Утопленники

Хироши подорвался с кровати как только начался припев «Heat of the moment», и Сора довольно прыснул, продолжая туго завязывать отцовские ботинки. Каждое утро в их заведении начиналось одинаково. — Проснись и пой, засранец! — произнёс он, встав с раскладного дивана и потянувшись, чтобы размять затёкшие мышцы. Хироши продолжал неуверенно оглядываться, пытаясь выпутать из огромного пледа конечности. — Это что… Эйша*? — поморщился он, потирая лоб. Сора рассмеялся, состроив театрально удивленное лицо. — Брось, дружище, это же твоя любимая песня! — Очень смешно. Ещё раз ее включишь, меня стошнит. — Что-что? Извини, я не слышу, — Сора потянулся к дряхлому приёмнику, из которого доносился прерываемый сбоями сигнала припев Эйши, и крутанул какой-то рычажок, делая звук громче. Хироши швырнул в него подушку. Сора ловко уклонился, откинувшись назад, и потянувшись к розетке, наощупь нашёл старенький телефон. На голосовой почте не было ни черта — отец как обычно был немногословен и видимо решил не отвечать на сообщения. — Ты им чтоли в футбол играешь? — скептически спросил Хироши, глянув на разбитый экран мобильника, замотанный изолентой в месте, где должна была находится клавиатура. Сора старательно принялся нажимать на оставшиеся целыми кнопочки, переодически ударяя по корпуса телефона, и потом пожав плечами, произнёс: — Ему ещё жить да жить. — Он держится только на честном слове. — Тогда дай мне свой. — Нет уж. — У меня заедает кнопка отправки сообщений! — И чья это вина? Сора застонал, закатив глаза. — В кого ты такой вредный. — Ты тоже не подарок. — Я красавчик, и все это знают. Хироши видимо не хотел больше продолжать спор, и предварительно показав брату средний палец, ретировался в ванную их номера. Сора на это состроил оскорбленное выражение лица. Будить друга друга так было что-то вроде традиции. Глупой заезженной традиции, тянувшейся за ними еще с Сендая* уже почти восемь лет. Соре нравилось думать, что это их особенный семейный ритуал — только его, папы и брата, нравилось внушать себе, что на самом-то деле они обычная семья, такая же, как и все. Что они едят индейку на день благодарения, а папа ходит на баскетбольные матчи, в которых они участвуют. Пусть даже Хироши и не умеет нормально играть. Сора чертовски сильно любил лгать. Преимущественно самому себе конечно же. — Выруби уже эту Эйшу! — неразборчиво крикнул Хироши из ванной, выводя Сору из размышлений, и его голос смешался с шумом воды. Сора не любил думать о чувствах — мысли всегда мешались, и он не мог понять, что ощущает. Жить инстинктами было проще. — Даже если тебя стошнит, там в углу есть тазик, туда будешь блевать, — усмехнулся он. Хироши кажется что-то проворчал в ответ. На их общие сборы обычно уходило не больше получаса, да и то преимущественно тогда, когда Сора не мог найти запасные ключи от номера. Свои отец забрал, и уже не появлялся дома около полутора дней, так что приходилось либо сидеть в номере, карауля их скудное хозяйство из трёх пар джинс, магнитофона и книжек по генетике, либо пытаться запереть дверь на щеколду, подперев ее стулом. Сора надеялся, что отец вернётся сегодня вечером — номер в мотеле был оплачен лишь до завтрашнего утра, а в карманах не было ничего, кроме полсотни йен, и Сора был уверен — если тот не вернётся, то им придётся в ускоренном порядке паковать вещички и сдавать ключи. — Вспомни, куда ты их положил в последний раз, — устало вздохнул Хироши, опираясь на косяк двери и придерживая сумку с учебниками на плече. Сора пожал плечами, не оборачиваясь, и продолжил рыться в горе вещей. — Чувак, я жду только тебя. — Не подгоняй меня, я сбиваясь, — раздраженно рявкнул Сора, вышвыривая все содержимое из очередного ящика комода. — С мыслительным процессом у тебя всегда было туго. — Затухни, мистер-мегамозг. — Ой все. Попробуй глянуть в отцовской куртке, которую он отдал тебе. Сора, перепрыгнув через узкую койку одним движением, снял со скрипучего стула аккуратно повешенную кожаную куртку, вывернув наизнанку карманы. — Нашел, чувак, они тут! — победно воскликнул он, вытаскивая связку ключей с брелком белки с киндер сюрприза. Хироши облегченно вздохнул. — Ты конечно зануда, но гений. Чертов гений. *** — Я жрать хочу как волчара, — произнёс Сора, когда они уже вышли из дешевого мотеля на краю Токио. Хироши плёлся рядом, уставясь на свои мокрые из-за луж кеды. — Не думаю, что на 60 йен можно что-то купить, — пожал плечами он, прищурились от ветра. Сора хохотнул, засунув руки в карманы. Пальца нащупали холодные мелкие монеты на дне. — Главное знать, где купить, чувак. Учись, пока я живой, — резко свернув на главную улицу, направившись к какой-то забегаловке с перегоревшей вывеской. — Ставлю на то, что через пять минут у нас будет хороший завтрак и дополнительно непотраченные йены. — Я сомневаюсь в твоих способностях здраво мыслить каждый раз все сильнее Сора проигнорировал эту фразу, толкнув дверь плечом. Забегаловка встретила утренним шумом и запахом чего-то жаренного. Он гордым шагом направился широкой кассовой стойке, оценивающе оглядел стоящую за ней девушку, неосторожно потянув брата за плечом вельветовой куртки. — Ох, простите, мы здесь недавно, — оперевшись на стойку, произнёс Сора. Запустил пятерню в волосы, прикрыл глаза, томно взглянув. Обычно такой трюк всегда срабатывал. — Не порекомендуете что-нибудь из вашего меню? Хироши прыснул в кулак, тактично отвернувшись. Сора постарался сохранить невозмутимое лицо, продолжая мягко улыбаться. Девушка за кассой скептически оглядела его и спокойно произнесла: — По утра у нас обычно скидки на кофе и блинчики. Сора медленно растянул губы в улыбке, глянув на бейджик, приколотый на фартук кассирши. — Отлично! Тогда давайте две порции.. ээ.. блинчиков.. Акайо? Я же могу называть Вас Акайо? Акайо слегка растерялась, захлопала глазами, но быстро взяла себя в руки, пробила заказ, проигнорировав последнюю фразу. — Две порции блинчиков для Вас, хорошо Сора затылком чувствовал, как Хироши зажимает рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Засранец, сам ничего не делал и ему мешал. — Знаете, Акайо, из-за чего началось глобальное потепление на самом деле? — спросил Сора, театрально смущённо опуская глаза, и выводя на столешнице непонятые узоры. — Из-за вас. Вы горячая штучка. Если бы он поднял глаза, то увидел бы возмущенное лицо продавщицы, выражавшее искренне желание утопить его в чашке капучино. Она хотела было что-то выпалить, но в последний момент Хироши оттеснил Сору от стойки, неловко поджимая губы. — Простите… эм, извините.. что можно купить на 60 йен? Акайо закатила глаза, и даже не глянув на Сору, сухо ответила: — Чашку латте самого маленького объема Хироши поспешно кивнул, соглашаясь, вывалив гору медных монеток, и прибавил: — И ещё два пакетика сахара… пожалуйста *** — Вот такое у тебя было лицо, — Хироши скосил глаза, поджимая губы. Сора скептически фыркнул, не веря. — Серьезно, это становилось похоже на сцены из тупых ситкомов, которые крутят по ТВ постоянно. — Она просто не разглядела моего очарования, — усмехнулся Сора, приподнимая брови. — Не все видят красоту сразу — Я чуть не застрелился, честное слово, — фыркнул Хироши, складывая пальцы как дуло пистолета, подставив их ко лбу. — Тебя очень легко довести до самоубийства. — Ой заткнись. Когда ещё еще раз задумаешь обмануть кого-то на порцию завтрака посредством дурацких подкатов — дай знать, я намерено не пойду с тобой. — Ох, малыш Хиро, когда ты так командуешь, весь дрожу — Не называй меня так, мне не десять лет Они шли дальше, иногда переругиваясь, пихаясь и прижимая друг друга к противоположным обочинам тротуара до самого перекрёстка, через дорогу от которого находилась средняя школа, курируемая университетом Онидзуоку. Хироши, поправив сумку на плече, махнул рукой: — Ещё свидимся, мне нужно на допы, а потом в библиотеку для сбора информации для школьного проекта. — Бывай, Купер Уолтер, — шутливо отсалютовал ему Сора. Кента хмыкнул. — Ты снова пересмотрел «Западную дорогу»*? В который раз? — Пялится на задницу шерифа Марксам можно вечно. Когда-нибудь я устрою тебе марафон по фильмам с ковбоями. — Я надеюсь, что не доживу до этого момента, сукин сын. — Я тоже тебя чертовски люблю. Хироши ухмыльнулся, и рванул через дорогу, перепрыгивая через лужи. Сора присвистнул: — Осторожнее там, я не собираясь собирать твои кровавые ошмётки по трассе! Хироши что-то крикнул в ответ, скрываясь за воротами школы, но Сора не услышал. *** В такое время Кента мог быть только в двух местах — магазинчике Укая на склоне горы, работая или делая вид что работает, либо отсыпаясь в своей норе после очередного приступа эксцентрического кризиса. Кента видимо решил застрелить двух зайцев сразу же, потому что когда Сора завалился в магазин, он дремал на стуле у стеллажа с напитками, приобнимая швабру. Сора подошёл к нему сзади, и нагнувшись к уху выкрикнул: — Аллоха, ковбой*! Кента дёрнулся, случайно мазнув локтем Сору в ребра. Тот отскочил, согнувшись пополам. — Чу-у-у-вак, когда я говорил про три правила леса*, я не имел ввиду пытая сломать мне кости, — простонал Сора, потирая ушибленное место. Кента вытаращил глаза, но тут же расслаблено вздохнул, усмехнувшись: — Я так выражаю свою радость твоему появлению — Твоя радость стоит как моя боль — Кто-то в этом мире всегда должен страдать — Гребанные философы Кента потянулся, натянул кепку с логотипом магазина козырьком назад, и отошёл к стеллажам за кассой, принявшись разбирать коробку с поставкой. Сора подвинулся ближе, оперевшись на стойку. — Воу-воу, это что, новый привоз комиксов про Джона Константина*? — заинтересованно спросил он, беря в руки яркий журнал. — Если он стоит больше, чем у меня есть, я застрелюсь — Купишь мне обед в AppleBee*, я отдам даром такую штуковину, — мягко улыбнулся Кента, хитро щурясь. — Чу-у-увак, ради пятого тома я куплю тебе Луну — Замётано Кента добродушно подмигнул ему и занялся пересчетом кассы. Сора плюхнулся на его стул, вальяжно раскинув ноги и полностью расслабив напряженную спину, потянулся к радиоприёмнику и выкрутил его на максимум. — Если соберёшься петь, я не выдержу — Не волнуйся, дружище, я позабочусь о том, чтобы твои барабанные перепонки не лопнули — Переключи лучше на Jefferson Airplane — Вот такие предпочтения значит у стариков сегодня? — Я старше тебя лишь на полгода! — Тебе уже выдают какую-то.. хм, специальную бумажку? Для пенсионеров, типо особо почтенных Кента обернулся, оторвавшись от работы, и пытаясь сдерживать смех, выдавил: — Я имею право тебя выгнать отсюда, помнишь? — Этот место и стул официально числятся за мной, так что нет, не имеешь, — ухмыльнулся Сора, начиная покачивать головой и стучать тяжелой подошвой ботинок по полу в такт музыке. — Считай мы уже вместе тут работаем Кента не успел ничего ответить — в магазинчик вошла темноволосая девушка, скоромно оглядываясь. Сора присвистнул и, не вставая со своего места, подвинулся поближе к кассе прямо на стуле и слишко громко прошептал: — Это она чтоли? Твоя дама сердца? Постоянная клиентка? Кента вытаращил глаза, и начал пихать стул сзади, вынуждая Сору заткнуться. Тот стараясь сдерживать смех, отвернулся. Девушка, набрав каких-то продуктов, подошла к кассе, молча стала ждать, пока товар пробьют. — К оплате 560 йен, — выдавил Кента, пытаясь сдержать улыбку. Девушка мягко кивнула, и вытащила пару купюр. — Спасибо за покупку… и хорошего дня Вам! — Вам тоже Как только женская фигура скрылась за дверью, Сора издевательски-саркастично протянул, шлёпнув себя по бедру: — Какого черта, дружище? У тебя назревает свадьба, а ты даже ни словом не обмолвился! — Ой заткнись — Уму не постижимо! И ты первый раскололся! Как же наш обед невинности? Никаких женщин до 30! — Ну ты и загнул. Я бы поспорил, кто из нас тут самый невинный — Твоё право голоса отменяется — Что вы тут расшумелись? — звучный голос Укая, владельца магазина, заставил их обоих обернутся. Высокий небритый старик стоял, деловито поправляя фартук, и держал в руках какие-то коробки. — А, это опять ты, прохвост этакий. — Собственной персоной, ворчун, — отсалютовал ему Сора. Укай нахмурился, и чтобы скрыть свою обеспокоенность рявкнул: — Передай своему непутёвому папаше, что я больше не продам ему сигареты. Пусть сыновьями занимается. — Папа тоже шлёт тебе привет и просит продать ему три банки пива под залог, — хохотнул Сора. Кента за его спиной попытался слиться со стеной — Укай был душевным, но требовательным начальником, и за неисполнения обязанностей всегда попадало. — Он ещё не расплатился с теми долгами, так что пусть тащит свои зад сюда и сам покупает, — буркнул старик, направившись к стеллажу со снэками. — А ты чего встал, прохвост? Я с тебя зарплату сниму, марш отсюда, нужно разобрать последнюю поставку и выкинуть мусорные мешки Кента выпрямился по струнке, и чуть ли не бегом ретировался в подсобку. Сора усмехнулся. Кента был старше всех в их компании, — ему было почти 18, и насколько Сора знал, он приехал из Киото — учился в вечерней школе, догоняя курс выпускных классов перед колледжем и готовился к поступлению на факультет журналистики в местном университете. Сора не помнил точно, но вроде бы у него была довольно большая семья — восемь детей, шестеро братьев и одна сестра. Кента был одним из последних отпрысков по его рассказам, и поддерживал связь только с сестрой, которая была наверное чуть младше пятнадцатилетнего Хироши — все остальные разъехались по Японии и уже имели свои собственные семьи. — И ведь не уволишь его, пацан-то добросовестный, старается, — хмыкнул себе под нос Укай, говоря скорее сам с собой, чем с Сорой. — Старик, пробей мне вот эту индейку под залог! Я занесу деньги завтра утром, — окликнул его Сора спустя несколько минут молчания, выудив из морозильника первую попавшуюся упаковку с мясом. Сегодня-то у них будет хороший ужин. Укай, до этого копавшийся где-то в левом крыле магазина, обернулся: — Эта курица, балбес, — ответил он, направляясь к кассе. — И надеюсь, что ты посмотрел срок годности, не хочу, чтобы ваша чокнутая семейка отправилась. — Не волнуйся, ворчун, у нас найдётся тазик, чтобы блевать туда, — ухмыльнулся Сора. Укай закатил глаза, и впихнув бумажный пакет Соре в руки, сказал: — Считай это подарком на Рождество тебе и твоему брату. Деньги можешь не заносить. — Чего?… Рождество же через пять месяцев… — оторопел Сора. У Укая видимо уже прошла волна жизнелюбиям и душевности, потому что он грубо рявкнул: — Что слышал, остолоп. Сора почему-то заулыбался, все ещё удивлённо хлопая глазами. На душе разлилось непонятное и неведомое до этого тепло. — Ох, дедулька, ты решил к старости заняться добрыми делами? Похвально-похвально — Все, кыш отсюда, чтоб глаза мои тебя больше не видели — Я все равно зайду завтра, ты же знаешь Сора подошёл к двери, оперевшись на нее плечом, подмигнул. — Ке-е-ента, чувак, рад был повидать тебя, — крикнул он, махая рукой. Кента вылез из подсобки, поправляя пыльную кепку: — Не забывай про мой бесплатный обед! — Ах ты сукин сын — Я предпочитаю сэндвичи с мясом к слову. Поцелуй Саму задницу от меня, и не натвори глупостей! — Как же, все глупости приходят с тобой! — улыбнулся Сора, почувствовав что-то невероятно близкое с Кентой, будто связывающее их двоих вместе веками. — Не выражаться мне тут! Все, брысь отсюда, — рявкнул Укай, и Сора, послав кому-то из них шутливый воздушный поцелуй, толкнул плечом дверь и вышел. Тепло, разлитое где-то на уровне сердца, не исчезало, обдавая жаром руки. *** Как только Сора увидел долговязую фигуру Осаму издалека, ещё стоя на перекрестке от метро в Тиёдо*, улыбка сама собой расползлась по лицу. Осаму стоял, взъерошенный как воробей, и пялился по сторонам, задерживая взгляд на каждом прохожем неприлично надолго. Странная привычка. Сора перебежал дорогу не дожидаясь окончательного зелёного цвета, и проезжие машины сигналили ему, а водители кричали что-то невразумительное. Осаму с той стороны дороги, заметив его, что-то показывал невменяемыми жестами. — Чувак, будешь так зависать на каждом встречном, тебя посчитают за маньяка, — усмехнулся Сора подойдя ближе, когда сигналы машин утихли за спиной, и попытался потрепать Осаму по лохматой шевелюре. Тот уклонился, но Сора перехватил его под локтем и добродушно оскалился, — Теряешь хватку. Осаму скорчил рожицу и вывернулся. — Или не теряю. — Ладно-ладно, сдаюсь. — Ты кстати опоздал на пятнадцать минут — С каких это пор ты стал таким нетерпеливым, Саму? — С недавних — Серьезно? Осаму не ответил, а лишь махнул рукой, зовя за собой. Сора пожал плечами и нагнал его, пристроившись рядом, деловито засунув руки в карманы. — Исикава сказал, что придёт сразу на паром вместе с Кайто, так что давай быстрее — Слушаюсь, капитан. Кента кстати передавал тебе привет — Надо будет показать ему наше место как только он получит отпуск — Скорее свиньи полетят, чем наш старик согласился на отпуск — Глянь, там ж трамвай! Сора ускорился, перейдя на бег. Ветер трепал волосы, зарываясь под ворот куртки. Стремглав перелетев через несколько луж, он запрыгнул на задний бампер трамвая, слегка согнув ноги в коленях, и ухватился жестяную облезлую перекладину. Осаму, покраснев от быстрого бега, откинул голову назад, ладонью убирая волосы, и тоже вскочил на перекладину в последний момент, придержавшись одной рукой за штангу, идущую к «усикам» вагона. — Уверен, а нас не высадят?— спросил он, ослабляя хватку перекладины. Трамвай ехал не слишком быстро. — Жизнь скучна без риска, — довольно ухмыльнулся Сора, выпрямляясь и выглядывая из-за платформы на дорогу. — Кто так сказал? — Я Вагон тряхнуло на повороте, и Осаму налетел плечом на Сору в попытке удержаться стоя. Тот схватился за его куртку, потянув влево. — Не наседай, я сейчас слечу к чертям собачьим — Слабо прыгнуть на ходу, Саму? — Чувак, я не смертник — На счёт три при подъезде к следующей остановке — Ты больной — Зато счастливый. Не бойся, давай. Раз, два.. Трамвай начал притормаживать, Сора развернулся против движения, и с силой оттолкнулся носком от платформы. Полёт продлился лишь секунду, и через мгновение Сора почувствовал ступней бугристую кирпичную землю, и пытаясь сохранить равновесие, слегка пригнулся. Через миг рядом плюхнулся Осаму. — Во-о, а ты ссал. Приземлился как военный лётчик — Затухни Паром находился совсем рядом, и лицо тут же обдало бризом Токийского залива. Сора прищурился, приставив ладонь ко лбу. Осаму, уже поднявшийся с тротуар, сделал тоже самое. — Как думаешь, мы сможем пролезть на тот пароходик без билета? — Чувак, я не хочу, чтобы меня опять штрафовали. Твой отец тоже задаст жару, если узнаёт, чем ты тут занимаешься — И то верно. Тогда идём на крышу будки Осаму кивнул, соглашаясь. Издали им начал орать Исикава, махая руками. Сора огляделся, ища глазами что-то: — Погнали, Саму, сейчас самое интересное начнётся, — Осаму на это присвистнул, и приобнял его за плечи. Сора ткнул того в ребра, — Хватит наваливаться на меня, ты ж вымахал как лосяра какой-то Как только они забрались на крышу рыбацкой будки на возвышенности, откуда было видно почти весь район и паром, Исикава принялся что-то возмущённо кричать и объяснять, жестикулируя. — Хрен бы тебя побрал, хорош орать мне на ухо, Исикава, — фыркнул Сора, пытаясь отвернуться от источника шума. Кайто скромно кивнул. — Ты обещал прийти на баскетбольный матч и заменить Рю, но я даже тебя на трибунах не видел! В итоге играл Савамура, а у него зрение как у крота! — Германия тоже обещала не вторгаться в Чехословакию, добро пожаловать в реальный мир — Зато я был на высоте — Саму, заткнись, ты вообще мазал все время — Ниидзаки-сан сказала, что прибьёт тебя, как только увидит, и Йоши-семпай не сможет снова прикрыть твой зад — Спасибо, Кайто, твоя поддержка как всегда на высоте. И мой зад не нуждается в прикрытии Горячие железные листы, настеленные на крышу, обжигали ладони. Сора растянулся поперёк, прищурившись от яркого солнца и пытаясь сосредоточить зрение на чём-то, светлого шара по центру неба. — Гляньте-ка, то облако похоже на Иисуса, — неожиданно произнёс Осаму, вглядываясь сильнее. Исикава все ещё бормотал что-то возмущённое и разочарованное про сорванный матч, Сора хлопнул его по спине, не очень мягко намекая заткнуться, и хмыкнул: — Когда мне было восемь, я звал Иисуса к себе смотреть бейсбол. Он так и не пришёл. С тех пор я не очень ему доверяю — Иисус просто помнит, как ты подложил мешок с собачьим дерьмом под дверь завучу во втором классе, — хохотнул Осаму, откидывая голову назад и подставляя лицо солнечных лучам. Исикава хрюкнул в плечо Кайто, закрывая рот ладонью. Сора оскаблился. — Даже Иисус посмеялся над этим, давайте будем честны. И черт бы тебя побрал, Исикава, хорош ржать как конь Исикава проигнорировал эти слова, продолжая похрюкивать, достал из кармана коробочку, и пафосно вынув оттуда сигарету, поджег ее, закуривая . Осаму вытаращил глаза, Кайто не обратил никакого внимания, Сора хмыкнул. В груди поднималось непонятное раздражение. — Где взял? — Отец подогнал. Он говорит, чем раньше я пойму, что это такое, тем лучше, — равнодушно пожал плевами Исикава. Сора скривился. — Все ты врешь, наверняка спер их где-нибудь. А ещё меня обличаешь, спортсмен хренов — Тебе просто слабо что-то сделать. На словах герой героем, — огрызнулся Исикава. Краем глаза Сора заметил, как Кайто поёжился. — Твой папаша-то за такое шею свернёт, вот ты и хохлишься — Уверен? Осаму мягко ткнул его в ребра, но Соре было почему-то плевать — в животе скрутился горячий ком раздражения, не давая нормально мыслить и рвущийся выйти наружу потоком оскорблений. — Давай сюда, — почти рявкнул Сора не дожидаясь ответа, принял коробочку, выуживая оттуда длинную сигарету. Грубо вырвав из рук Исикава зажигалку, он щёлкнул ею и внимательно глядя на яркой язычок пламени, прикурил. Едкий дым чуть же выжег слизистую и лёгкие в первые секунды. Сора подумал, что сейчас задохнётся, но снова упрямо вдохнул. Черт. В глазах резко поплыло, и в уголках век проступили слезинки. Проморгаться не получилась. Органы как будто скрутили в один тугой узел, не давая лёгким нормально функционировать. Приступ тошноты подступил к горлу, и Сора вскочил с нагретой крыши, как в тумане подбежав к ее краю, перегнулся через перила. Вышедшая наружу порция рвоты облегчила желудок, но ноги всё-таки немного трясло. Сигарета, все ещё зажатая между пальцами, оказалась слишком крепкой. Сора хрипло кашлянул, в бессилии пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. Позорище. Он ожидал услышать все что угодно — издевательское улюлюканья от Исикавы или короткий цык от Кайто, и еще хуже, если язвительный комментарий Осаму. Но они молчали, тупо пялясь на него. Сора нахмурился, не понимая, что происходит. А потом снизу раздался возмущённый вскрик. Сора перегнулся через перекладину снова, и увидел крепкого коренастого мужчину, костюм которого был испачкан в рвоте. Мужчина посмотрел наверх и скривился, встретившись с Сорой взглядом. Отлично, он ещё и блеванул на какого-то дядьку. — Пошли, он сейчас припрется сюда, — крикнул Сора. А что ещё оставалось? Подобрать сопли, слюни, заглушить очередной легкий приступ тошноты и, перепрыгивая через три ступеньки, бежать сквозь толпу. Они разом перемахнули через перекладины, но нестись через столпотворение людей было сложновато — выходные дни всегда выдавались шумные. В конце концов, добежав до западного крыла парома, Исикава звучно загрохотал, скрывшаяся среди других людей: — Передай Осаму, что мы рванем налево вместе с Кайто, а вы бегом направо. Ещё увидимся, дурень Сора не успел ничего ответить — Осаму, вытянул куда-то на узкую улочку за плечо. Возмущённые ругательства мужчины скрывались в толпе. Они пробежали до трамвайной остановки, и Сора резко остановился в бессилии — ноги уже подкашивались, а голова шла кругом. Осаму притормозил в паре метров дальше, тяжело прихрамывая, подошёл ближе: — Хей, ты как? — Зачётно, чувак, не парься. Ты думаешь меня подкосит какой-то марафон от дядьки в костюме? — Я не про это. Сильно тошнит? Не стоило идти на провокации, ты же знаешь Исикаву… — Хорош мямлить. Я нормально Осаму кивнул, но продолжил изучать Сору взглядом. Сора не любил, когда на него так смотрели — со вселенской жалостью, искренним сочувствием. В такие моменты он ощущал себя беззащитным ребёнком. — Саму, хватит строить щенячьи глаза. Я в порядке, считай это был новый этап взросления — Если тебя это утешит, то меня тоже тошнит от сигарет. Даже от запаха — Затухни, правда, давай без этого Осаму кивнул. Он никогда не лез не в своё дело, не читал нравоучений. Просто молча стоял рядом, пока это было нужно. Сора был правда благодарен за это. — Я бы сейчас не отказался от того, чтобы прям не раздеваясь прыгнуть с пирса — Я тоже Солнце продолжало выжигать сетчатку, и Сора пожалел, что не живет где-нибудь на Аляске. Неожиданно Осаму остановился и стал обеспокоено хлопать себя по карманам. — Мобильник… Сора захлебнулся смехом, смотря как Осаму уносится в сторону парома, на ходу крича: — Топай домой, увидимся в школе завтра! — Ну ты и лошара, Саму! Его ещё тошнило, и цветные пятна плыли перед глазами, а едкий запах сигарет будто бы навсегда засел в носу, но резко стало наплевать. Сора пнул камушек, и даже не заботясь о том, что наступал в слякоть ботинками. Он бродил по городу почти до вечера, забредая в какие-то закоулки, забытые даже Богом, разглядывая витрины магазинов, почему-то даже не думая о том, сможет ли он что-то купить. На улице стало прохладнее, и периодически моросил легкий дождь, заставляя натянуть воротник на затылок. Неведомая свобода витала в воздухе, давая делать что придётся, чувствовать себя живым и свободным, независимым хищником, бродящим по лесным массивам. Он проходил около квартала у Тиедо, когда телефон неприятно завибрировал в кармане. Сора обеспокоено начал искать его в карманах потертой куртки, а когда нащупал потрескавшийся корпус, на котором высвечивалось имя отца, к горлу уже подкатывал животный страх. Папа никогда не звонил. Он оставлял сообщения на голосовой почте, записки, передавал что-то через знакомых, но не звонил. Сора не знал почему, но его номер всегда был у него на быстром наборе. На случай чего-то непредвиденного. Такого же непредвиденного, как смерть мамы. Он выдыхает и снимает трубку, пытаясь унять панику — звонок отца не повод распускать нюни, позорище, собери своё дерьмо и возьми себя в руки. С того конца провода слышится хрипловатый голос, но Сора не дожидается, перебивает: — Папа? — Езжай в Синдзюоку, немедленно — Что? Зачем? — Это приказ, Сора. Сейчас же гони в полицейский участок в Синдзюоку и жди меня там Паника нарастает с каждым разом, и Сора чувствует, как теряет контроль над собой и мыслями. Черт, черт, черт. — Ты сейчас где? Все хорошо? Но отец отключается, и его голос, только что звучавший в разбитом динамике перекрывают монотонные раздражающие гудки. Сора хлопает телефоном- раскладушкой, заталкивая его в карман и быстрым шагом идёт в сторону остановки. Благо до Синдзюоку тут рукой подать, пару кварталов. Папа ничего не объяснил. Но голос у него был разочарованный и раздражённый. Сора хмурится, и мысли путаются в голове как рой пчёл — их много, и они не переставая жужжат, подкидывая худший из вариант развития событий. Если отец сорвался с работы, то это серьезно. Сора ненавидит себя за такую глупую слабость, он мужчина, а трясти начинают лишь с одного звонка. Добежать до светящегося в вечерней темноте полицейского участка оказывается проще простого, но томное ожидание выматывает. Сора крутится у прозрачной стеклянной двери, топча гравий и пиная камушки, засунув руки в карманы, пытается выглядеть отцовскую машину — старенький фургон 1965 года, на котором они колесили по стране ещё полгода назад. Сейчас все по-другому. После смерти мамы вообще все по-другому. Неправильно, искажено, ложно, ошибочно. Теперь они все живут будто врознь — как стая волков, числящаяся вместе, но имеющая уже свою берлогу. Сора правда был бы рад, если бы мог что-то исправить. Он пытался, ни ничего путного никогда не выходило. У отца с Хироши всегда был конфликт — они были похожи, как две капли воды, и их обвинения, осыпающиеся друг на друга, всегда заканчивались ссорами. А Сора был кем-то вроде посредника. Единственная нить, связывающая брата и отца как семьи. Сора был уверен, что будь Хироши постарше года на два, он бы оперативно закончил школу и свалил подальше, куда-нибудь в Фукуоку в медицинский университет, как и хотел. Сора был за него рад, правда. Хироши же не собака, его нельзя таскать постоянно за собой. Это глупо, эгоистично и очень самолюбиво, хоть кто-то из их семьи должен добиться того, чего хотел с самого начала. Отец не смог, Сора тоже не сможет, не решится, и скорее сделает то, что велят, нежели пойдёт поперёк, а Хироши добьётся. Он ещё не говорил с отцом по поводу профессии медика — тот всегда хотел, чтобы сыновья пошли по его стопам, куда-нибудь в военные предприятия. Сора думал, что этот разговор вызвал бы ещё одну крупную ссоры, поэтому они с Хироши договорились отложить его до окончания школы. Будь все по-другому, может им бы и не пришлось бы постоянно колесить по префектурам и спать на одной общей кровати в дешевых мотелях, чтобы через полтора месяца снова уехать на другой край Японии. Сора никогда не спрашивал, зачем и для чего, молча сносил, все ещё смотря на отца как на героя. Он ведь и был героем. Самым настоящим. Хироши так не думал. Хироши был упрямым, — семейная черта — до чертиков самостоятельным. Хироши не любил, когда ему указывали. Хироши хотел свалить куда подальше, и чем старше он становится, тем ярче и отчётливее Сора видел это желание в его глаза. Семья трещала по швам, а Сора как глупый пёс бегал вокруг отца и брата, пытаясь заставить их обратить внимание на себя и друг друга посредством выкрутасов. Если бы мама была здесь, она бы пришла в ужас, увидев, что творится с ее мальчиками. Если бы мама была бы здесь, она бы пришла в ужас от того, как они живут. Но мамы не было, а в ужас приходил только Сора, его глупый-глупый эгоизм и странная вера в лучшее. Не распускай сопли, соберись и шагай дальше, жалкий кусок дерьма, тебя ещё жить да жить. Сора вспоминает Кенту — точно такого же, вроде бы взрослого, но почему-то ясно-ясно напоминавшего ему старшего брата, которого он никогда не хотел. Сора вспоминает Саму и его бабушку — свою вторую мать, старика Укая и думает, что пускай. Пускай все трещит по швам, пускай мир вокруг рушится, пускай отец выстраивает высокую-высокую стену, он переживёт. Вынесет, придумает как обойти, справится. По-другому и быть не может. — Ты меня слышишь? — из размышлений выводит голос отца — спокойный и суровый, а сам он стоит рядом, почти касаясь плечом плеча. Сора вздрагивает и поднимает голову. Отец все такой же — высокий и широкоплечий, с небритой щетиной и серыми потухшими глазами ветерана. — Да, прости, я задумался, — поспешно отвечает Сора, засовывая замёрзшие руки в карманы. Кидает взгляд назад — их старушку грузовую Opel Combo*, припаркованную у обочины, освещают тусклые фонари. — Так зачем мы здесь? Отец приоткрывает дверь полицейского участка, на мгновение останавливается, придерживая створку, и сухо произносит: — Забирать Хироши Сора оторопел. — Что?.. Как? — Хватит болтать. Пойдём. Сора забежал вслед, нырнув за дверь. Свет внутри белёсый и слишком яркий, так что он прищурился, не теряя фигуру отца из виду. Они прошли пару коридоров, и отец даже не подошёл к стойке регистрации, за которым сидела девушка в форме. Через два зала, в которых Сора видел множество людей — пьяных и побитых, буйствующих и тупо пялющихся в стену дебоширов и сотрудников полиции, он заметил знакомую долговязую фигуру на скамье у стены. Хироши сидел, откинувшись назад и подперев щеку рукой, а заметив их, коротко кивнул. Отец, не посмотрев в его сторону, зашёл в какой-то кабинет, жестом показав Соре ждать здесь. Накаляющееся атмосфера давила. Сора сел рядом, коротко оглядев Хироши. Он выглядел как и утром, в тех же кедах и потертой фланелевой клетчатой рубашке, но губы плотно поджаты, а ресницы часто-часто подрагивали, будто он пытался не заплакать. — Неожиданно тебя тут увидеть, — хмыкнул он, пытаясь разбавить атмосферу, и легонько ткнул Хироши под рёбра. — Неужто наш вундеркинд Хиро ударился в жизнь гангстера? Хироши фыркнул, пряча лицо в ладонях. Его губы дрожали, но голос был довольно спокойным. — Заткнись уж Сора пожал плечами. Из кабинета слышались голоса: один отцовский, а другой незнакомый, скорее всего сотрудника. — И что ты сделал, что тебя так упекли? — идти на пролом было не лучшей идее, но уже ничего не оставалось. — Неважно — Важно, чувак. Мы же семья, ты можешь мне доверится — Родство ещё не делает всех нас семьей — Эй, это уже обидно! — Прости Хироши снова замолчал, продолжая пялится в пол усерднее. Сора неуверенно коснулся ладонью его макушки. — Хей, если хочешь поплакать или что-то в это роде, то не молчи. Мы же с тобой братья, я тебе подгузники менял, думаешь сдохну от ревущего тебя? — Я не хотел бы плакать — Уверен? Хироши пожал плечами, облизнув губы. — Я незаконно пронёс ворованную бутылку ликера для старшеклассников, они обещали заплатить три сотни йен, а кто-то меня застукал, — неожиданно выдал он ровным голосом. Сора увидел, как напряглась его спина. — Думаю мне грозит штраф или общественные работы. И пометка в личном деле в школе Сора откинулся назад, шумно выдохнув. — Ты сидел тут весь день? — Да. До папы дозвонились только с третьего раза. Я бы предпочёл, чтобы он вообще не брал трубку Сора пожал плечами, натягивая куртку и пряча ладони в рукава, в голове много быль мыслей, но озвучил он лишь одну, ту, что жужжала громче: — Наконец-то наш малыш Хиро повзрослел. А то что за пай мальчик, даже не сразу поймёшь, что это мой брат — Хватит издеваться, мне сейчас вовсе не смешно, — хмыкнул Хироши, но на его губах заиграла слабая улыбка. — Но тебя-то не ловили на таком — Все еще впереди, чувак — Идиот — Он ещё и обзывается. И не стыдно тебе, а? Хироши фыркнул и отвернулся в другую сторону. Сора запустил пятерню в волосы и подумал, что будь кто-нибудь другой на месте брата, он поступил бы точно также. Это не подло, и то, что сделал Хироши — не преступление вовсе. Он же сделал это ради какого-то заработка, а не просто ради каких-то лишних трёх сотен. Но папа вряд ли сможет понять. Они молча сидели ещё минут десять, пока отец не вышел из кабинета — лицо его кажется посерело и состарилось, и он лишь кинул суровый взгляд на них обоих, молча выдававший приказ идти. Сора поднялся с места, потянув за рукав Хироши. В машине оказалось холодно и сыро, а на задних сиденьях лежала покрытая извёсткой отцовская куртка и тряпичные какие-то сумки. Сора плюхнулся среди них, подвигаясь к окну. Мотель встретил их неприветливым светом лампочек и спящей за стойкой регистрации женщиной, к которой отец подошёл, чтобы продлить срок проживания в номере. Хироши закинул свою сумку с книжками стол у окна и молча сел на край кровати, готовясь к серьезному разговору. Сора прислонился к косяку, не решаясь предпринимать что-то. Но отец вошёл в номер тяжелой поступью тяжелыми шагами, даже ничего не спросив. — Я мог бы все объяснить, если бы ты хотел меня слушать, — произнёс Хироши, и Сора почувствовал сарказм, просачивающийся сквозь его слова. Черт. — Не трудись, — бросил Йошинори, начав раскладывать вещи. Сора поджал губы, подумав, что лучше, чтобы был взрыв, а не полное безразличие отца. — Все не так, как выглядит, — попытался снова привлечь внимание Хироши, явно обескураженный отсутствием грубой реакции. — А как это по-твоему выглядит? — резко остановился отец, обернувшись. — Паршиво, я знаю, но послушай.. — Я думал, ты перерос это, и уже достаточно зрелый, чтобы оценивать свои действия, но твои подростковые замашки показывают обратное Сора стоял, молча наблюдая, как и без того разваленный механизм семьи трещит по швам, и в груди снова поднимался непонятный гнев, обдавая жаром лицо и шею. Сора не понимал, на кого или что злится: на отца, на брата, на отсутствие денег, на скотские замашки всей их семьи или на себя. — Это был способ заработка, — хрипловатости из-за заплетающегося языка и путающихся мыслей произнес он неожиданно для себя. Хироши испуганно вытаращил глаза, пытаясь жестами заставить его молчать. — Отставить оправдания. Я дал простые указания — никуда не лезть и ни во что не ввязываться, — покачал головой отец. — Но нам нужны деньги, папа! Любые деньги! — Тебя не смущает способ их добычи? — рявкнул Йошинори, одним движением застёгивая молнию сумки, уже начав раздражаться. — Сидите оба здесь до моего прихода, ни шагу за дверь! И тут Сора понял, что отец сейчас уйдёт, даже не прочитав нотаций, не выслушав, не попытавшись понять. Вообще ничего не захотев выяснять, просто снова уедет куда-то на день-полтора, не отвечая звонки. — Куда ты? — он не знал, что добавляло ему смелости, но времени просто не было. Голос в голове твердил: останови, не дай уйти. — Неважно. Сидите здесь до моего возвращения, — закинув сумку на плечо, произнёс Йошинори, стараясь обойти сына, но Сора встал в дверях, не давая выйти. — Почему неважно? Ты бросаешь нас? — хотелось сказать «Ты бросаешь меня, папа? Почему ты снова оставляешь меня одного?», но слова застревали в горле. — Когда ты вернёшься? — Ты забываешься, — предостерегающим тоном пробасил отец. — Нет, я пытаясь понять, что происходит! —Сора чувствует как жар опаляет ладони. — Ты всегда уезжаешь, и никогда, никогда не говоришь, куда! — Следи за тоном, мальчик, — рявкнул Йошинори, начав раздражаться в ответ. — Что ты пытаешься мне предъявить? — Да что с тобой такое? Ты раньше никогда так не делал! — не выдержал Сора. — А сейчас ты просто уходишь, после того, как не появлялся нигде два дня! — Что с мной такое?! Это что с тобой такое? — взорвался отец. Сора краем глаза увидел, как Хироши поднялся и сжал кулаки. — Я думал, что ты будешь взрослее, чем твой брат, и не будешь ставить мое доверие к тебе под вопрос, но.. — Не вмешивай его сюда, мы не об этом! — неожиданно вспыхнул Сора. — Как раз об нем и был разговор! — Прекратите ругаться, как старые супруги! — рыкнул Хироши. Он стоял на том же месте, будто приклеившись к полу, и его глаза почти не двигались, как у койота, выслеживающего жертву и готовящегося разорвать ей глотку. — Иначе, клянусь, я выбью вам челюсти — Я хочу, чтобы ты знал своё место, — пробасил отец, разворачиваясь уже к нему. — И если я сказал сидеть и не высовываться, то делай как я говорю! — Да ты не знаешь, что хочешь, вот и убегаешь постоянно! — медленно произнёс Сора. Адреналин будоражил голову, и он чувствовал, что пожалеет о сказанном, но отчего-то было плевать. — Замолчи, или я клянусь, ты сильно пожалеешь об этом, — Йошинори встал близко-близко, и Соре даже показалось, что он готов схватить его за одежду на груди. Хироши, застывший у окна, все ещё смотрел на них взглядом хищника, готового бросится в бой. — Да катись ты к черту, — прошептал Сора, готовясь к чему угодно. Тусклые глаза напротив все также смотрели на него в упор. Отец поджал губы, и его окаменевшее лицо не выражало никаких эмоций. Он одним быстро шагом пересёк комнату, и закинув сумку на плечо, вышел вон. Сора остолбенел, не в силах двинуться с места. Какой же он всё-таки идиот. Кретин. Ярость, снова взявшаяся непонятно откуда, копившаяся днями, хлынула по венам, в груди разлился жар, и Сора, не думая о последствиях, вытащил свой мобильник из внутреннего кармана и швырнул его в стену. Тот ударился о неё с характерным хрустом пластика, разлетевшийся на части. Черт. Черт. Черт. Сора рухнул на пол, привалившись к стене, откинул голову назад. В глазах плыли цветные белёсые пятна, будто бы он напился как свинья, а в горле пересохло. Невидимая петля вокруг шеи душила, в ушах звенело бесконечное множество голосов. Хироши продолжал все также неподвижно стоять. — Не лезь больше в наши с папой разборки, — тихо пробормотал он, сглатывая. Сора повернул голову, раздраженно цыкнув. — Я не спрашивал твоего мнения, и этой мой выбор — Я вполне взрослый, чтобы отвечать за свои поступки самостоятельно. Я не нуждаюсь в твоём оправдании — Да? Скажи это маленькому себе! Я присматриваю за тобой с восьми лет! — прорычал Сора. Глаза Хироши снова сузились. — Мне уже давно не шесть Сора скрипнул зубами, сжав челюсть и заставляя себя замолчать. — Ты пытаешься удержаться на плаву, пытаясь сгладить углы. Но ты не сможешь, Сора, — тихо продолжил Хироши, поднимая глаза. — После смерти мамы так уже не будет. Мы не станем той самой семьей из фильмов — Ты даже не пытаешься что-нибудь сделать с этим — Возможно, но знаешь что хуже? Ты прыгаешь между мной и папой как дрессированная собака, ты никогда не возражаешь, и сейчас был единственный раз, когда ты сорвался с поводка. Ты из кожи вон лезешь, но на самом деле ничего не меняется — Ты просто чертов эгоист, думающий только о себе — Уж поверь, я стою папы — Мама за такие слова дала бы тебе подзатыльник — Мамы уже давно нет, Сора Сора сжал кулаки до хруста костяшек, медленно поднимаясь с пола. Недалеко валялись обломки разбитого мобильника. — Я вернусь утром, — сухо бросил он, накидывая куртку, обернулся у двери. Хироши продолжал стоять на том же месте — нескладный и растрёпанный, с отчего-то грустными карими глазами, — смотрел в упор прямо на него, как пёс, провожающий хозяина. — Не смей творить глупостей, сукин сын, иначе я сверну тебе шею — Все глупости уходят с тобой Он выбежал на улицу ничего не ответив — горячие щёки обдало прохладным ветром, и гнев будто сняло рукой. Сора подумал, что у всех в их семье проблемы с выражением эмоций. Но в душе остался осадок: неприятный, жгучий, ядовитый. Дождь все лил и лил, Сора надеялся, что тот смоет всю тяжесть вместе с пылью, но нет. Такое не смывается, такое не забывается, такое не прощается. Какой же он всё-таки невыносимый, упрямый ублюдок. Редкие машины у обочины обрызгали полы джинс и ботинки, по волосам, прилепившим по лбу, стекали капли. Сора плюхнулся на какую-то сырую скамью в парке, не заботясь о том, чтобы не промокнуть. Невыносимо хотелось спать и в душ. Он заснул прямо там, на лавочке, вытянув ноги вдаль неё и накрыв затылок воротом куртки. Сознание рисовало больные картинки: их дом в Сендае, Хироши, только идущего в школу, девочку в клетчатой юбке, которая нравилась ему в началке, маму — белокурую, с добрыми карими глазами, точно такими же, как у брата — и папу, смотрящего с ним передачи по ТВ на Рождество. Сора это заслужил? Пожалуй нет..