила хранить ее тайну, Болгария дал обещание и никогда не нарушал его. Болгария покинул территорию Германии, направляясь домой. Что же сейчас будет делать Людвиг? Закончив с документами, он отнес бумаги в кабинет правителя и оставил там. Людвиг вернулся домой поздно вечером. Принялся готовить ужин, но мыслями немец то и дело возвращался к разговору в подвале. Как девушка могла одна управлять такими территория, хотя Россия и потеряла часть своих земель после революции, но все же ее просторы составляли одну шестую часть от всей суши. Разве должна девушка взваливать на свои плечи такую ответственность. Разве ей не нужно домашнее счастье. Если судить по рассказам Гилберта, Венгрия в молодости была бойкой девушкой, но затем сменила военное ремесло на семейную жизнь с Австрией и была счастлива. — Ты уже дома? — задал глупый вопрос Пруссия, ввалившись на кухню. Он тут же направился к холодильнику, взяв оттуда пиво. — СССР отказался от союза, — проигнорировав вопрос брата, ответ на который очевидный, сообщил Германия. — Я собираюсь в скором времени вторгнуться в СССР. Пруссия чуть не выронил бутылку пива из рук. Он посмотрел на брата, как на умалишённого. — Ты сошел с ума? Забыл, чем обернулась в прошлом война на два фронта?! — В этот раз все будет по-другому! — повысил тон Германия, напоминание о прошлом поражении до сих пор обжигало сердце ненавистью, и заставляло кровь закипать от ярости. — Лучше бы ты слушал Бисмарка! Война против России — самоубийство из-за страха смерти, — пытался вразумить брата прус, хотя понимал, что, если Людвиг для себя что-то решил, это уже не выбить из его головы. — Она покорится мне, — самоуверенно заявил Германия, возвращаясь к спокойному тону, не терпящему возражений. Он внимательно посмотрел на Гилберта, который никак не отреагировал на местоимение «она» в его речи. — Как давно ты знаешь, что Россия девушка? — спросил Людвиг, так и не дождавшись реакции на свои слова. Знал бы он об этом раньше, то Брестский мир заключал на других условиях. Россию тогда так лихорадило, чем нельзя было не воспользоваться. — Кажется, со дня нашей битвы на озере, — в отличие от Болгарии, Пруссия не стал увиливать или стараться переубедить брата в его подозрениях. Да, воспоминания были неприятными. Мало того, что проиграл девчонке, так еще и сглупил, выведя армию в тяжелом облачении на хрупкий весенний лед. — Почему молчал? — возмущенно с нотками обиды спросил Германия, словно ребенок, которому отказали в сладком. — Это не моя тайна, — невозмутимо сказал Гилберт, не считая себя виноватым перед братом. Глупо было бы плодить себе соперников, на каждом углу болтая о том, что Россия — девушка. Ведь он и сам был не против заиметь Россию себе, когда всем управлял. Но один момент перечеркнул все.