Невозможная возможность

Эредин выкатился из разрыва ткани мироздания, перекувырнулся, но всё равно упал на спину, как жук. Но вставать сразу не стал. Остался лежать, снизу вверх глядя на вековые дубы, чувствуя, что пахнет смолой, разогретой землёй, а главное — покоем. Безопасностью. Глава Дикой Охоты лежал и смотрел в небо, что блестело в разрывах между ветвями. Здесь, внизу, было тихо и спокойно, но наверху ветер гнал пушистые облака. Впервые за долгое время Эредин просто смотрел на мир, а не высматривал неведомую опасность или сбежавшую беглянку. И пока не был уверен, не ошибся ли он с местом и временем. Действительно ли это Лихолесье, владения Трандуила? Как бы хорошо не было лежать, вдыхая ароматы леса и грея спину, так Трандуила не найти. Эредин поднялся и отправился на то место, где зимой играл с королём и его сынишкой. Шёл медленно, по привычке ожидая опасности под каждым кустом, но вокруг было тихо. Натренированное чутьё подсказывало, что в округе нет ни одного эльфа. С одной стороны это было хорошо — не нападут, но с другой — пугающе. Значит ли это, что его собраться покинули этот лес. Свой дом. А может, и весь этот мир. Интересно, с чего такие мысли? В прошлый визит ничто на подобный исход не указывало… Эльф услышал музыку раньше, чем почувствовал присутствие. Флейта. Эредин поспешил на звук, как можно дольше не обнаруживая себя. И увидел его. Трандуил сидел на поросшем мхом стволе дерева, как и в тот раз, безупречно одетый, как положено королю, и играл незнакомую Эредину мелодию. Играл так, что глава Дикой Охоты, весьма далёкий от любви к искусству, не шелохнулся, пока мелодия не закончилась. И только тогда обнаружил себя. Король поднялся со своего места и улыбнулся. Искренне и открыто. Он действительно был рад видеть своего друга из другого мира. — Эредин! Тот пожал предплечье протянутой руки и позволил королю сделать то же самое со своими обоими. Древний ритуал, показывающий, что ни у одного из участников нет пристёгнутого ножа. — Рад твоему визиту! Присаживайся, — король чуть отошёл, и снова сел на то же бревно. Что привело тебя сегодня? Эредин чуть перевёл дух. Ещё раз осмотрел лес, вслушался. Пытался обнаружить хоть какие-то признаки присутствия других эльфов. Но не находил. — Я… должен сказать, что близок к отчаянию, король. Я сделал всё что мог, всё, что считал правильным для спасения своего мира, своего народа и своего короля… Но этого оказалось недостаточно. Или же я просто делал не то. — Понимаю… — Трандуил посмотрел куда-то над головой Эредина, и как будто немного сквозь него. — Теперь все они обречены… Они не смогут уйти за пределы гибнущего мира, который вскоре заледенеет и жизнь прекратится в нём… Король Лихолесья чуть улыбнулся. — Скажи, Эредин, есть ли в твоём мире Солнце? — Конечно. — Видишь ли ты признаки того, что оно скоро погаснет? — Нет… Солнце переживёт нашу землю. — Именно. Не думай, что холод, даже если скуёт весь мир, а то и не один — навсегда. Жизнь — очень стойкая вещь. Уничтожить её не так просто. Даже если твой мир покроется снегом и льдом на несколько столетий, да и даже тысячелетий — однажды Солнце снова растопит кажущиеся вековечными льды и снега. Снова потечёт вода. А где вода — там снова начнётся жизнь. — Да… но… эльфам не пережить этого… Трандуил кивнул. — Твоё горе и твоё отчаяние понятны. Но это закон жизни. Что-то кончается, что-то начинается. Уходят народы и целые цивилизации, когда они исчерпали себя. Когда не могут дать ничего нового ни себе, ни миру. Чтобы дать дорогу тем, кто ещё может. В ком бурлит и кипит кровь. — Слабое утешение. — Это не утешение, но это правда. И ты сам знаешь это. Трандуил замолчал и Эредин тихо сидел рядом с ним. Наслаждаясь теплом. И не только от нагретого воздуха. — Сегодня Бельтайн? — Верно. И я очень рад, что ты сумел навестить меня именно сегодня. — Скажи, король… Почему ты один? Где все твои подданные? И где твой сын, Леголас? Король недолго помолчал. И по тому, как он молчал, Эредин всё понял. Но всё же ждал слов. — С моим миром произошло примерно то же, что и с твоим. С той лишь разницей, что мы обошлись без наступления эпохи Белого Хлада. Много всего случилось со времён твоего первого визита. Мой сын вырос и ушёл своей дорогой. Если коротко — эльфы покинули Средиземье. Кто хотел — уплыли прочь на кораблях. За море. В иные миры и пространства, чтобы никогда более не вернуться назад. — Почему же не уплыл ты? — тихо спросил Эредин. — Не потому ли, что ждал… ждал меня? — И поэтому тоже, — не стал отрицать король Лихолесья. — Но главное, потому что не видел в этом смысла. Я уже не дам новых побегов, эра моего цветения давно в прошлом. Мудрость моя тоже не нужна там, куда все отправлялись. Да и никому ещё не удавалось обмануть смерть, куда от неё не беги… Кто захотел — остались со мной. Мы вместе смотрели на закаты в Саовину, и на рассветы Бельтайна. Но с каждым разом на мой зов откликалось всё меньше и меньше эльфов. Потом я находил их… навеки заснувших среди корней. Последние три года я встречаю оба праздника один. — Король… — Я боялся, что тоже усну, не увидев тебя напоследок. Но видишь — мне повезло и в этом. Эредин хотел что-то сказать, но слова не шли. — А ты не думай, что в чём-то виноват, — рука короля успокаивающе легла на запястье Эредина. — Уверен, никто не смог бы сделать больше. Эредин закрыл глаза, не соглашаясь, но и не споря. Ему было важно услышать это от Трандуила. Нужно. Жизненно необходимо. Потому он и пришёл сегодня сюда. Они сидели так, пока солнце не поднялось в зенит, и не стало почти нестерпимо жарко, не смотря на тень вековечных дубов. — Если я уйду сегодня… я ведь больше не увижу тебя? — спросил Эредин. — Скорее всего. — Ты заснёшь среди корней, последний эльф этого мира, последний король этого леса, и уже никогда не откроешь глаза. Сразу, как я уйду. Потому что тебе больше нечего ждать. Ты сейчас уже почти нездешний. — Не обязательно произойдёт именно так. Я чувствую себя довольно неплохо. Но после бессонной ночи мне действительно хочется немного поспать в корнях вон того дуба. Его посадили в год, когда на меня возложили корону. Сейчас его ствол и нам двоим не обхватить… — Позволь… я помогу тебе. Эредин снял свой знаменитый киноварно-малиновый плащ, без которого его давно не видели, расстелил на душистой траве. Поднял на руки очень легкое тело короля, отнёс, и помог ему устроится. — Благодарю… — выдохнул тот. — Когда остановится твоё дыхание, закончится эпоха, — сказал Эредин, сверху вниз глядя на короля. — Настанет эра людей. Неужели везде, во всех мирах, рано или поздно настаёт эра людей? Потому что они ещё… живые и кипучие? Трандуил не ответил, даже глаз уже не отрыл, но его губы тронула улыбка. Эредин понимал, что больше здесь уже ничего не поделать. Нужно разворачиваться и уходить. Из этого мира лета, что собирался жить, но где умирал последний эльф, в свой мир зимы, где эльфы ещё жили, и отказывались принимать очевидное… Он сам не понял, как подошёл к Эредину, мягко опустился на землю, и удобно устроился рядом, уложив голову ему на грудь. Найдя его ладонь, сжав её. Ощутил ответное пожатие. Было так тепло и спокойно, как не было уже давно. — Я немного. Только согреюсь чуть, перед тем холодом. Спокойный лёгкий сон тёплого весеннего дня очень мягко сомкнулся над ними обоими.