останешься в моём сердце на ночь?

      — ты сегодня останешься на ночь? — спросил светловолосый парень теребя в руках плюшевую игрушку тигра.       — конечно, ты не против? — не отрываясь от чтения книги ответил акутагава, накрывая ладонь ацуши.       — нет.. а ты не будешь делать ничего странного? — ушки парня слегка покраснели от теплых рук рюноске, мельком глянув на читающего парня, тот слегка смутился некоторым всплывающим образам в голове, весьма.. извращённым.       — ацуши.. — обладатель расёмона отвлекся от чтения подняв взгляд на не-понятно-от-чего-смущающегося ацуши. — с чего ты вообще взял, что я буду что-то такое делать?       — мне.. просто интересно! — отворачивая раскрасневшиеся щёки от возлюбленного, стараясь перестать думать о смущающих и возбуждающих вещах. — правда ничего не сделаешь?       — нет, я же сказал.       — точно?       — ацуши, чего ты боишься? — резко и неожиданное спросил акутагава, разворачиваясь к накаджиме.       — н-ничего..       вернувшись в обратное положение акутагава слегка задумался.       «почему ацуши так боится что я буду приставать к нему.. а может, он вовсе не боиться, а..»       — ацуши! — резко захлопнув книгу воскликнул рюноске, от чего накаджима дёрнулся от неожиданности. — что у тебя за мысли?       сам слегка смущаясь, всё же пара ещё не прошла через многие этапы, остановившись на этапе «стесняясь держаться за руки даже дома», рюноске повалил закутанного в одеяло парня и навис над ним, имея смутное представление о том, чём думал его возлюбленный.       ацуши смущался даже случайного взгляда своего любимого, лёгких, случайных прикосновений, милых слов и поддержке в свой адрес, ацуши стеснялся даже целовать рюноске, когда те находились наедине.       акутагаве это особо не мешало, ведь тот понимал робкость и смущённость ацуши, что имел лишь небольшое представление об отношениях, первому нравилось иногда смущать второго, так сказать, издеваться, иногда заставляя его целовать его сам, хотя любитель брать на себя инициативу был всегда рюноске.       когда никого не было поблизости, а акутагаве так сильно хотелось зацеловать до смерти своего партнёра, что тот периодически зажимал его к какой-то стене, до того момента пока кто-то из двоих не услышит приближающиеся звуки.       с какой-то стороны, может показаться что акутагава принуждал того к ласкам, потому что застенчивый ацуши не всегда мог отказать, даже бывшему врагу.       но и ацуши тоже переодически дразнил того на людях, понимая, что тот ничего ему не сделает, ведь совершенно случайный каминг-аут в обществе, оба ещё не решались сделать, но приходя домой, быть «наказанным» за такое, было приятно.       — откуда в тебе столько.. пошлости, котёнок? — ухмыляясь, говоря в губы накаджиме, шептал рюноске, заставляя того ещё сильнее покраснеть. поцелуй — намёк, лёгкое, почти невесомое прикосновение губ к губам, дыхание на двоих.       оба парня — влюбленные в друг друга, те, кто никогда раньше не испытывал таких теплых чувств друг к другу.       в глазах — туман, в голове — ураган, в то время когда сердце стучит как бешеное, будто танцует хип-хоп, руки, губы, почти не слушаются делают что хотят, и это никому особо не мешает, ни ацуши, чья футболка чуть задрана, ни акутагаве, чьи руки блуждают по телу, поглаживая холодный участки, делая небольшие пометки для себя. этот поцелуй — лишь прелюдия к дальнейшему.       его губы касаются губ ацуши и тут же отстраняются. лёгкие касания губ чередуются с нажимом языка, они слегка усиливаются, но тут же становяться нежными, более долгими и мокрыми, отстранившись между ними остаться небольшая ниточка слюны.       акутагава отстраняется первым, без желания прекращать начавшиеся ласки, накаджима тянется за продолжением поцелуя, но получает лишь быстрый «чмок» в губы.       рюноске целует парня в лоб, нос, возле уха, слегка прикусывая мочку, заставляя парня под ним поёрзать перед тем как получить волну мурашек по телу, рюноске в который раз исследует чужое тело, оставляя невесомый поцелуй почти на каждом сантиметре лица, возле ресниц, за ухом, под губой.       в конечном итоге спускаясь мокрой дорожкой к шее, оставляя красное пятно, вследствие небольшого укуса, спускаясь ещё ниже, уже более настойчивее покрывая ключицы парня поцелуями, периодически и засосами.       влюбленные открывают губы и контактируют языками. то один, то другой язык глубоко попадает в рот партнера, касаясь нёба, зубов, исследуя «обратную» сторону губ. язык движется в самые разные стороны, но непременное условие — диалог самих языков: посасывание, прикусывание, столкновение.       следующий более странный поцелуй, достался светловолосому парню в губы, рюноске как будто бы сжимал то верхнюю, то нижнюю губу ацуши своими губами, усиливая или ослабляя захват. однако рюноске мог увлечься и прикусить на самом деле — зубами, после сделав много маленьких поцелуев в кровавую точку укуса, слизнув при этом кровь.       их лица не касались друг друга, только губы осторожно сблизились и прижались друг к другу нежно и властно. потом губы у обоих одновременно вдруг обмякли и разжались.       — очень извращённый тигр, — повторил он, после того как они отстранились на минуту переводя дух и дыхание.       — да.. — прошептал ацуши, тяжело дыша. и на этом «да» акутагава вновь поцеловал его приоткрытые губы, без предупреждения.       — очень пошлый, тигр. — повторял всё снова и снова отстраняясь от ацуши и вновь прижимаясь губами на каждом прилагательном, а последние слова договаривая уже в губы.       — да.. — в перерывах между поцелуями шептал накаджима, стараясь не задохнуться.       — пошлый, — ещё один поцелуй, уже более «французский».       — да, — не смея перечить рюноске, повторял светловолосый, снова и снова, будто забыл все слова.       — пошлый, извращённый мальчик! он снова прижался губами к его губам как раз на слове «извращенный», раздвинув губы в открытом «а» в ответ на его мычание.       — извращённый..       его губы были растянуты в ухмылке, когда он произнес «не останавливайся, продолжай.. прошу», точно вонзив кинжал в его улыбку. каждая клеточка их тела жила в этом поцелуе, который завладел всем их существом, подчиняя себе.       — попроси меня ещё раз, мой маленький тигр. — шептал в шею рюноске, готовый был уже наброситься на ацуши, забывая обо всех правилах, только сейчас и только из-за этого желания так сильно пульсировало виски, а в ушах было слышно сердцебиение его самого.       — не останавливайся, — смущаясь, прикрывая рот внутренней стороной ладони, говорил накаджима.       — как скажешь, тигрёнок.       они оба переместились на кровать где и продолжили свои ласки, ацуши периодически задыхался от наслаждения, а рюноске замечав это приостанавливаясь, чтобы отдышаться самому и ацуши, закончив там же, оба уснули, как ни в чём не бывало.       вот что именно ацуши имел ввиду.