Охота, но не на ведьм

— У нас новенький. Староста перед началом пары представляет присутствующим студентам её группы невысокого улыбающегося паренька с веснушками на лице. Хёнджин оторвался от телефона и заинтересованно посмотрел. — Привет! Меня зовут Ли Ёнбок, будет приятно учиться с вами, — и небольшой поклон в конце. Хёнджин отметил для себя, что голос вообще не соответствовал внешности его обладателя — глубокий и бархатистый, в противовес милому личику и небольшому телу. Ох, этот парень определенно точно был во вкусе Хёнджина. Чонин заметил, как его друг завороженно смотрит на новенького, поэтому ткнул его локтем в бок. — Ты его видишь всего минуту, а уже запал? Ну ты даешь, Хёнджин. Хёнджину стыдно не было. Такая красота и теперь в его группе. Когда староста отошла, эта самая красота осталась неловко стоять посреди коридора, бегая взглядом, не зная, куда прибиться. Хёнджин уже хотел взять на себя роль благородного кавалера и показать Ёнбоку все, что только можно в этом университете и вообще, где тот захочет, рассказать про всех преподавателей и особенности дисциплин, предложить свою невероятно интересную личность для разговоров по душам; но пока он в своих мечтах обхаживал Ёнбока, к тому уже подошли более резвые девушки. Окружили его небольшой стайкой, а Ёнбок солнечно улыбался и отвечал им на сыплющиеся без остановки вопросы. Хёнджин раздосадовано отвернулся к окну, чтобы опять залипнуть в телефон, а Чонин издевательски хмыкнул. На занятии Хёнджин не без интереса поглядывал в сторону ёнбокового наброска. Да, он определенно был хорош, чувствовался либо недюжинный талант, либо невероятный опыт. Еще один плюсик этому непостижимому парню. Ах, Хёнджин опять улетел в свои мечты, где они вдвоем уже стоят под омелой, а вокруг них летают прелестно-розовые лепестки. Вот парни наклоняются друг к другу и… Ой! В кадр влетел лепесток, закрывая обзор. «Продолжение придумайте сами». Вернувшись к своей работе, Хёнджин с разочарованием заметил, что перетемнил — штрихи шли так плотно, что работа приобрела высокую контрастность, которой в жизни на несчастной стеклянной вазе с такими же стеклянными нежными цветочными орнаментами вовсе не было. Он раздраженно достал клячку и начал прикладывать к теням и полутеням, чуть ли не носом уперевшись в лист. Когда он отодвинул лицо, надежда в его глазах сменилась на уставшее разочарование — он задел те штрихи, которые шли нормально, то есть неплотно, как бы сказал их преподаватель — воздушно. Получилось мутно-серое пятно, которое теперь надо было снова заштриховывать, причем стараясь попасть в тон. Добрые двадцать минут Хёнджин клал штрихи, изо всех сил стараясь сделать хоть бы в этот раз должным образом. Получилось, однако же, как всегда — теперь по периметру того мутно-серого пятна, которое теперь не было серым, а опять темным, но все таким же непонятно размытым, шла темная полоса пересечения штрихов. Хёнджин в сердцах сжал карандаш 1H в пальцах так, что тот жалобно затрещал и чуть было не сломался, но Хёнджин вовремя умерил свой пыл. Ёнбок заинтересованно посмотрел в сторону страдающего студента, обратив внимание на странные звуки, а Хёнджин, смутившись, обратно уткнулся в свою графику. Оставшиеся же пары Хёнджин либо думал о новеньком, либо смотрел на него, если была возможность. В перерывах он с Чонином обсуждал его же, а тот лишь закатывал глаза на восхищенные речи внезапно активизировавшегося друга. Хёнджин правда хотел подойти к Ёнбоку, познакомиться с ним поближе, но банально стеснялся. Да и менее робкие одногруппницы уже заняли своими разговорами его предмет воздыхания. Оставалось воздыхать на него издалека. По окончании пар Хёнджин решил позвонить своему приболевшему лучшему другу, чтобы рассказать и ему, о том какой их новенький красивый, способный и вообще нереальный. — Алло, Сынмин-а, — протянул Хёнджин, — Ты там живой вообще? — Пока живой, но по твоему возбужденному голосу мне кажется, что ненадолго, — голосом человека, который вот-вот умрет, пробурчал Сынмин. — Не зря кажется! Я тебе сейчас кое-что расскажу, слушай. У нас в группе новенький, удивительно, что его посреди года перевели. Он, в общем, такой красивый, ты бы видел, абсолютно в моем вкусе. И голос у него очень приятный. А еще он очень способный. И еще… — Так, все, понял, — Сынмин перебил бурный словесный поток Хёнджина. — Не надо больше. Ты там не успел еще вашу свадьбу придумать? — Нет, пока только первое свидание. — Господи, Хёнджин… — кажется, Сынмин закатил глаза. — Ты потерян для этого мира. Пришли мне хотя бы фотографию этого своего новенького, чтобы понимать, что в тебе такой восторг вызвало. — Ой… А я не знаю его социальные сети, — Хёнджин сделал минутную паузу, задумавшись. — Блин, как-то не додумался узнать, а на аккаунте, с которого он сидит в беседе группы, ничего нет. — М-да… Еще несколько минут он поболтал с Сынмином уже о других вещах, не касающихся новенького, и он, кажется, даже начал оживать; по крайней мере голос его теперь не напоминал голос лежащего на смертном одре человека. Хёнджин пожелал ему скорейшего выздоровления и меньше недовольства, сбросил вызов и задумчиво поплелся домой. Этот новенький… Так прочно засел в его мыслях, а они даже не разговаривали лично! Надо это исправлять. На следующий день, перед парами, когда они стояли у аудитории и дожидались преподавателя, Хёнджин взял себя в руки и подошел к Ёнбоку. Тот сначала удивленно на него глянул, но потом радушно улыбнулся и спросил: — Что-то интересует? — А, да… — Хёнджин внезапно растерял свою уверенность. — У тебя есть инстаграм?.. — Конечно, — Ёнбок коротко кивнул головой, — но только он закрытый. Тебе дать аккаунт? Вот и все. Так просто, а Хёнджин напридумывал себе черте что, как будто ему не двадцать, а четырнадцать. Заявку Ёнбок принял сразу же, и Хёнджин теперь мог любоваться парой чужих фотографий. «У него так мало постов» — мелькнуло у Хёнджина в голове. Тут его взгляд зацепился за локацию. — Ого, ты из Австралии? — Ага, переехал в Южную Корею только в этом году. — Вау, у тебя почти нет акцента, — только сейчас Хёнджин понял, что его смущало в чужой речи. Ёнбок опять смущенно улыбнулся, как он улыбался на все комплименты. — Спасибо. Я корейский от родителей знаю, так что, я думаю, ничего удивительного. Хёнджин медленно, но верно поддавался очарованию Ёнбока. И был совсем не против. Сынмину он так и не отправил фотографии, потому что напрочь об этом забыл. Когда вспомнил, то решил, что лучше покажет ему вживую, чтобы тот понял природное обаяние Ёнбока, которое плохо передавалось через экран смартфона. Домой Хёнджин завалился ужасно уставший. Глянул в свою комнату, увидел на полу лист ватмана, на который ему надо переносить абстракцию, и чуть было не съехал по стене от разочарования. Когда он вообще сможет нормально отдохнуть, без вот этого ежедневно изматывающего университета и домашки после него? Хотелось выть. Выл Хёнджин, когда не мог провести прямую линию после попыток десяти, наверное. Закралась мысль взять валяющийся рядом листок бумаги и провести по нему, но преподаватель сразу же заметит и будет перед всей группой отчитывать. Старый брюзга, который улучшает свою самооценку за счет публичного унижения студентов. В перерывах между утомляющей домашкой Хёнджин листал ленту инстаграма. Тут он вспомнил, что у него вообще-то есть целый профиль Ёнбока, которым можно любоваться. Бесплатно. Лицо тут же расплылось в глупой улыбке, а пальцы набирали в поисковой строке ник. После пятиминутного разглядывания одних и тех же фотографий Хёнджин понял, что останавливаться на достигнутом, а то есть на профиле в инстаграме, нельзя. Надо действовать дальше, иначе он упустит свой шанс заполучить этого мальчика мечты. На предложение прогуляться на следующий день после пар Ёнбок ответил согласием. Хёнджин прижал телефон к груди и радостно повертелся на полу. Как мало ему надо, чтобы влюбиться. Под ногами мягко шелестели опавшие листья. Теплый ветер ранней осени приятно обдувал лицо, забирался под ветровку и щекотал живот. Хёнджин ненавязчиво рассказывал про особенности университета, пока вел Ёнбока, который просто наслаждался мягкими речами и нежным ветерком, к кофейне. — Кстати, а почему ты переехал, если не секрет? — Хм, — Ёнбок задумчиво ответ взгляд, который метался по деревьям в парке. — По семейным обстоятельствам, скажем так. Больше сказать не могу, прости. — Хорошо, понял. А где тебе больше нравится здесь или в Австралии? — Хёнджин пытался поддержать разговор. — Думаю, что в Австралии, — он кивнул самому себе. — Там свободнее, что ли. В плане действий, в плане того, как ты выглядишь, с кем встречаешься и тому подобное. — Хёнджин стрельнул глазами в Ёнбока, когда тот упомянул про «встречаться с кем угодно», но тот этого не заметил. — Ты был когда-нибудь за границей? — Ага, пару раз летал в США и Канаду. — Тогда думаю ты понимаешь, что я имею в виду. Корея немного консервативная страна, хотя и очень развитая. За разговорами они уже подошли к кофейне, в которую Хёнджин хотел привести Ёнбока. Там резко, но приятно пахло кофе, древесина в оформлении успокаивала глаза. Хёнджин именно из-за атмосферы выбрал конкретно это место — оно расслабляло, настраивало на более близкий разговор. В очереди стояла пара таких же студентов, как они, и еще один взрослый мужчина. Люди двигались неспешно, поэтому Хёнджин, как токсикоман, вдыхал запах кофе, от которого у него внутри становилось хорошо-хорошо, и наслаждался непринужденным разговором о любимых художественных материалах и приемах. — Я, кстати, больше всего люблю акварель, — признался Ёнбок, — мне нравится, что написанные ей картины выглядят воздушно и будто бы нереально. Я бы даже сказал немного возвышенно. Воздушно, нереально и немного возвышенно, по мнению Хёнджина, выглядел Ёнбок. — Я акварель тоже люблю, — Хёнджин поднял указательный палец вверх, — но мне она не особо дается, особенно если писать по сырому, это вообще для меня стресс, никогда не знаешь, что у тебя в итоге получится. — Я тоже больше предпочитаю лессировку, но, если надо передать какую-то, знаешь, загадочность, — Ёнбок задумался, — или, например, туман, а может что-то жутковатое, техника по сырому лучше всего подходит. Хёнджин согласно кивнул. Ему вдруг захотелось посмотреть на картины Ёнбока, он почти уверен, что у него их достаточно, и все они шедеврально прекрасные. «Хороший повод встретиться еще раз, может быть даже у него дома» — отметил про себя Хёнджин. Когда пришла их очередь, он заказал свой любимый айс-американо, а Ёнбок — травяной чай с мятой, шиповником и мелиссой — потому что, как он признался, кофе он терпеть не может, тот действует на его нервную систему слишком сильно. Хёнджину, стоит заметить, в его розовых очках это все напоминало свидание, и он наивно этому радовался. А Ёнбок только подливал масла в огонь, светло улыбаясь и иногда покачиваясь в направлении хёна, а тому этого было достаточно, чтобы их уже поженить в той же Австралии, и жить долго и счастливо в двухэтажном загородном доме, по ночам просыпаться от топота маленьких собачьих лапок, по утрам пить кофе и чай, встречать закаты и рассветы, и дальше, дальше, дальше… К великой радости Хёнджина, Сынмин поправился и вернулся в университет. Как только преподаватель объявил о конце пары, Хёнджин подскочил, как ужаленный, сбросил свои вещи в сумку и побежал в другой конец корпуса, где были занятия у Сынмина. Тот только-только выходил из аудитории, как его сбила бешено летящая фура в лице его лучшего друга. — Сынмин, ты живой, я так рад! — Хёнджин блаженно закатил глаза, стискивая друга в объятиях. — Если ты так продолжишь, то живым я вряд ли останусь, — еле прокряхтел Сынмин. — И я рад тебя видеть! Когда обмен любезностями был завершен, Хёнджин потащил своего пассивно сопротивляющегося друга к кафетерию, в который, как он услышал, собирался пойти Ёнбок, чтобы купить себе чай. В небольшой комнатке, две стены в которой были стеклянными, было полно людей. Через стекло Ёнбок заметил своего одногруппника и помахал ему крохотной ладошкой. Хёнджин в который раз умилился. — Сынмин, смотри, вот он, — Хёнджин кивнул головой в сторону парня, а потом повернулся к другу, чтобы посмотреть на реакцию. Сынмин вдруг переменился в лице, будто на него наползла тень. Хёнджин обеспокоенно дернул его за рукав. — Что такое? — Да нет, ничего, просто там людей много, может не будем заходить? Твоего нереального новенького я увидел, так что нечего нам там делать. Хёнджин на это немного недоуменно, но кивнул. Вечером он сидел за очередной композицией, которую сдавать надо было через два дня, а к ней было нарисовано только два эскиза из минимальных восьми. Глаза болели, голова гудела, а ладонь и вовсе свело от неудобного положения. Когда раздался телефонный звонок, Хёнджин не сразу понял, что это не у него в голове. На экране высветилось имя Сынмина. — Алло, Хёнджин-а, ты один сейчас? — Да, а что такое? — Слушай… — он замялся, — я бы тебе посоветовал не общаться с этим, как он там представился? Ёнбоком? Держись от него подальше, в общем. — Что? Почему? — Хёнджин опешил. — М-м. Он не тот, кем кажется. Ты так легко очаровываешься красивыми мальчиками не думая, что они за собой скрывают. — Что ты имеешь в виду? Он сделал что-то плохое или что, Сынмин, я не понимаю. — Считай, что он совершил преступление, о котором умалчивает. Его семья пыталась все скрыть, но получилось недостаточно хорошо. — Сынмин, что ты несешь?.. — Хёнджин посмотрел на телефон, собираясь нажать на кнопку сброса вызова. — Эй, Хённи, стой! Прислушайся ко мне пожалу… — но звонок был сброшен раньше, чем он успел договорить. Хёнджин в непонимании уставился на свои эскизы. Что это все значит?! Одна его часть понимала, что Сынмину, в общем-то, незачем ему врать. Тон его вовсе не был похож на шуточный, он действительно говорил это серьёзно. Но другая часть сопротивлялась. В голове не укладывалось, что Ёнбок мог совершить какое-то преступление, он же абсолютно бесхитростный человек. Ох, голова начала гудеть еще сильнее. Следующий день в университете начался с неизменной улыбки солнечного мальчика. В чем Сынмин точно прав, так это в том, что Хёнджина легко очаровать. Он опять растаял под этими улыбающимися шоколадными глазами и теплой улыбкой. Эх, Хёнджин, ты и правда потерян. Больше Сынмин ничего не говорил по поводу Ёнбока, но всегда очень неодобрительно смотрел, когда Хёнджин с ним как-либо взаимодействовал. Сам же Хёнджин не замечал абсолютно ничего подозрительного от новенького, ни словом, ни делом он никак не подтверждал опасения Сынмина. Со временем начало казаться, что он и правда это придумал по ему одному понятной причине. Как-то Хёнджин поднимался по лестнице с Сынмином и увидел знакомую фигуру в пролете. Ёнбок разговаривал с какой-то милой девушкой с розовыми волосами, причем разговаривал на английском. Как только он заметил приближающихся Хёнджина с Сынмином, то, быстро с ней распрощавшись, буквально взбежал на третий этаж. Хёнджин был абсолютно точно уверен, что Ёнбок его заметил, но он не поздоровался с ним, не задержался до его прихода, он ничего не сделал, просто убежал вверх по лестнице. Такое поведение в некоторой степени озадачило Хёнджина. Еще больше его озадачило то, что это начало происходить на регулярной основе — стоило Ёнбоку заприметить Хёнджина, он сразу же сбегал. Хёнджин сначала подумал, что его избегают. Но на парах, например, или после университета, когда Хёнджин шел один, да даже в кофейне в очереди, Ёнбок всегда с ним разговаривал о чем-то, и не было никаких признаков того, что тот по каким-то причинам его избегает. Хёнджин немного в своих мыслях запутался, поэтому оставил эту тему без разбора на совещании у себя в голове, которое обычно происходило в душе или перед сном. Правда, когда Ёнбок в очередной раз слынивал от него во время перерыва, на сердце самую малость тяжелело. Одним поздним октябрьским вечером Хёнджин возвращался с танцев. Было темно, комфортно и успокаивающе. Студия находилась в спальном районе, так что машин тут было не слишком много. Парень покачивал головой в такт музыке в наушниках, наполовину прикрыв глаза. Вдруг он заметил прямо перед собой ограждающую ленту. Поднял глаза — оказалось вся улица была перекрыта из обрушения фасада здания. Хёнджин растерянно заозирался, выглядывая, как это можно обойти. Рядом был небольшой переулок, ведущий во внутренний двор, который вроде был сквозным, если Хёнджину не изменяла память, поэтому он решил пойти именно здесь. Он прошел всего пару шагов внутрь переулка, как заметил силуэт у стены. Попытавшись приглядеться, он понял, что на земле лежал человек, а над ним склонился тот, кому принадлежал силуэт. — Эй, что-то случилось? Фигура повернулась к нему, и в свете фонарей Хёнджин разглядел парня, примерно его ровесника, со смешными щеками и насупленным взглядом. Однако потом Хёнджин посмотрел ниже и с ужасом обнаружил, что человек под ним лежал в луже крови и… Господи, неужели это Ёнбок?! У Хёнджина похолодело в животе. — Слушай, парень, уходи по-хорошему. Кровь будто отлила от всех конечностей, собираясь в солнечном сплетении и неприятно его щекоча. — Что ты с ним сделал? Отойди сейчас же, я вызову полицию! — голос Хёнджина предательски сорвался. Неизвестный парень начал медленно подниматься. Паника накатывала с большей силой. Хёнджин неосознанно сделал шаг назад. — Джисон… Не надо… — с земли раздался еле слышный голос. — Ёнбок? С тобой все в порядке? Что этот мерзавец с тобой сделал? — Хёнджин, не стоит… Уходи, пожалуйста… — Но как я могу?! — в понимании Хёнджина надо было срочно вызвать полицию и скорую и разобраться, что вообще произошло. — Ты ничем не поможешь здесь… Кх, — Ёнбок перевел дыхание, — только себе навредишь. Хёнджин попятился. Тот парень, должно быть Джисон, все еще агрессивно на него смотрел исподлобья, не собираясь отходить. Краем взгляда Хёнджин только сейчас заметил кровавые пятна, как от пулевых ранений, на его куртке. Хёнджина трясло. Откровенно. Перед глазами начало плыть от тревоги и животного страха за свою жизнь, а ноги сами несли к выходу из переулка. Пришел в себя он только на другом конце улице у перекрестка. До дома он шёл, постоянно оборачиваясь и прокручивая в голове увиденное. Он все еще не мог понять, что произошло, кто на кого напал, а нападение тут налицо, и при чем тут Ёнбок. Уснуть Хёнджин тоже не мог. Он ворочался всю ночь, его тошнило от тревожности, по телу периодически пробегал озноб, а руки мелко подрагивали. Он все еще не мог смириться с тем, что оставил истекающего кровью парня в переулке, где его вполне могла ждать верная смерть. Он вскочил около четырех утра, понимая, что надо вызвать полицию. Судорожно нащупал телефон, уже было набрал номер экстренной службы, но потом задумался. Столько времени произошло, его уже наверняка там нет, к тому же тот Джисон… Выглядело так, будто он защищал Ёнбока. А вдруг нет? Три таблетки растительных успокоительных, проданных без рецепта, запивались коньяком. Хёнджин с каким-то остервенением взглянул на зеленую упаковку с надписью: «Биологически активная добавка к пище». Ниже было написано: «Не является лекарством». Он выкинул эту упаковку к чертям и просто приложился к горлу. Закашлялся, потому что алкоголиком он вообще-то не был, а пить такой крепкий алкоголь с горла и без закуски было самую малость неприятно. Горло жгло, зато через буквально пять минут в голове начала появляться приятная легкость, и Хёнджин наконец-то смог заснуть. В университет он так и не пошел, хотя в этот день они должны были закончить работу с натуры. Проснулся он часов в двенадцать в мокрой от пота постели и с дикой болью в голове. На телефоне было три сообщения от Чонина и два от Сынмина, в которых они просто интересовались причиной его отсутствия, Чонин еще написал, что преподаватель по живописи сегодня был жутко злой. Все. На трезвую от страха, да и от алкоголя тоже, голову, вся эта вчерашняя ситуация казалась каким-то сюром. Что, почему, зачем и как? Хёнджин порывался написать Ёнбоку, но по какой-то непонятной причине этого не сделал. Может он чего-то боялся, а может ему со временем это все начало казаться нереальным. Никогда ни он, ни кто-либо из его знакомых, не попадали в подобные ситуации. Хёнджин, в общем-то, просто не знал, как к этому относиться.