Близнецы

— Почему ты плачешь? — худой мальчик примерно лет восьми вопросительно склонил голову набок. Если бы ребëнок перед ним сейчас не плакал, Сергей бы давно наорал на него, ведь это — только его тайное место. — Я не плачу! — Игорь вытер глаза рукавом куртки, нахмурившись. Предательские слëзы несмотря ни на что продолжали литься из его глаз. Рыжеволосый незнакомец улыбнулся. — Такой большой и плачет! — хихикнул Разумовский, наблюдая за тем, как Гром слезал с перевëрнутой лодки. — Что ты здесь вообще забыл, малявка? Таким как ты положено сидеть дома с родителями, а не шляться чëрт знает где, — упрекнул мальчишку Игорь, сжав руки в кулаки.       Этот маленький чудик здорово его выбесил, да и выглядел он ну очень уж странно со своими ярко-рыжими волосами и выразительными золотистыми глазами. Демонëнок продолжал улыбаться, а потом вдруг ответил просто и коротко: — Сирота я, — спокойно сказал Сергей, устроившись на том же месте, где только что сидел Гром. — И это домашним детям не положено гулять в местах, где недавно сгорело несколько ребят, — оскалился мальчишка. Игорь застыл, он точно встретил демона в обличии ребëнка, ну не мог обычный, совсем ещë маленький пацан улыбаться так. — Я тоже сирота, — сказал Гром и шмыгнул носом, не заметив, как слëзы остановились. — О, — задумчиво протянул демонëнок.       Гром сел рядом с ним, ему одновременно страшно и… Жалко? Только сейчас Игорь обратил внимание на одежду своего нового знакомого: явно одет не по погоде и, если не врëт, детдомовский. Гром ещë раз шмыгнул носом и протянул чудаку руку. — Я Игорь, — представился Гром. Рыжеволосый удивлëнно уставился на руку старшего, а вскоре неуверенно протянул свою. — Я Птица. Игорь пожал маленькую руку, а после отвернулся от «Птицы». — Ты странный, — выдохнув пар изо рта, заявил Гром.       В один миг стало как-то спокойно, за секунду он забыл и о смерти отца, и о том, что должен был быть дома к десяти… Сейчас же его волнует только чудной мальчик с жëлтыми глазами и жуткой ухмылкой. — О, поверь, — произнес Серëжа, поворачиваясь к Игорю. — Это еще далеко не самое странное… Гром точно уверен, что у «Птицы» не всë в порядке с головой…

***

      Несмотря на чудного «Птицу», Гром пришëл на то же место ещë раз. Правда, его надежды больше не встретить там рыжеволосого не оправдались, или?.. — П-птица мне про тебя рассказывал… Я… я, прости меня, если он, что-то сделал. Он о-обычно не общителен и безобиден, — заикаясь чуть ли не через слово, проговорил «Птица». Или не «Птица»? Игорь окончательно запутался. — Он ведь тебе не угрожал?.. — мальчик поднял на него свои глаза, огромные, ярко-голубые. Гром уже точно ничего не понимал. — Ты разве не Птица? — спросил Игорь и нахмурился. Пожалуй, он явно встрял в какую-то историю, опять. Сергей опустил свой взгляд и нервно скрестил на груди руки. — Нет, он мой… Брат? — вопросительно протянул Разумовский. Гром опять лишь тяжело вздохнул. — Близнец? — предположил Игорь, глядя, как рыжеволосый закивал чуть более уверенно, и похлопал по поверхности лодки рядом с собой. Пожалуй, этот малый нравился ему больше «Птицы». — Я Игорь, — улыбнулся старший, вновь называя свое имя. Он уже во второй раз пришëл сюда, чтобы погрустить в тишине, а что в итоге? Уже во второй раз появляется рыжеволосое чудо, непременно забирающее всë внимание себе. — Я знаю, — худой мальчик сел на лодку рядом с Игорем. — Я Серëжа. — Приятно познакомиться, — Гром полез в карман куртки, а после выудил из неë горсть разноцветных конфет. — Будешь?       Серëжа долго гипнотизировал руку старшего, а потом вдруг просиял и попытался забрать сразу все конфеты своей маленькой ручкой. Игорь усмехнулся, пусть Сергей и «Птица» близнецы, они, на его взгляд, уж слишком различались. И как Гром мог принять этого светлого ребëнка за того демона?       Пожалуй, с Серëжей он был бы не прочь встретиться вновь…

***

      Так Гром и продолжал встречаться с Серëжей или «Птицей» на берегу у перевëрнутой лодки. Близнецы постоянно менялись и, что странно, никогда не показывались вместе, а что ещё страннее, Игорь до сих пор не знал имени этого чудного «Птицы». Да, пусть они уже пару месяцев как дружат, но Гром до сих пор считал первого мальчишку ненормальным и слишком уж взрослым.       Нет, Серëжа тоже вëл себя слишком зрело для своего возраста, но «Птица» казался ему настоящим взрослым в теле восьмилетнего мальчика, что явно напрягало Игоря. Второй же близнец был просто ангелочком. Пусть у Сергея с его братом было одно телосложение, но только Серëже Гром постоянно таскал сладости, ведь тот выглядел слишком хрупким даже для своих восьми лет.       Уже наступила весна, и Игорь в очередной раз ждал Серëжу. В том, что в этот раз придëт именно Серëжа, Гром не сомневался. И ведь оказался прав! Старший невольно заулыбался, видя, как к нему бежит вечно растрёпанный рыжеволосый мальчишка.       «Птица» обычно собирал отросшие волосы в хвост, и несмотря на то что он постоянно на них жаловался, почему-то не стриг. Хотя, Игорь был бы рад такой перемене в одном из близнецов, ведь тогда он сразу же смог бы их отличать. Правда, в этот раз в Серëже было что-то не так, тот выглядел подавленным, хотя ни разу не грустил. Даже тогда, когда приходил с синяками и царапинами. Пожалуй, в этом они с братом похожи — их обоих постоянно задирали. — Что случилось? — спросил Гром, когда Серëжа уже устроился рядом с ним. Разумовский лишь тяжело вздохнул, не сразу найдя в себе силы для разговора: — Сегодня годовщина смерти родителей, два года уже прошло, — Сергей смотрел вниз на песок, ему не хотелось нагружать Игоря ещё и своими проблемами. Старший положил ладонь на макушку Разумовского и аккуратно потрепал его по волосам. Нужно было подбодрить мальчика: — Не грусти, ты же не виноват в их смерти, — Гром закусил губу. Ну вот, опять разговор уходит не в ту сторону. Серëжа поднял взгляд на Грома, неожиданно улыбнулся и резко потянулся к голове старшего, начав ерошить уже его кудри. — У тебя такие мягкие волосы! — рассмеялся Разумовский и заметно повеселел. Игорь невольно улыбнулся в ответ. — Эй! Это я тут старший, и я должен тебя утешать, — гордо заявил Гром и поднял голову, чтобы Серëжа больше не трепал его волосы. Через некоторое время они успокоились. — А ты? — тихо спросил Разумовский. Его давно интересовал один вопрос. — Виноват в смерти отца? Впервые, когда мы встретились, ты так сильно плакал и кажется винил себя… Улыбка с лица Игоря исчезла. — Нет, когда я плакал, я был с «Птицей», — Сергей побледнел и отвернулся. — Ой, точно, — Грому всë больше стало казаться его поведение странным…

***

— Это тебе, — огрызнулся в своей привычной манере «Птица».       Игорю хотелось смеяться над нелепостью ситуации, пожалуй, он впервые получает цветы от детей, пожалуй, он впервые получает цветы в принципе. И если от Серëжи ещë можно было ожидать подобного жеста, его нельзя было ожидать от «Птицы». — Я вижу, что ты смеëшься! Просто возьми чëртовы цветы, это была не моя идея! — Конечно же «Птица» никогда не признает того, что соврал в тот день. Гром не выдержал и рассмеялся. Рыжеволосый нахмурился. — С чего это такая щедрость? — Игорь пригляделся к рукам мальчика, а именно к заживающим царапинам на них. Вроде, подобные он видел у Серëжи неделю назад… — Это всë Тряпка.       Гром долго привыкал к тому, что «Птица» называл своего брата так. — Постоянно таскаешь ему сладости и поддерживал неделю назад… В общем, я не хочу быть чем-то обязан — это лишь благодарность, — сказал он. Игорь усмехнулся и принял небольшой букет неаккуратно вырванных цветов. «Птица» отвернулся, а Гром рассматривал букет и совсем не заметил как второй мальчик покраснел.       Пока «Птица» чуть ли не признавался в любви этим букетом, Игорь воспринимал обоих скорее как младших братьев, которых у него никогда не было. Прокопенко пытался заменить ему отца, а эти двое, сами того не понимая, стали для Грома семьëй, с которой он хотел и проводить свободное время, даже пытался пару раз затащить одного из близнецов в гости, но оба упорно отказывались. Игорь всегда расстраивался слыша очередное «не могу», всë же, эти двое действительно запали ему в душу.       Не смотря на всю их странность, они даже не понимали, как помогли ему. Гром чувствовал себя ответственным за братьев и, пусть старший невольно возвращался к размышлениям: «так ли себя чувствовал его отец заботясь о нëм?», Игорь полюбил близнецов, и было весьма мило получить подарок от одного из них. — Хочешь, я и тебе буду приносить сладости? — неожиданно для «Птицы» спросил Гром. Рыжеволосый секунд двадцать просто пялился на старшего, а после активно закивал. Игорь подумал, что сейчас «Птица» выглядел совсем как свой брат, и даже возникло желание растрепать его уложенные волосы…

***

      Ещë через неделю Гром встретился с Серëжей, и тот так же, как его брат, пришëл не с пустыми руками. Рыжеволосый неловко протянул Игорю подарок, а старшему вновь захотелось засмеяться от того, как эти близнецы похожи и непохожи одновременно. — Мой подарок лучше его! — воскликнул Серëжа и уставился на Грома своими огромными, до жути голубыми глазами. Игорь же принялся смотреть, что же Разумовский принëс ему. Чëрно-белый рисунок заката. Гром поднял голову, смотря на пляж и небо, а после вновь взглянул на рисунок. — Серëж, да у тебя талант! Ты ведь это место рисовал? Разумовский опустил голову, его покрасневшее лицо скрылось за волосами.       Игорь взял рисунок, пообещав в следующий раз принести с собой цветные карандаши и свой альбом, а ещë лучше, новый альбом и новые карандаши для Серëжи.

***

      «Птица» считал Игоря чем-то вроде домашней зверюшки, сначала он думал, что этот странный мальчик больше никогда не появится на том месте и, чего достаточно, напугал его. Но нет же! Он, мало того, что появился там вновь, так ещë и с Тряпкой подружился. Сказать, что «Птица» офигел — это значит ничего не сказать. Он был в шоке, а после, он был в шоке от того, что и сам подружился с этим «Игорем», таскающим им сладости. Из-за этого Тряпка и вовсе отказывался иногда от нормальной еды, видите не так вкусно, как конфеты.       В целом, «Птица» привык к новому… другу? Тем более, Тряпка был тоже доволен, поэтому он смирился. Но чего он опять же не ожидал, это того, что Тряпка начнëт ревновать его к Игорю, а еще и перечить ему, впервые в жизни! Кто ж мог знать, что он понравится им обоим? И вообще, это «Птица» первый его нашëл, а значит, это его Игорь будет трепать по голове и угощать жвачкой с крутыми вкладышами. По его мнению, так было бы честно. Ведь это он утешал Грома, и именно он первый придумал подарить что-то старшему.       Так они с Тряпкой и поссорились первый раз в жизни, «Птица» полностью стоял на своëм, Тряпка не хотел отдавать «старшего брата» петуху. Ещë немного, и «Птица» просто убъëт его, пусть и сам понимал, кто на самом деле главный, и кого Игорь любил больше. Его это раздражало, разве он много просил? Просто пару часов в неделю наедине с Громом, Тряпка же из раза в раз поднимал бунт, умудряясь его подавлять…

***

      На самом деле, Игорь уже слишком быстро оправился от смерти отца, по крайней мере, так думала чета Прокопенко. Конечно, им то он далеко не сразу рассказал про странных близнецов. А рассказав, получил от Фëдора странный взгляд. Когда тëтя Лена ушла, дядя Фëдор поведал историю о относительно недавнем, так и не раскрытом деле отца, а именно о том, как они допрашивали маленького мальчика на пляже.       Гром слушал и не верил Фëдору. «Как это Серëжа мог сжечь кого-то? — думал он, — и в смысле у Разумовского нет братьев?..» Игорь не знал, что говорить, если совместить все странности… Гром слишком долго повторял про себя «думай-думай», но даже тогда не смог найти оправдание всему, что крутилось у него в голове, ведь Серëжа и Птица — один человек.

***

      В следующий раз, когда Разумовский привычно пришëл на пляж, было уже лето, Серëжа просидел в одиночестве до заката, так и не дождавшись Игоря…