Изнанка блаженной идеи

      Сжимая в руках колготки, деньги и паспорт Каори последовала за мужчиной и, как только вышла в уже опустевший и тихий коридор, и закрыла за собой дверь, столкнулась с Мито, что качала на руках зарёванную Акане — подруга сурово поджимала губы и хмурилась: — Вы что, с ума сошли?! — выпалила она с недовольством, а малышка, всхлипывая, вцепилась в распущенные рыжие волосы. — Отель не могли снять, экзотики захотелось? Вы всех рабочих своими вздохами мне всполошили! Ходят теперь, косятся на меня.       Каори ощутила подростковую неловкость и, отведя взгляд, прикусила губу. — Это для меня тоже стало неожиданностью, — со стыдом промямлила она.       Мито же с уставшим вздохом протянула: — Какие же вы всё-таки больные… — покачала головой, повернулась и двинулась по коридору. — И не лечитесь при этом, — а Каори пошла за ней. — Может, вам терапию оплатить? — Давай сначала я приведу себя в порядок, а потом будем строить дальнейшие планы, — кралась она за подругой, что вышла из коридора и пошагала к лестнице. — Как Мадара узнал о моём местонахождении? — она тронула перила и начала подниматься. — Он и не знал. Хаширама приказал его разыскать, чтобы услышать мнение второй стороны. А может, потому что соскучился, — ответила Мито, а Аканэ отчего-то взревела сиреной. — Тихо, солнце, сейчас ляжем спать, — она ускорилась в шаге и быстро направилась в детскую. — Ванная в конце! — бросила она прежде, чем скрыться за дверью.       Пока подруга укладывала ребёнка, Каори разыскала на втором этаже санузел с мозаичной голубой плиткой, спешно оценила свежий ремонт и, второпях умывшись, устранив следы от размазанной туши, опёрлась руками о раковину и посмотрела в свои глаза, отражённые в зеркале: такой исход событий она спрогнозировать не могла. Может, им и вправду нужен сторонний человек, который научит разговаривать друг с другом? Объяснит хотя бы: когда можно орать друг на друга, а когда нет. «Ведь сексом проблемы не решаются» — пробормотала она попсовую истину, понимая, что их конфликт с Мадарой попросту на время отложился, — и тяжело вздохнула, устало опустив голову. Но через несколько мгновений собралась с мыслями и вспомнила про разодранные колготки.       Через четверть часа Каори, опять переодетая при помощи Мито, вышла на улицу: всё так же работали строители, машины разъехались — а значит, мужчины пришли к какому-то решению и принялись воплощать свой план в жизнь, — и остались только два автомобиля: «Мазда» с шашками такси и полицейская машина. Второй девушка удивилась: неужели представители закона ей помогут добраться до аэропорта? Хмыкнув, тепло попрощавшись с подругой, она подошла к такси, и навстречу ей вывалился необъятных размеров мужик в полной военной экипировке. В руках он держал чёрный бронежилет, и без каких-либо приветствий и формальностей грубо натянул его на Каори поверх белого пальто, а после снова уселся вперёд на пассажирское сиденье. Ничего не понимая, она села назад и кивнула ещё одному крупному мужчине: смуглому, в боевом обмундировании, с белоснежными зубами. Он широко улыбнулся ей и нараспев протянул: — Shalom! Ma nishma?       Девушка же только скромно улыбнулась, догадавшись по первому слову, что человек говорит на иврите. — Добрый день, Каори-сама, — услышала она знакомый бархатистый бас, и её внимание вцепилось в водителя. — Цель перед нами стоит несложная, но крайне опасная, — она отметила, что мистер Дов также в экипировке, но без каски, а ещё оказался лысым мужчиной около пятидесяти лет, с высокими скулами и широкими бровями, под которыми спрятались грузные веки. Татуировок она не увидела. — Как прикажете к вам обращаться? Мистер Дов? Господин Дов? — поджала она губы, а мужчина запустил двигатель. — Да, меня действительно зовут Дов, — кивнул он и направил машину на выезд. — Рядом со мной, человек с винтовкой М-16, Эрик. На заднем сиденье — Аарон. Ребята из Израиля, ни черта не понимают по-японски, но обучены борьбе с терактами. — А планируется теракт? — перепугалась Каори. — Посмотрите назад, — и она послушно оглянулась, — вы едете в спецсопровождении. Внутри полицейской машины люди уже от Японии, которые предупреждены о возможных диверсиях. Мадара-сама настолько обеспокоен вашей безопасностью, что озадачил все спецслужбы, до которых смог дотянуться. В аэропорту вас тоже будут встречать, так что всё должно пройти гладко.       Каори разглядела в лобовом стекле полицейского авто мужчин японской наружности в обмундировании, кивнула и снова обратилась к Дову: — И кто планирует на меня напасть?       Тот, выехав на расчищенную от снега дорогу, усмехнулся: — Мамору знал, что это за люди. Знал, молчал и думал, что справится сам, — он включил поворотник и встал на шлагбауме. — Не справился. А ведь их там целая рота… — И неизвестно из какой они страны? — Говорят на ломаном английском, так что могут быть из любой.       Девушка поджала губы и молча кивнула, а затем уставилась в окно: ситуация ей не нравилась и нервировала, но был в ней и утешительный приз — в конце занимательного приключения она увидит сына. Пока Каори молча мусолила свои соображения, машина доехала до крупной развязки и встала в пробку. На груди у Эрика трещала рация, и время от времени были слышны какие-то фразы, явно на том же иврите, а сам мужчина иногда отвечал — видать, докладывал об обстановке на маршруте. Девушка порылась в сумке, достала и раскрыла паспорт — вылет она совершит не под своим именем. Включила телефон, получила с десяток смс-ок о недошедших до неё вызовах, поступило уведомление от Мадары с китайскими номерами телефонов. Вздохнув, вновь посмотрела окно — в соседнем ползущем автомобиле с заднего сиденья радостно глядел на неё большой, лохматый пёс, и девушка ему улыбнулась.       Вдруг впереди раздался взрыв, что тряхнул «Мазду», а Дов резко остановился, и вокруг началась паника: люди останавливались, выскакивали из машин и бежали прочь от катастрофы. Слышны были визги, гудки клаксонов и вой сигнализаций. Рация Эрика зашипела и разразилась громкой, обеспокоенной речью. Дов перехватил её, внимательно слушая информацию, иногда вставляя «Ма?» и «Daber leat ioter!». А когда доклад окончился, Эрик передёрнул затвор винтовки, а Дов повернулся к Каори: — На перекрёсток впереди выехала «Тесла» без водителя. Видимо, была на автопилоте. Остановилась посередине и взорвалась. Похоже, они хотят, чтобы мы поменяли маршрут.       Каори растерянно смотрела то на Аарона, что улыбался, приговаривая «Akol' tov», то на Дова, ожидая от него нового плана действий, последний же поджал губы, вышел из машины и спешно направился к японским коллегам.       Девушка вздохнула: они в парализованной пробке, половина машин брошена в панике, бегали люди, впереди стоял дым столбом, а Эрик с Аароном никак не шевелились — один из них даже зевнул то ли от банальности происходящего, то ли от того, что не выспался. А она начинала тревожиться. — Akol' i'e beseder, — проговорил ласковым тоном Эрик и снова мило ей улыбнулся. А затем достал из кобуры малокалиберный пистолет и проверил магазин с патронами. Каори нахмурилась, смутно осознавая, что скоро начнутся события куда опаснее. Обернулась, чтоб посмотреть чем занят Дов — тот общался с японцами, которые с кем-то переговаривались по рации. Послышался рокот вертолёта. Через минуту Дов вернулся. Заглянув в салон, скомандовал: — Перемещаемся пешком до другой развязки, там нас будет ждать полицейская машина. Коллеги с нами не идут — остаются здесь для наблюдения и разрешения ситуации. Идти недолго, около пятнадцати минут, — и потом перешёл на иврит, который внимательно слушали мужчины.       Девушка подхватила сумку и вышла из авто. Снаружи было слишком шумно, слишком нервно: граждане метались в разные стороны, где-то орали напуганные дети, и хаос, похоже, распространился на каждый квадратный метр этого перекрестка. Каори вытащила сигареты из сумки и с обеспокоенностью закурила. На улицу вывалились и израильтяне, Дов открыл багажник, сунулся туда, и вскоре в его руках блеснула штурмовая винтовка. Повесив оружие на плечо, он передал ключи от «Мазды» полицейским, а после махнул рукой Каори — и все пошли за ним.       С тревогой втягивая сигаретный дым, Каори шла в сопровождении опытных бойцов, ловя на себе удивлённые взгляды прохожих, что уже не бежали прочь, а собирались поглазеть и поснимать на камеры объятую пламенем «Теслу», но девушка не обращала внимания на раззявленные рты окружающих, а докурила сигарету и покинула злосчастный перекрёсток, свернув на трассу, торопливо семеня за Довом, мысленно ругаясь на скользкую подошву своих белых сапог — сваленный на обочину снег превращался в коричневое месиво, шуршал под ногами, а до тротуара было ещё далеко. Послышались сирены, проехали мимо них машины «скорой» и «пожарной», сходила с ума рация, а все четверо шли молча по шоссе. Впереди виднелся новый перекресток с мигающим «жёлтым» на светофорах. Дорогу, похоже, перекрывали, и через пару минут им навстречу уже никто не ехал. Внезапная тишина заставила Дова остановиться и попросить рацию у Эрика. Каори также встала, но уже вышла из снега на проезжую часть и оглянулась — осиротевшая трасса среди пустырей, башенных кранов и недостроев показалась ей таинственным местом. Позади шли ещё люди — видимо, решили также пешком покинуть место катастрофы; солнце начало пригревать макушку и плавить снег, морозный воздух испарился, в пальто и жилете становилось жарко, мех воротника прилипал к шее, и Каори прислушалась к Дову, который с кем-то переговаривался и сурово поглядывал на перекрёсток. Через пару мгновений он замахнулся и с гневом растрощил рацию об асфальт, затем добил берцем остатки пластика. — Что-то не так? — вскинула она брови, глядя на Дова. — Никто официально дорогу не перекрывал, так что впереди — засада, а канал рации перехватили ранее. Нужно возвращаться, — с этими словами он порылся в нагрудных карманах под жилетом, достал телефон и кого-то набрал. Израильтяне тем временем вытащили сигареты и, поправив ремни, на которых покоились штурмовые винтовки, лениво закурили.       Каори же закатила глаза: её пытаются достать несмотря на ни на что — видимо, этот пресловутый «ЛТК» действительно был очень крут. Она прошлась вдоль дороги обратно, но внезапно позади послышались рёвы мотоциклов и автоматная очередь. Кто-то подбежал, дёрнул её за шкирку, оттащил к отбойнику и силком скинул в кювет. С их стороны также раздались выстрелы, и это оказалось настолько громко, что девушка, скатившись по снежному склону, прижала ладони к ушам и прикрыла ими голову, уткнувшись носом в снег. Сердце забилось в горле, страх на мгновение отключил сознание, а сверху, после десятков выстрелов, донеслись скрип тормозов, грохот, крики, мат и борьба. Вспомнив, что рядом стройка и можно на ней укрыться, она резко подорвалась и, чуть не подвернув ногу, утопая в подтаявшем снегу, побежала что есть мочи. — Каори! — услышала крик позади.       Обернувшись, почувствовала толчок в плечо, что показался ударом раскаленного топора. Вскрикнув от мучительной боли, она схватилась за место ранения, и сжала подранное, быстро заливающееся кровью пальто. Жжение в плече усиливалось, в глазах от шока темнело, а дыхание, казалось, остановилось. Не в силах устоять, она упала на колени в снег и взвыла, пытаясь справиться со спазмами и колотящимся сердцем — и в этом акте чистой боли брызнули едкие слезы, а глаза невольно зажмурились.       Она не слышала дальнейших криков, выстрелов вокруг себя и не видела происходящего — всё, что могла, — это оставаться в сознании и надрывно стонать, вообще ничего не соображая в тот момент. Но боль не угасала, сжимающая плечо ладонь утонула в горячей крови, и Каори даже не заметила тень за собой, не почувствовала захват волос на затылке, а затем и прокол от иголки в шее — и едва дрогнула от введения жидкости, что мигом загнала её в сон. — Hey, are you alive? — раздался мужской голос над головой. — You sleep for more than a day, — и кто-то похлопал её по щекам.       Каори разлепила свинцовые веки, и перед глазами встал чей-то светлый кабинет. Она зажмурилась от дневного света и качнула головой, почувствовав в ней килограммы стекловаты. Облизав высохшие губы, мучительно выдохнула. — Rise and shine, sunshine! — перед мутным взглядом предстало мужское, молодое лицо с весёлыми голубыми глазами. Парень сидел на корточках и внимательно её разглядывал. — I love you so much! — сиял он улыбкой, а его рука потянулась погладить щеку девушки. Он приблизился к ней, поцеловал в лоб, а затем, поправив свои светлые волосы, собранные в небольшой пучок на макушке, встал и крикнул в сторону железной двери: — She’s awake! Call someone who can talk to her! — и вышел из помещения.       Оказавшись в тишине, она сжалась от нескольких судорог, что разлились болью по всему телу. Воздух в тот момент застрял в лёгких, а сознание помутнело. Раненое плечо горело, плавилось, и девушка попыталась взвыть от муки, но сил хватило лишь тихонько проскулить. Ныли в месте сгиба локти, нещадно хотелось пить. Она опустила взгляд на руки — они были привязаны несколькими ремнями к массивным, деревянным ручкам кресла. Кожа рук оказалась оголённой, бледной, покрытой мурашками, а рукава от блузки были оторваны. Заметила на изгибах локтей синюшные пятна — ей что-то кололи, но промахнулись мимо вен. А через пару мгновений железная дверь со скрипом отворилась, и в кабинет зашёл худой и высокий мужчина в синей толстовке и джинсах. Держа в руках большой стакан, он сел на корточки рядом с Каори, вставил в её рот соломинку, и она машинально начала тянуть воду через неё, жадно сглатывая, чуть не захлебываясь, а когда дошла до дна, выдохнула и облизала губы. Мужчина же отложил стакан, развернул кресло к письменному дубовому столу, а сам уселся на стул за ним, и свет от окна позади него заставил Каори с болью зажмуриться. — Как самочувствие? — по-доброму проговорил он, усмехнулся и положил руки на пустой стол. — Две дозы героина нормально зашли? Хороший порошок вам возят, чистый. Как плечо? — мужчина улыбнулся, и в ряду зубов заблестели серебряные коронки. — Мы зашили его как смогли, но, скорее всего, будет нагноение — у нас тут не очень стерильно. — Больно… — дрогнула Каори от судороги. — Это ломка, — кивнул он. — Любое прикосновение — словно удар молотком. Но у меня есть для тебя антидот, солнышко, — он порылся в кармане толстовки, достал оттуда шприц с белой жидкостью и продемонстрировал его Каори. Затем встал и подошёл к дубовому шкафу, покопался там, а после неторопливо прошагал к ней с ватой и спиртом. — Это подарок, так что отдыхай и расслабляйся, — сел на корточки, дёрнул слабый локоть Каори на себя, заставив его выпрямить, протёр синяк спиртом и оголил шприц. — Потерпи, у тебя тонкие вены, — тихо проговорил он, а девушка даже не сопротивлялась, когда иголка проникла под кожу. — А как очнёшься — поговорим о делах, — прошептал он, прижал место прокола ватой и вытащил иглу, а после встал, вышел из кабинета, а Каори расслабилась.              В течение нескольких секунд боль и вправду прошла, стало легче дышать, вата в голове превратилась в кучерявые облака и рассеялась, а мурашки эйфории погнали волны по коже. Так хорошо себя Каори никогда не чувствовала: не было страхов, тревоги, плохих мыслей, а чувство немого счастья забетонировало тело, сделав его неподъемным, лишним, ненужным — казалось, она достигла нирваны, которая стоила тысячи оргазмов, и Каори тонула в этом райском забвении, а часы, минуты, секунды, казалось, для неё перестали существовать. В состоянии безмолвного благополучия Каори смотрела в окно более пяти часов, в какой-то момент её отстегнули, раздели догола и усадили в теплую ванну, где она просидела ещё полчаса. Похоже, в это время кто-то мыл её волосы и менял окровавленную повязку на плече, а затем укутали в халат, снова привели в комнату и усадили в кресло, пристегнули к нему — и все эти действия Каори воспринимала, будто сидела в партере театра и смотрела моноспектакль о себе.       Но спустя ещё четыре часа место блаженства вновь заняла боль — тупая, жгучая, испепеляющая тело сантиметр за сантиметром. А под конец действия наркотика девушка наконец-то пришла в себя и чуть не взвыла от ощущения живьём содранной кожи. — Больно, — лихорадочно выдыхала она, покрываясь липким потом. — Больно… — шептала в пустой комнате, оттягивая на себя ремни, начиная труситься от пришедшего озноба.       А когда мука стала невыносимой и сковала челюсть, а мышцы атаковали судороги, Каори замолчала, нервно корчась от противного холода, дрожа слипшимися прядями распущенных волос — и всё, что хотелось в тот момент, — это сдохнуть, чтобы наконец-то покончить со страданиями.       Когда стемнело, в комнату вошёл тот самый мужчина и, включив свет, насвистывая попсовый мотив, сел за стол, а затем вытащил из кармана знакомый шприц и демонстративно положил на столешницу. Каори лихорадочно сглотнула, глядя на своё противоядие. — Ну что, поговорим? — он наклонил голову, пытаясь поймать её голодный взгляд. — Всего пара фраз от тебя — и снова никакой ломки, — и по-доброму улыбнулся, сверкая коронками. — Я… — раскрыла Каори рот и замолчала в немом стоне — судорога в ноге заставила её стиснуть челюсть и молча принять новый удар. — Знаешь, от абстинентного синдрома, вызванного героином, можно и помереть… — побарабанил он тонкими, длинными пальцами по столу. — А так предлагаю сделку: ты мне рассказываешь про «ЛТК» — я тебе колю новую дозу, — и смахнул со столешницы невидимые пылинки. — А потом очнёшься у себя дома и, если захочешь, сможешь продолжить в том же духе. Как тебе идея? — Я ничего не знаю про «ЛТК», — с трудом проговорила она, чувствуя оскомину. — Что ж, подумай ещё, — мужчина со вздохом встал из-за стола, оставил на нём шприц, а затем вышел, не погасивши свет под потолком.       Каори уставилась на дразнящую приманку, и мысль о том, что можно просто наврать про «ЛТК» и получить спасение, показалась ей хорошей идеей. Но потом тихонько постучался здравый смысл — они проверят её слова, и когда правда вылезет наружу, безжалостно застрелят. А так она может тянуть время, пока её ищут. Если, конечно, всё ещё находится в родной стране.       Снова раздался скрип двери, парень с пучком волос подошёл и сел рядом с ней, показал новый шприц: — It's the «Nolaxon», — проговорил он, задрал рукав её махрового халата и протёр спиртом другой локоть. — This will help you for some time. Got it, honey? — он мастерски ввёл лекарство в вену. — I'll be back soon and check on your condition. Hopefully, you'll feel better and we can have some fun. You're so sweet… — он поднялся и снова поцеловал её в лоб, а затем покинул кабинет, грохнув железной дверью.       Каори же со счастьем запрокинула голову: боль притупилась, толика облегчения появилась в скомканном дыхании. Она понимала, какие извращённые планы были у парня на её счёт, и что они дали ей лекарство только для того, чтобы избавить от нечленораздельного мычания — разумеется для дальнейшего разговора, ведь в состоянии ломки она ни о чём не могла думать, кроме как о выживании. — Ты знаешь об «ЛТК», — снова скрип раздался за спиной. Высокий и худой мужик, таща в руках открытый ноутбук, живо прошоркал до стола, поставил гаджет на столешницу и запустил на нём видео на весь экран: — Вот так оно работает.       Каори поджала губы и уставилась в экран: в большой и пустой комнате стояло свыше трёх десятков людей разного пола и возрастов, и в какой-то момент, как по команде, они начали снимать с себя одежду. На заднем фоне слышались чьи-то комментарии, долетели до неё голоса Мамору и Мадары из-за кадра — видео писалось из комнаты наблюдений. Подопытные стащили с себя верхнее одеяние, а через пару минут в помещении началась массовая драка, и донеслись разговоры о «режиме культивации», что, скорее всего, означало режим управления в «ЛТК». Каори смотрела на хаотичную бойню, а потом мужчина остановил видео, захлопнул ноутбук и сел перед ней на корточки: — Ну что, припомнила? — она разглядела впавшие щёки на его вытянутом лице. — Расскажешь, где технология «управления разумом» заныкана? Твой же папаша её создал. — Я впервые это вижу, — искренне проговорила девушка и вскинула брови. — Времени у нас предостаточно, так что… — он со вздохом обернулся, взял шприц со стола, вскрыл иголку серебряными зубами и выплюнул колпачок. — Я позволю тебе провести ещё двенадцать часов в блаженстве, — схватил её локоть и без всяких антисептиков вогнал наркотик в вену. — А пока ты будешь невменяемой, мой друг, с которым ты уже знакома, тебя трахнет на камеру, — он вытащил иголку из локтя и посмотрел в её мутнеющие глаза, — и эту домашнюю порнуху мы покажем твоему отцу. Он точно расколется после такого, — усмехнувшись, похлопал её по щеке. — Damon, she’s ready! — прогорланил он в сторону двери, поднялся с корточек и вышел из кабинета.