Паршивка

4 мая 3096 г. Island 2       Со своими переживаниями и страхами Нудл привыкла бороться самостоятельно, и потому в этот день она отважилась в одиночку пересечь рощу, дабы изгнать из памяти события, произошедшие несколько дней назад.       Остановившись среди деревьев на протоптанной тропе, она оглянулась, вслушиваясь в окружение. Она была одна. Даже тот настырный дружок Голда не следовал за ней. На этот раз он, видимо, решил-таки сходить на учебу.       А вот Нудл сегодня поставят очередной прогул. Она пропустила все инструктажи, а потому не знала, через сколько пропущенных занятий ей сделают выговор, но и не сказать, что ее это сильно волновало.       Цветение многих здешних цветов приходилось на конец весны и привлекало внимание местных парочек, гулявших по выходным. В основном здесь цвела сирень, отчего просторный искусственно опыляющийся сад среди деревьев наполнялся сладковатым запахом. Реже можно было увидеть яблони.       Раннее утро. Она спустилась по каменной тропе к центральной прямоугольной клумбе, засаженной розами. То был сорт нежно-розовых цветов, стебли коих не имели шипов. По бокам клумбы проложены тропы с лавками для отдыха, но они не пользовались спросом у молодежи, предпочитавшей прятаться в тени яблонь и в листве сирени. Не интересовали они и саму Нудл. Она миновала открытую местность с цветущими бутонами.       Одно растение здесь выбивалось из этой яркой гаммы. Его цветы скромнее роз, а размер куста — сильно меньше сирени. Нудл сошла с тропы ближе к границе сада, ступив на траву. Здесь всегда были прохлада, спокойная полутень от стоявших рядом деревьев и умеренная влажность. Условия, в которых не растут розы, но хорошо чувствует себя неприветливый шиповник. Когда Нудл нашла это неухоженное место с разросшимся тернистым кустом, то решила сделать его своим убежищем. За этими колючими ветками она могла немного отдохнуть от окружающих.       Она бухнулась в траву и сразу завалилась на бок. Пачкаться она не боялась, в конце концов, на ней не учебная форма, а поношенная одежда. Трава здесь была слишком короткой, чтобы полностью скрыть ее. Рассматривая цветущий шиповник, Нудл положила руку под голову. Ночью из-за неимоверной духоты она не смогла уснуть, отчего ее все утро клонило в сон. Выдохнув, рыжая прикрыла глаза и не заметила, как задремала.

***

      Бесконечно длинные металлические прутья решеток утопали где-то вверху, в сером тумане. За решетками — пустынное раздолье, которое не имело края.       В тумане мелькали далекие безмолвные тени. Тени других людей.       Манящая свобода. Она совсем близко, стоит лишь преодолеть решетку. Нудл схватилась за пару прутьев и попробовала потянуть их на себя, но железо не поддавалось.       Пнув одну палку из череды прутьев, она отшатнулась, тут же встретившись спиной с противоположной решеткой. Ей не хотелось идти вперед, по этой тропе, отграниченной от остального мира этими грубыми железками. Но оставался ли у нее выбор?       Мягкий мужской голос. Ее кто-то звал. Голос этот не исходил от теней. Он звучал прямо над ее ушами.

***

      Ее кто-то мягко потряс за плечо. Открывая глаза, она ожидала увидеть кого угодно, но не того, кто сидел перед ней на корточках.       — Тебе чего? — встрепенулась Нудл, усаживаясь напротив Даффера. — Как ты меня нашел?       — По твоему маяку. У меня есть доступ ко всем контактам. Ты не знала? — он уселся, скрестив ноги. — Там медкомиссия уже прием заканчивает, а ты на несколько часов пропала. Вот я и ушел искать тебя.       На нем была повседневная одежда. Было непривычно видеть его в чем-то кроме учебной формы. Прямые джинсы, свободная бирюзовая футболка и темная спортивная ветровка.       — И что теперь? Будешь под конвоем вести? — рявкнула Нудл.       — Я хотел помочь найти кабинет…       — Я сама знаю, куда мне идти.       — Не понимаю, что я тебе такого сделал, что ты постоянно рычишь на меня?       — Тебе этого все равно не понять.       — А вдруг пойму?       Порывшись в кармане, Даффер вытащил маленький предмет в зеленой шуршащей обертке. Мятный леденец.       — Держи…       Нудл резко отодвинулась от его руки, испуганно уставившись на маленький протянутый шарик. Такая неожиданная реакция озадачила Даффера. Он непонимающе приподнял брови.       — Ты их не любишь?       Она спешно поднялась и двинулась к тропе.       — Не смей идти за мной.       — …Детям вашей расы нравятся эти конфеты, не так ли? — подойдя к девочке после павловского эксперимента, аспирант из числа рексов протянул ей одну из тех конфет, которые использовались в ходе опытов. Рыжая девчушка в больничном халате с радостью взяла угощение. — Нам нужно от тебя еще кое-что… Нет, на этот раз больно не будет, тебе это даже понравится…       Бесспорно, леденцы со вкусом мяты были одним из любимейших лакомств среди детей серви. Простая и незамысловатая сладость способна на миг осчастливить ребенка и вызвать приятную ностальгию у взрослого. Но только не в ее случае.       После «собаки Павлова», в которой применялись эти леденцы, у Нудл по отношению к ним появилась брезгливость. Тогда эти конфеты сначала по сигналу пихали под нос голодным детям и давали распробовать, попутно делая замеры желудочного сока при помощи микротехники, которую спускали в пищевод. Так происходило несколько раз. Но потом после сигнала конфеты перестали появляться, а замеры продолжались.       Нудл не знала, какими были результаты этих опытов. Знала лишь то, что они были окончены. И наверняка у нее не было бы отвращения к этим конфетам, если бы не парочка молодых ученых, однажды заманивших девочку к себе в ординаторскую с помощью этих же самых леденцов.       — Дурак, — прошипела Нудл, заходя в рощу.

***

      Всего на территории училища было два одинаковых лазарета: для младших и старших. Находясь лазарете для взрослой группы, Нудл прошла через маленькое фойе, в котором сновали оставшиеся ребята из ее и последующих потоков.       Чтобы отметиться, Нудл прошла к административному кабинету. Скользящая дверь едва слышно закрылась за ней. Тут же на нее уставился сухой секретарь в форме, до этого о чем-то беседовавший с заведующим медкомиссией, который, как и все медики, был наряжен в белые лабораторные одежды.       — Наконец-то, — будничным тоном сказал секретарь вместо приветствия. — Тебя отметят. В первую очередь наведайся к женскому врачу, тебя без очереди примут, если там еще кто-то в ней остался.       — С какой стати? — возмутилась Нудл.       — С той, что ты у нас единственная девушка из числа сирот… Хотя нет, лучше сначала сдай анализы, а потом к врачу. По окончании обследования тебе положены контрацептивы, не забудь про них. Все это обязательно, а остальное — на твое усмотрение.       Этот мужчина даже не скрывал своего отношения к ней. Для него Нудл — такая же уязвимая часть населения, как проститутки или наркоманы, которых требуется в первую очередь проверять на все, что передается половым путем. Отстаивать свою честь, как ей казалось, было бессмысленно.

***

      — Я и не думала, что когда-нибудь встречу тигрицу со штрих-кодом, — говорила акушерка после осмотра. — Все-таки тигры очень редко отказываются от дочерей, им за них ведь зарплату повышают и льготы дают…       Генетика серви такова, что женщина этой расы в большинстве случаев дает детей той породы, к которой она принадлежит, и чем крупнее порода женщины — тем больше шансов передачи ее мутагена в случае выбора партнера из породы другой. А вот мужчины даже выбирая женщину мелкой породы не дают гарантии на рождение потомка своей породы. Поэтому чаще всего они предпочитают находить женщину среди «своих».       Тигрицы считаются самыми ценными женщинами, так как рождаются реже и абсолютно всегда рожают тигрят — будущих силовиков и новобранцев для армии.       За столом сидела темненькая медичка из расы рексов. На вид ей было чуть за сорок. Что-то отметив на голограммном дисплее, приятная женщина перевела любопытный взгляд на Нудл, уже сидевшую напротив нее.       — В целом, у тебя все нормально, — говорила она, после немного помолчав. — Ты не так давно пережила изнасилование, я права?       — Как узнала?       — Растяжки, микроразрыв слизистой, и еще есть трещина в области ануса, — женщина заметила, как воспитанница перед ней напряглась. — По-хорошему, тебе нужно назначить более тщательное обследование, но если ты хорошо себя чувствуешь, а зуд не сильно мешает, значит — ничего серьезного, я выпишу рецепт. Только постарайся не влезать снова в подобные неприятности, пока восстанавливаешься… Ты у меня последняя. Чай с шиповником будешь?       — С шиповником? — недоверчиво поморщилась Нудл.       — Он хорошо восстанавливает организм, тебе полезно…       — …Об этом лекарственном растении ходят легенды, — говорила врач, пока Нудл пробовала экзотический для нее напиток. — Например, есть легенда о девушке, которая заколола себя кинжалом, не желая выходить замуж за того, кого не любила, а шиповник вырос из ее крови.       — Забавно.       — И собрать его плоды может только хороший человек, а плохой лишь ранится о шипы, не сорвав ни одной ягоды.       Иронично хмыкнув, Нудл припомнила свою первую встречу с тем диким кустом, рядом с которым она сегодня умудрилась уснуть.       Тогда она была на первом году обучения, и где-то в конце лета впервые наткнулась на куст шиповника. Тогда он был уже обросшим крупными красными плодами. Решив попробовать их на вкус, Нудл легкомысленно потянулась вглубь куста, заприметив самую красивую и крупную ягоду. Уколовшись, одернула руку, но тут же потянулась снова. И как бы она ни сражалась с этим растением, она так и не смогла сорвать ту ягоду. Все, что она получила тогда от шиповника — несколько белесых царапин на внешней части ладони.       Если верить этой легенде, то Нудл была плохим человеком. Так решил шиповник, не поделившийся с ней тем плодом.