«Я сам создам себе потомство...»

Утро. В комнате холодно и неуютно. Джокер размыкает глаза и мутность рассеивается. Серо-белую комнату озаряет солнце, что скрывается за серыми тучами, но всё равно свет его проходит сквозь них, не давая Джокеру спать больше. Пасмурно. Он опирается руками о постель и судорожно оглядывается по сторонам. Кошмара сегодня не было, это странно. Риккардо в комнате нет. Джо напрягся и, кажется, успел предположить всё плохие варианты событий, позже он заметил в руке бумажку. — от Риккардо... – тихонько прошептал он и с шелестом белоснежной бумаги развернул письмо. Теперь уже прощальное.    Пара секунд, как на бумагу падает слеза, ещё одна. Капли сыпятся, словно дождь, уже разбушевавшийся на улице. Как вовремя, иронично. — Рикк...Риккардо...почему ты не разбудил меня?...Почему пошёл один?...Ты так хотел защитить меня? Глупенький, я ведь сильнее тебя...Если бы мы только пошли вместе... – тихо-тихо всхлипывал Джокер. Теперь он не представлял своей жизни без любимого человека. Пусть ему всего примерно одиннадцать, любить он может. Любить. Любить можно в любом возрасте, будь ты маленьким ребëнком, только учащимся ходить, или же пребывая в глубокой старости, сидя где-нибудь у берега реки и слушая пение птиц...Любить, как Родеф любил Мим, а Мим любила Родефа. Любить, как Чарли любил Риккардо, а Риккардо любил Чарли. Любить, как Риккардо любил Джокера, а Джокер любил Риккардо. Любить...Ах, как же мало было нужно, чтоб так просто любить, просто, по-детски искренне, так чисто, что при одном взгляде на эту любовь болели бы глаза. — ублюдок...Я отомщу тебе, будь уверен. – стиснув зубы прорычал Джо.    Слëзы литься перестали также резко, как и появились. Широко раскрытые глаза сияли яркой синевой, устремившись к окну. Голубок прилетел. Белоснежный, мягкий на вид, так и хотелось его потрогать, попробовать на вкус. — ребёнок. – проворковал он хриплым, но милым голосом, как женским, когда мама поёт колыбельную, не смотря на боль в горле. — это ты сейчас говорил? – шокированно посмотрел на него эксперимент, вскинул брови и подбежал к окну. — я. Ребёнок должен бежать, если он не бежать – пропасть, уйти...До ребëнок пропало четыре. Ребёнок должен бежать. – голубок протянул головку к вздëрнутому носику Джокера, слегка щепнул клювом, будто целуя, и улетел. — до меня было четверо...Сволочь, ты убил четверых детей и поплатишься за это. Я не умру, пока не отомщу за них всех, за каждого, кому ты причинил хоть каплю боли или страданий. – кулаки сжимались, вены выступали на руках, лицо краснело от напряжения и злости, а зубы снова были стиснуты. В комнату вошёл Фëдор. Джо дëрнулся, в мгновение изменив выражение лица, но кулаки ещё были сжаты. «Убить его прямо здесь? Ждать? Мстить?» – мелькало в голове мальчика. — уже не спишь? Отлично, я как раз принёс завтрак. Подкрепись, через час будет у тебя будет тренировка, под моим контролем, конечно, но уже без прямого вмешательства. – прохрипел он медленно, ставя на кровать поднос с тарелкой овсянки и стаканом тëплого молока. Он тяжело вздохнул и вышел за дверь.    Джокер даже не повернулся к нему. Больше он не хотел видеть его лицо...его теперь отвратительное, ужасное, мерзкое лицо. Многим он покажется привлекательным, но стоит лишь узнать о действиях и поступках этого человека...

***

Тренировка началась. Телекинез у Джокера теперь был отточен так, что лучше уже некуда. Чтоб провести тренировку, Фёдор отвёл пятого в одну из комнат, которые находились рядом с его маленькой лабораторией. Здание было построено так, что у некоторых этажей есть только стены, туда не пройти ни через чёрный ход, ни через лифт, ни как-либо ещё, кроме как через кабинет сотрудника. Располагалось это всё через этаж: первый, лаборатории, второй, лаборатории, третий, лаборатории, ну и так далее. Сотрудников было не так уж и много, хотя город большой, Москва всё же. Гнев накатывал всё больше, когда Фёдор что-то бормотал и записывал. Его голос раздражал всё сильнее и сильнее. Триггер. С этим будет тяжело. Теперь ничего не поделаешь. Да и это уже не нужно.

***

— Джокер! – послышался мужской голос. То-ли мягкий, то-ли нет, не разберëшь. – дай руку. – подходя, потребовал он. — зачем тебе? – последовал, не смотря на по-детски писклявый голос Джо, грубый вопрос. — я кое-что тебе купил. – Нечитайло слегка резко взял мальчика за руку и надел ему электронные часы , голубо-зелëным ремешком из мягкого пластика. – оно поможет мне следить за твоим здоровьем, давлением, учащением пульса и прочим. – он даже слегка улыбнулся. — ясно. – сказал эксперимент и продолжил агрессивно что-то чирикать в блокноте. «Даже не спрашивает про Рикка...Лишь бы этот мелкий засранец не догадался обо всëм...» – на фоне этой тревожной мысли всё остальные меркли. Меркли, как и тот факт, что рано или поздно придётся выпустить мальчика в люди. А что с этим делать? Как его социализировать? Да и паспорта у него нет, не может же ребёнок появится из неоткуда. Так много мест, где Фëдор накосячил. И думать об этом совсем не хочется. Ещё день, а уже так клонит в сон. Ужас. — Кофе вскоре тоже перестанет помогать, что потом делать? – промычал он, будто действительно не знает, что нужно просто высыпаться, не смотря на всё кошмары. Из комнатушки доносилось только яростное чирканье карандашом, иногда звук точилки. — и что он там так агрессивно рисует? – поинтересовался учëный. По правде, ему вообще не интересно.

***

Совсем скоро вечер. Вмещать всё в один день в связи с появлением экспериментов стало крайне тяжело. От работы мужчину отвлёк стук в дверь. Это могли быть либо Эрик, либо Лина, в редком случае кто-нибудь ещё. Победил второй вариант. — не сильно отвлекаю? – в дверном проёме теперь можно было увидеть стройную фигуру улыбающейся девушки. — нет, проходи. – и та послушалась. – что-то нужно? — нет, просто хочу спросить как ты. Сейчас очень хочется сказать, что конкретно его задрало, что раздражает, а что прям бесит, из-за чего он чаще унывает, хотя раньше такого было. Работа с детьми явно изматывает. — всё хорошо. А ты как? – вопрос неискренний. Ему плевать. — тоже хорошо. – девушка стала прислушиваться к звукам из комнаты. Бесполезно. Ничего нового она не уяснила. Подойдя к Фёдору со спины, учёная обняла его, накрепко, лишь выражая свою любовь и привязанность. — я сегодня тоже до вечера. Пройдёмся где-нибудь? – Лина вопросительно изогнула бровь. — ночью? – Нечитайло всё ещё сверлил взглядом отчёты. — почему бы и нет? – улыбнулась та. — как скажешь. – почти не слышно. Килевая покинула кабинет, улыбнувшись на последок. Фëдор вздохнул и потëр веки, протиснув большой и указательный пальцы под очками. Он устал. Логично, видео по тёмным мешкам под глазами. В его положении даже на выходных отдохнуть не получается, что уж там говорить про полноценный отпуск?

***

Время близится к ночи. Джокер спит, ему нужно набраться сил перед предстоящей местью. Фёдор еле держится, чтоб не упасть головой на стол. Лина клюёт носом. Только Эрик в своëм кабинете что-то безустанно делает, собирает, думает без остановки. Он твёрдо решил, что вызволит детей этой ночью. Доброта его когда-нибудь погубит. Но он обещал, что будет добрым, обещал, что постарается жить с оптимистичным настроем, обещал, что будет чаще улыбаться, обещал....своему покойному дедушке. Он был единственным, кто любил и воспитывал его. Родителям было плевать, поэтому сбагрили его на деда. А тот умер от сердечного приступа ровно через семь лет. Было одиноко. Парень понял, что долго так не продержится. Вот так Эрик сюда и переехал. Не хотел больше видеть тех мест, ни вспоминать, ни грустить о прошлом.

***

Пора. С такой мыслью проснулся пятый. Накатила неимоверная тоска. Стало даже страшно. Всё таки, мальчик даже не знает куда ему идти. Оставаться здесь не вариант, засветиться в реальном мире тоже, вдруг похитят и будут опыты ставить? «Успокойся, просто иди и убей его» – твёрдо, будто приказывая, раздалось эхо в голове эксперимента. — мгм. – протирая глаза, Джо даже не понял, что с ним кто-то говорит. «Никаких "мгм", иди и порви его на куски» – это заставило окончательно пробудиться. Джокер встал и подошёл к окну на ещё ватных и неокрепших после сна ногах. — где-то час ночи. – бубнит невнятно. На глаз он действительно умел определять время суток, почти точно. Никудышное на его взгляд умение. Хотя, в жизни обычного человека оно, может, и пригодилось бы. Встрепенувшись окончательно, пятый посмотрел в весьма маленькую щёлку дверного проёма. Там всё ещё сидел Фëдор. Плохо. — всё, сил моих больше нет...мне нужно кофе. – с этими словами он встал и направился к столовой, где ещё остался кулер с горячей водой, а пакетик кофе точно где-то завалялся. «Иди в кабинет к Лине» – снова раздался басом голос где-то в голове. — зачем? Мне же нужно убить Фëдора. – Джо смотрел в своё отражение на железной двери. «Доверься, так нужно» – сказано уже мягче. Страх этот голос не вызывал, только удивление от его появления. Не время задаваться этим вопросом. Теперь мальчик шёл уверенно, будто ничегошеньки ему не угрожает, будто ничего не должно случиться, будто он просто гуляет и за это его не будут отчитывать. Он прав, некому больше будет отчитывать. Зайдя в кабинет Лины, саму её Джо не обнаружил. «Не беспокойся, иди дальше». И тот слушается. Он уже в лаборатории. — и зачем мне было сюда приходить? – с искренним недопониманием, пятый останавливается в середине лабораторной комнаты. «Нужно. Спрячься за тот металлический шкаф». Так и сделал.

***

Почти в то же время по коридору шёл учёный, чьи волосы были ярче самого бойкого пламени. Чуть ли не на цыпочках пробрался к кабинету Нечитайло и заглянул туда. Но, поняв, что его нет на месте, скользнул внутрь, а далее и в комнату отдыха. Нет никого. Абсолютно. — но гд-.. – он слышит тихие шажочки и открывающуюся дверь. Он понял, что это ребёнок, слишком частые звуки шагов. Видимо, они шли разными путями, поэтому не столкнулись. Кажется, кабинет Фёдора – не кабинет вовсе, а проходной двор. Он проследовал за ребёнком, но незаметно, чтоб никто не видел и не слышал. Услышав за собой быстрые яростные шаги, он тоже спрятался, ведь понимал, что, если его заметят, вся его затея может плохо кончиться. Шаги резко прекратились. Парень даже обрадовался. Убедившись, что никто больше не приближается, он выглянул из-за металлической тумбы и, не увидев мальчика, тут же заныкался обратно, ведь снова услышал шаги. «Стоп...а почему ребёнок только один?...» – тут Эрику стало не по себе, при чëм очень даже. Он понял. Понял, что его приятель мог сделать с тем мальчиком, с которым он говорил. В дверном проёме оказался Нечитайло. Он быстро осмотрелся и уже хотел идти дальше, в коридорчик с дополнительными комнатами, как перед ним вылез Эрик. — ты как тут оказался?... – с опаской спросил темноволосый мужчина. Теперь он подозревает своего коллегу в краже своего эксперимента. — да так, нужно было кое-что взять у Лины, она мне разрешила. – дрожащими голосом говорил тот, нелепо посмеиваясь. Не умеет врать.

***

В это же время голос говорил Джокеру идти в самую дальнюю комнату, говорил, что так нужно. И мальчик ему верил. Открыв дверь, он ужаснулся. На полу, почти в самом углу, лежит тело его Рикка. Ноги предательски покосило, появились рвотные позывы. Особенно плохо стало, когда пятый увидел дыру от выстрела на лбу прошлого эксперимента. — так вот зачем ты меня сюда привёл. Да...я убью его зверски и безжалостно. – на лице Джо появился акулий оскал, похожий на бешеную улыбку. Увидеть такое на лице ребёнка не хотел бы никто, это можно сказать наверняка. Дверь он закрыл, оставил тело четвёртого там. Страх исчез полностью. Только гнев и голос управляли им. Он вышел к Фёдору, стоя за спиной у Эрика, поэтому его не сразу заметили. — отойди. – твёрдо сказал мужчина. Эрик отошёл, но, увидев рядом с собой мальчика, поспешно закрыл его всем телом....Не зря. Боль разлилась от живота до головы и до ног. Сквозная рана. Будто молния пробила. Пахло пережаренным мясом. Рыжий дёргается от боли и, через пару секунд после выстрела, падает на пол. — прости...малыш... – последнее что прохрипел парень перед смертью. Глаза быстро потеряли блеск и стали совершенно пустыми. На лице и одежде Джокера была кровь. От сквозного выстрела осталось отверстие с кулак. Нет, выстрел далеко не из пистолета. Из руки. Вокруг правой руки Учёного метались маленькие жëлто-ораньжевые молнии. То исчезали, то появлялись. — сволочь. – мальчик стиснул кулаки, хоть молодой учёный ему никем не является, злобы всё же становится больше. — повтори. – нахмурился мужчина. — ты блядская сволочь. – и на лице ни одной эмоции. Тело больше не слушалось. Он будто просто наблюдал со стороны, как им кто-то или что-то управляет. Он и не против. Ловко уворачиваясь от всех атак, он резво поднимается на верхний этаж. Руки и ноги стали покрываться какими-то пятнами. Чёрные, словно смоль, а на них ещë и пятна голубо-фиолетовые, переливаются. Голос велит бежать в лабораторию Фёдора. «Делай то, что я говорю, если хочешь увидеться со своим дорогим Риккардо» – таковы были условия голоса. Да и непослушание, скорее всего, плохо сказалось бы на будущем пятого.

***

Уже в лаборатории он судорожно осматривался в ожидании очередного приказа. «Отдай мне контроль над твоим телом» – потребовал он. Мальчика как передёрнуло. Думать некогда, согласился. В глазах потемнело, больше он ничего не чувствовал.

***

Учёный ворвался к себе в лабораторию. Было темно, только свет компьютера освещал помещение. Эксперимент стоял около него и что-то усердно печатал. Или это уже не эксперимент?...Фëдор замер, в глазах застыл ужас. Ничего страшнее в жизни видеть не доводилось: выросшая практически до трёх метров в высоту фигура была ужасно костлявой, с разрывающейся в некоторых местах детской кожей, глазницы пустые или же очень тёмные, в темноте плохо видно, всё тело покрыто неизвестными пятнами, акулий оскал, но шире раза в два-три. — здравствуй, Чëрный Джокер. – еле разборчиво прорычало существо. Голос его был ужасным, хриплым, походил на то, что при каждом слове ему ломают кадык. – мы с тобой виделись в твоих кошмарах, помнишь? – улыбка стала ещё шире. Трясущийся от страха и шока Фëдор не мог сказать абсолютно ничего. Хотелось блевануть прям на пол, забиться в самый дальний угол и поверить, что это всё действительно один страшный сон, что он проснётся и на самом деле не будет создавать никаких детей, будет спокойно жить. — что же ты молчишь? – существо подошло, или, вернее, подползло на четвереньках. На тонких, вытянутых и сломанных конечностях с тонкой, местами разорвавшейся кожей. – или забыл творение своё, Красного Джокера? – качнуло оно головой. — уйди, прошу... – несколько слëз скатились по щекам. – просто оставь меня в покое. — нет. Мы всё время помогали тебе, помогали создавать тела, оживлять их, создать собственное измерение в каком-то маленьком устройстве, как компьютер, даже думать. Обычный человек не смог бы этого сделать. Вы не такие развитые. Мы лучше. Мы – дети пустоты. Мы – часть тебя. Мы – Красный Джокер. – это было последним, что оно сказало перед тем, как наклониться к учёному, чтобы оторвать зубами его голову. Но этого ему сделать не позволил выстрел молнией в его уродливую грудную клетку. Существо завопило и зарычало одновременно. Оно поднялось на задние лапы от второго удара, попавшего в глаз. Ударившись об потолок, оно упало назад и задело локтем клавиатуру. От этого стало ещё хуже: его затрясло, будто било разрядами под тысячу вольт. Нечитайло заметил, как маленькое тельце Джокера стало исчезать. Существо – всего лишь деформированная копия. Оно пришло в себя и, сквозь жуткую боль поспешило к компьютеру. Оно чуть ли не выдрало оттуда флешку и затолкало себе подальше в глотку. После этого оно подбежало к почти исчезнувшей тушке Джо и, дотронувшись своим лбом до его лба...испарилось. Испарилось, как и тело Джокера, оставившее за собой горстку синей пыли. Подбежав к компьютеру, Фëдору высветилась надпись «информации о данном файле не найдено».

***

Через несколько минут пришлось вызвать полицию. Ему не нужны свидетели. Полиция приехала достаточно быстро. По плану Нечитайло отряд арестовал, а за тем и повязал девушку, так как улики указывали на неё. Хотя, полицейские даже не особо что-то изучали и находили, поэтому на этом дела было закрыто.

***

Сил идти домой не было, поэтому, открыв дверь в комнату отдыха на распашку, он лёг на постель, где не так давно спал пятый. Неудобно, он достал из под себя блокнот. Там были нарисованы какие-то люди. Их было восемь: серый, голубой, розовый, жёлтый, красный, коричневый, фиолетовый, зелёный. У каждого была своя эмоция, у каждого по отдельности преобладал названный цвет. — я сам создам себе потомство.... – учёный вырубился. Жизнь его ничему не учит. За то теперь Джокер, Риккардо, Чарли, Мим и Родеф счастливы. Они вместе. Вместе навсегда. Конец.