Как долго я спал?..

Очередной ужасный день. Еле продрав глаза Себастьян встал с кровати и поплёлся на кухню. Там уже сидели все члены семьи Швагевагенсов: мать, Лидия и отец. Мужчина с холодным высокомерным и раздражённым взглядом смотрел на сына. Блондин молчал. Он сразу понял, что отец не в настроении. Это могло значить толко одно: сегодня удары линейкой будут чаще и жёстче, а значит будет вдвойне больно. Вздохнув, он всё-таки выдал: — Доброе утро. — хотя сам Себастьян так не считал — Доброе — ответила его мать Себа сел за стол, с небольшой опаской поглядывая на отца. Есть не хотелось совсем, особенно ту овсянку, что готовил Ровд. Потому, он просто сидел, подставив руку под голову. — Ты почему не ешь? — раздался строгий и грубый голос — Не хочу — Ну-ка быстро взял ложку и начал есть! — Я сказал: не хочу! — тоже начал повышать голос блондин. После, он встал из-за стола и молча ушёл. Зря, наверное, он это сделал, отец сейчас будет в ярости. Мужчина был шокирован такой наглостью сына, но решил пока промолчать: сегодня он получит сполна… Собственно, так и случилось. После завтрака Густав поднялся в комнату сына и без стука ворвался. К счастью, Себастьян уже минуты три назад спрятал дневник и сейчас просто лежал на кровати. — А ну вставай! Бери скрипку и бегом в зал. Я тебя там жду. — твёрдо произнёс Густав. — Хорошо, отец. — тихо ответил парень Занятия с отцом это то, что Себастьян ненавидел больше всего. Стоило ему сделать хоть малейшую и едва различимую на слух ошибку в игре — он получал жёсткие удары линейкой по запястью. Нередко доходило до сильного кровотечения. Играть идеально с израненой рукой, было невыносимо больно, но он терпел. Стоя у окна и играя мелодию из Симфонии №40, он иногда поджимал губы, чтобы сдержать стоны боли. Рука дико болела. Конечно же эту мелодию было очень трудно сыграть в таком состоянии, и естественно, руку заклинило и смычок слетел со струн, издав ужасный звук. Парень вскрикнул и взглянул на отца. Тот нахмурился и посмотрел на сына с лицом, полным ненависти и брани. Мужчина строго направился в сторону Себастьяна и громко произнёс ту самую фразу, после которой парню попадало по запястью: — Руку! Блондин опустил взгляд и поднял рукав пиджака. Удар. Ещё один. И ещё несколько. На глаза наворачивались слёзы, но плакать было нельзя, будет только хуже. Себастьян продолжил играть. На этот раз ему повезло и он доиграл мелодию до конца без единой ошибки. Отец отпустил его и ушёл. Подросток направился в свою комнату, где очередной раз у него случился нервный срыв. Вся боль вышла со слезами. После истерики он лежал на спине и пустым безэмоциональным взглядом смотрел в белый, как в больничной палате, потолок. После обеда снова занятия с отцом. Занятия длились около двух часов. Кое как закончив заниматься, Себастьян сразу отправился в душ. Ужинать он не собирался. Зайдя в комнату и дождавшись, когда Ровд уйдёт, он поднял голову и улыбнулся. Наконец этот день закончился. Осталось дождаться, когда все уснут. С той же натянутой счастливой улыбкой он снова вышел на улицу через окно и направился к тому самому месту. Там как и всегда уже стоял Чес. Увидев Глэма он поменялся в лице — Привет — произнёс блондин — Эм. привет — Чес? Всё в порядке? Ты как-то странно на меня смотришь — Это я хочу спросить что с тобой — А что не так? — Ты плакал? Глэм удивился. — С чего ты взял? — У тебя лицо вялое — Как ты увидел? — Глэм, прекращай, ты же знаешь что я всё вижу Блондин вздохнул и опустил голову. — Это опять он? — Да. Чес подошёл к другу и положил руку ему на плечо. — Всё хорошо, чувак, я с тобой — Спасибо, Чес. — Ладно, пойдём. Лорди сейчас занят, поэтому у нас есть время прогуляться — Хорошо Ребята шли по парку и болтали обо всём. Глэм был счастлив. Он улыбался и даже смеялся в голос. — Хей, Глэм, посмотри — М? — Сегодня небо ясное, звёзды видно. Давай ляжем — Зачем? — Просто. Полежим, посмотрим на звёзды — Ну. ладно Друзья легли на полянке, где была только трава. Чес начал рассказывать что-то, но Глэм не особо слушал. Он смотрел на звёзды и думал о том, как сильно он хотел бы, чтобы всё это закончилось, что бы он был свободным и мог видеться с другом не толко по ночам. С ним он чувствовал себя счастливым. Вместе они занимались любимым делом и вкладывали в него всю душу. Он закрывал глаза и чувствовал, как ему хорошо с Чесом. Только с ним он чувствует себя хорошо, и только ради него он готов был покончить со всем этим ужасом, что творился в его жизни. Отец с самого раннего детства, едва тот научился ходить, заставлял сына терпеть даже самую невыносимую боль. Проще говоря: домашнее насилие. У маленького мальчика поначалу ничего не получалось, и за это отец его наказывал. Бил не так сильно, но все равно больно. Когда мальчишка подрос и уже умел терпеть боль, удары становились всё жёстче и больнее, но он терпел. Парень учился в музыкальной школе лучше всех и был превосходен во всём. Но, несмотря на это, всё равно получал ненависть и избиения линейкой за малейшие промахи, а иногда и просто из-за того, что мужчина часто выпивал. Мальчику не разрешали гулять и общаться с теми, у кого достаток в семье был не очень высокий, с теми, кто не был из семей аристократов. Густав называл таких людей «недостойными» и пресекал любые попытки сына заговорить с кем-либо из них. Себастьяна постоянно запирали дома и толко и делали, что заставляли играть на скрипке. Конечно, он увлекался не толко музыкой. Ему нравилось рисовать, выращивать растения, и даже готовить с мамой. Но больше всего его тянуло к сборке макетов. Однако, отец не одобрял такое занятие, он считал что это дело для «недостойных». Себастьян был не согласен с таким мнением, о чём потом сильно пожалел. Эта боль, первые удары линейкой, оставили отпечатки на психике мальчика и он начал всё скрывать от отца. Все свои увлечения, помимо музыки и рисования. Сейчас ему уже 15 лет и он все прекрасно понимал. Понимал, что то, что делает его отец неправильно и так не должно быть. — Глэм, смотри! Звезда падает! — отвлёк его от раздумий друг — Ага, красиво — Загадывай желание скорее — Зачем? — Ты не знаешь про эту примету? — Знаю, но не верю — А я верю. Я всегда, когда вижу падающую звезду, загадываю желания, и что символично, они всегда сбываются, может и тебе повезёт Чес безумно хотел, что бы у Глэма исполнились его мечты. Хотя бы одна. Блондин решил послушать друга, может хоть так у него появится шанс. Загадав желание, он посмотрел на шатена. — Загадал? — Да — И что же ты загадал? — Я не буду говорить, иначе не сбудется — Хах, ладно, убедил Глэм мягко улыбнулся и вновь посмотрел на небо.