Обещание

Итэру так дерьмово, как никогда в жизни. Он тычет дрожащим пальцем по кнопке лифта и истерически шепчет «быстрее, быстрее, блять, быстрее…», но лифту кристаллически поебать на его мольбы, поэтому он ползет еще медленнее, чем обычно, и со скрипом отворяет двери, впуская в прокуренную маленькую кабинку трясущегося Итэра. По щекам неконтролируемо льются слёзы, а в голове — целый ворох мыслей, которые невозможно заглушить ничем, даже если разбить голову о стену и выковорить мозг голыми руками.

***

Итэр с волнением всматривается в заплаканное, искаженное в истерике лицо напротив, и впервые понятия не имеет, что ему делать. Парень перед ним негнущимися пальцами стирает слезы с щек и пытается сломать губы в улыбке, но у него выходит откровенно херово, из-за чего Итэра внутри выворачивает со страшной силой, и он судорожно пытается нашарить телефон в кармане, чтобы вызвать скорую, полицию да кого угодно, блять. Что вообще нужно делать в таких ситуациях? — Пожалуйста, уйди… — истерически шепчет парень, обнимая себя руками и безвольно падая на колени. Его дергает с каждой секундой все сильнее, а из горла вырываются тихие хрипы вперемешку со слезами. — Я могу вызвать скорую, — дрожащим голосом говорит Итэр, на что тот слабо мотает головой и шепчет едва различимое «пожалуйста, оставь меня». В ночной тишине чужое отчаяние ревет так оглушающе громко, хотя тот с трудом хватает воздух и с его губ не срывается ничего, громче шепота. Но Итэр как будто слышит. Слышит, как его ломает внутри, как крошатся его кости от боли и все эмоции рассыпаются словно карточный домик. Итэр не помнит, как насильно хватает полуживого парня за плечи. Как он прижимает его к себе, игнорируя слабое сопротивление и крепко стискивая чужие запястья в ладонях, и шепчет такое бессмысленное и абсолютно лицемерное «всё будет хорошо…», потому что он в душе не ебёт, кто это, что у него произошло в жизни и почему он сейчас пытался спрыгнуть с двадцать четвертого этажа. Итэр чувствует, как у самого по щекам бегут слезы. Его колошматит от пережитого стресса, и к горлу подкатывает тошнота от мысли, что он мог не оказаться здесь случайно. Мог не решить именно сегодня подняться на последний этаж, чтобы просто покурить на подъездном балконе, так как свой в квартире уже не радует. Мог не кинуться с места в ту же секунду, когда увидел, как этот парень перелазил через ограждение, намереваясь слететь вниз. Блять, он мог просто не успеть. — Оставь меня, мне не нужна помощь… — хрипит парень, наконец, оставив попытки сопротивления и просто размякая, всем телом все еще содрагаясь в тихих рыданиях. Итэр не отвечает, лишь отстраняется осторожно, все еще крепко держа за руку, после чего тянется в карман за сигаретами, мечтая только о блядской затяжке, чтобы окончательно не свихнуться от всей этой ситуации. Итэр впихивает тонкую сигарету меж губ этого потерянного парня, после чего ледяными пальцами все же поджигает ее. Они так и сидят какое-то время, крепко держась за руки и куря сигарету за сигаретой, не решаясь произнести ни слова. Потому что они не знакомы. Потому что, блять, Итэр даже имени его не знает, а ощущения на душе такие, словно они вместе прожили всю ёбаную жизнь рука об руку. К горлу вновь подкатывает тошнота от мысли, что у одного из них полчаса назад эта жизнь могла бы оборваться. — Меня Итэр зовут, — выдавливает из себя беспомощно, раздавленно и почти что неслышно, потому что внутри все еще колотит, а «хуй знает какая по счету» сигарета нихера не помогает. — Сяо… — бросает этот парень спустя пару секунд молчания, и в его голосе нет и намека на жизнь. Словно кукла. Пустая оболочка, в которой нет ни мяса, ни костей. Словно… Итэр боится озвучить это сравнение даже в своей голове, но оно всплывает яркими картинками перед глазами, потому что, глядя на эту бледную кожу, огромные темные синяки под глазами и слабо вздымающуюся грудь, невозможно не сравнить Сяо с трупом. Итэр почти истерически хватается за следующую сигарету.

***

— Я не верю, не верю, не верю… — шепчет Итэр беспомощно, едва держа себя на ногах и из последних сил не позволяя себе безвольно сползти по стенке ебучего лифта, который еле-еле движется вниз. Итэр ловит себя на мысли, что с балкона явно было бы быстрее, и его тут же прошибает практически истерическим криком, потому что все внутренности будто ножом перерезает. Он едва сдерживает подступающую рвоту, крепко зажимая рот ладонью. Дышать. Главное дышать.

***

— Почему ты постоянно приходишь? — пусто спрашивает Сяо, не поворачивая голову и лишь по скрипнувшей двери понимая, кто вновь потревожил его одиночество. — Потому что я этого хочу, — бросает Итэр и уверенно подходит ближе. Сяо слышно хмыкает, но больше ничего не говорит. Он вообще обычно не разговаривает, но все равно не уходит, позволяя Итэру встать совсем близко и повторить его позу, облокотившись локтями о кирпичную перегородку. Он на Итэра почти никогда не смотрит. Залипает куда-то перед собой безжизненными глазами и иногда беззвучно плачет, не реагируя на попытки Итэра поговорить. Он не шарахается от касаний, не противится легким в качестве поддержки объятиям. Он все принимает так отстраненно, словно ему действительно все равно. Словно все его органы чувств атрофировались, оставив тело на произвол судьбы. Прошло две недели с их знакомства, а Итэр до сих пор не знает причины. Он вообще ничего о Сяо не знает, кроме того, что тот любит курить чапман ред, смотреть на звёзды, а потом подолгу залипать на асфальт, вероятно, думая о том, как здорово было бы оказаться размазанным по нему. Итэра передергивает от этих мыслей, но сделать он ничего не может, кроме как продолжать приходить и говорить в пустоту всякую чушь про то, как он провел день, как в очередной раз сошелся и разбежался с бывшим, потому что он «тот еще ублюдок», как он закрыл, наконец, все долги в институте и теперь со спокойной душой может идти на летний отдых… А Сяо как будто и не слушает вовсе. Он все продолжает пялиться перед собой и молчать. Словно пустая марионетка без чувств. Словно мертвец, тело которого на рефлексе продолжает существование.

***

Итэр все же падает на колени, не сдерживая рвущийся наружу животный крик. Двери лифта распахиваются, он размыто видит перепуганных жильцов, которые, сука, тоже хотят спуститься вниз и мешают Итэру как можно скорее оказаться на улице. Он, кажется, отчаянно кричит им о том, что они могут пойти нахуй всем домом, пытается нащупать кнопку закрытия дверей, но едва ли что-то различает из-за стоящих в глазах слез. Кости как будто выламывает изнутри. Ощущения, словно под кожу засунули иглы, пытаясь вспороть ее к чертовой матери, чтобы разорвать каждую артерию, выпустить кровь наружу, выпотрошить его как куклу. Двери, наконец, закрываются, и Итэр проклинает этот блядский дом, этот двадцать четвертый этаж и тот самый день, когда он познакомился с живым трупом, у которого были безумно красивые глаза и бледная, фарфоровая кожа…

***

— … И он поймал меня сегодня в коридоре, представляешь? Просто схватил за руку и устроил мне сцену посреди института! — возмущенно восклицает Итэр, тут же делая нервную затяжку. — Почему нельзя просто принять тот факт, что мы расстались? К чему эти спектакли, еще и на виду у всех?.. — Он просто не может смириться с тем, что потерял тебя. Итэр замирает потерянно, забывая напрочь, что он хотел сказать. Это сон? Галлюцинации? Сяо впервые за это время ему ответил. Не послал нахуй, не попросил оставить его в покое. Нет. Он… — Ты слушал меня все это время? — удивленно спрашивает Итэр, и сердце его начинает стучать с неистовой силой, потому что Сяо, блять, поворачивает голову и устремляет свои желтые безразличные глаза прямо на него, прожигая, кажется, насквозь. — Так ты же рассказывал, — пусто отвечает Сяо, и губы его чуть ломаются в натянутой полуулыбке, которая еще больше наталкивает Итэра на мысль, что перед ним не живой человек, а лишь то, что от него осталось. Сломленное, потерянное нечто, в глазах которого нет блеска и заинтересованности в происходящем. Просто марионетка без внутренностей. Пустая оболочка. Итэр натягивает яркую улыбку, абсолютно не понимая, что ему делать дальше. — Просто ты всегда молчал, а тут так резко ответил… Я не ожидал… Если я тебя напрягаю, я могу прекратить говорить… — тараторит Итэр, чувствуя нарастающую в груди неловкость под этим пристальным взглядом. Сяо на это лишь пожимает плечами. — Ты ведь все равно продолжишь приходить, смысл стоять в тишине, — отвечает он и вновь отворачивается, раскуривая новую сигарету. Итэр глупо кивает, пытаясь собраться с мыслями. Он судорожно роется в воспоминаниях, пытаясь найти место, на котором его прервали. И теперь его трясет от волнения, потому что он знает, что его слушают. Потому что это маленький шажок к тому, чтобы наладить контакт, которого Итэр добивается уже несколько недель. Итэр вновь тихо начинает говорить, продолжая жаловаться на бывшего, вот только теперь он все чаще кидает взгляд на Сяо, в надежде увидеть хоть какую-то эмоцию от услышанного. Но тот продолжает спокойно курить, отстраненно глядя прямо перед собой. Это просто какое-то безумие.

***

Итэр выползает из лифта на коленях, не в силах поднять себя. Вся уверенность, которая была там наверху, испарилась, стоило ему оказаться на первом этаже. Все тело трясет с бешеной силой. Он должен его увидеть. Должен, блять, сдвинуться с места и выйти на улицу, но он, сука, не может пошевелиться. Словно парализованный мечется по полу, руками пытаясь помочь себе подняться. Почему все так? Блять, почему?.

***

Итэр хочет вырвать собственное сердце из груди и растоптать его ногами по блядскому асфальту, потому что он не может поверить в то, что смог за такое короткое время так глупо привязаться к этой курящей на балконе кукле. Сяо теперь разговаривает. Мало, тихо и очень редко, но все равно отвечает, и Итэру от этого так хочется плакать и смеяться, потому что он не может выдержать все эти эмоции внутри себя. Потому что с каждым днем Сяо становится как будто все более живым, и это бьет поддых сильнее, чем ожидалось. — Сегодня днем было такое пекло, что я боялся даже шевелиться. Ненавижу жару, — сетует Итэр и прикрывает глаза, с наслаждением подставляя лицо под холодный ночной воздух. — А я думал, ты любишь солнце, — отвечает Сяо тихо, и Итэр с замиранием сердца каждый раз вслушивается в его голос, потому что он все еще не может отделаться от мысли, что сейчас Сяо могло бы здесь не быть. Итэр отчаянно цепляется за мысль, что тот все-таки жив. Пусть взгляд у него пустой, пусть он выглядит как труп, но он жив, он продолжает ходить сюда курить и составлять Итэру компанию, с каждым днем подпуская его все ближе и ближе. Но если бы в тот день Итэр не успел, то всего этого бы не было. — Да, но не когда оно пытается выжечь мне мозг, — неудачно шутит Итэр, неловко посмеиваясь. Сяо понимающе кивает и, затянувшись последний раз, внимательно впивается взглядом в почти истлевший окурок сигареты. Итэр залипает. Он смотрит на тонкие пальцы, на бледные губы, с которых слетает густой табачный дым, а в голове такая каша, словно Итэр безобразно пьян. Потому что он не должен думать о том, как красив этот сломленный и морально истощенный парень, не должен игнорировать в голове тот факт, что он ничего о нем не знает, не должен хотеть поцеловать практически незнакомца, с которым он просто курит по ночам. Он, сука, не должен чувствовать влюбленность в первого попавшегося человека, но сердце скулит так отчаянно, что Итэр не может остановить собственные чувства, растущие с каждым днем все больше и больше. — А ты чем занимался весь день? — спрашивает Итэр, не ожидая ответа. Обычно Сяо либо не отвечает на такие вопросы, либо отвечает что-то в духе «спал» или «ничем не занимался». Но то, что Сяо произносит в следующую секунду своим тихим бесстрастным голосом, выбивает у Итэра воздух из легких и вспарывает их иглами изнутри. — Ждал встречи с тобой. Итэр рушится изнутри. Он распадается на атомы, потому что этот ответ — совершенно не подходит Сяо, потому что Сяо не проявляет инициативы. Он не начинает разговор первым, он почти не смотрит на Итэра, а еще он чертовски холоден и отстранён все это время. С чего бы ему говорить такие вещи? Или Итэр глупец, который все неправильно понял? — Прости, что? — переспрашивает Итэр, удивленно глядя в лицо Сяо. Тот поворачивает голову, вновь впивается своим цепким взглядом глаза в глаза и вновь беспристрастно повторяет: — Я ждал встречи с тобой, потому что ты единственный, кто продолжает пытаться говорить со мной. И Итэр пытается подавить слезы внутри себя, потому что ему кажется, что в этом спокойном и таком отрешенном голосе он слышит безграничное отчаяние, которое разъедает Сяо изнутри.

***

Итэр на дрожащих ногах вываливается из подъезда. Холодный воздух врывается в легкие, отрезвляя. Он останавливается как вкопанный, глядя перед собой. Картинка перед глазами плывет, а голос в голове почти отчаянно орет, чтобы он не шел, не смотрел, не ломал себя окончательно тем, что увидит там… Но Итэр уже чувствует, что свихнулся. Ёбнулся. Просто подох морально несколько минут назад, когда глянул вниз с балкона. Ноги сами несут его вперед, а дыра в груди с каждой секундой растет все больше и больше, выжигая сердце адским пламенем. Пусть все это будет сном. Просто сном… Итэр не слышит, но чувствует, как из глотки вновь рвется отчаянный крик. Это галлюцинации… Нужно только проснуться…

***

Итэр не может признать даже себе, что он глупо влюбился. Влюбился в эти яркие золотые глаза, в тихий голос, в бледную белую кожу на запястьях с яркими длинными порезами вдоль синих вен. Он влюбился в эту пустую куклу, о которой он до сих пор ничего не знает, но которой он готов подарить свое сердце без остатка. Итэр знает, что он ненормальный. Ему бы показаться врачу, полечить свою больную голову, но он не хочет спасения. Все, что он хочет, это коснуться тонких губ, сжать худое тело в ладонях и забрать его себе. Нагло присвоить и подарить ему частичку счастья. Итэр наивный. Он верит, что сможет Сяо спасти. Верит, что сможет подарить ему желание жить. Верит, что благодаря ему Сяо проживет долгую, счастливую жизнь… Сяо об этом не знает. Сяо не говорит, в какой квартире он живет, не говорит толком, как проводит дни. Он не открывается совершенно, даже спустя несколько месяцев оставаясь загадкой. И Итэр не знает, как к этому пришло. Он теряет связь с реальностью в ту секунду, когда Сяо впивается в него внимательным взглядом и чуть сощуривается, видимо думая о чем-то. А у Итэра мозг отключается окончательно. Он подается вперед наугад, впечатываясь в чужие сцепленные губы, и в груди словно все лопается, орошая тело изнутри кровью. Это не так, как он ожидал, потому что вместо счастья, он чувствует внезапно подкатывающую истерику. Сяо не сопротивляется. Он размыкает губы, позволяя углубить этот болезненный поцелуй, а Итэр чувствует, как по щекам скатываются слезы. Губы у Сяо мягкие, теплые, такие живые… Такие не похожие на него самого, что Итэра передергивает. Он отстраняется резко, дрожащими руками утирает слезы в лица и надрывным шепотом задает волнующий вопрос: — Зачем ты ответил? Сяо выглядит настолько безразличным, что Итэру хочется исчезнуть прямо на месте, а еще хочется его ударить до скрежета зубов, чтобы увидеть хоть какую-то эмоцию на его пустом кукольном лице. — Ты ведь хотел этого, — отрешенно произносит он, и его лицо искажается в неестественной полуулыбке. И Итэр вдруг словно осознает весь ужас ситуации. Он вновь в красках вспоминает день их знакомства, с диким страхом оглядывает наизусть выученные запястья с порезами и чувствует, как истерика вот-вот выльется наружу — Я так боюсь тебя потерять… — срывается на плач Итэр и отчаянно хватается за эти истерзанные руки. — Ты ведь все еще хочешь смерти. Сука, ты все еще хочешь этого. Я ведь прав? Сяо молчит. Он не отталкивает, не отстраняется, не грубит. Он просто молчит, с каким-то сожалением смотрит прямо в самую душу и режет Итэра без ножа. — Сука, ответь мне! — Итэр, я уже мертв. Ты спас всего лишь мое тело, — пусто отвечает Сяо. И Итэр ломается. Он заходится истерическим смехом, оседая на корточки и хватаясь за голову. Он правда так наивен, что поверил, что сможет спасти утопающего? Спасти того, кто не нуждается в спасении? — Нет-нет-нет… — беспорядочно шепчет Итэр, вглядываясь в золотые глаза напротив, когда Сяо присаживается рядом. — Это не так. Блять, это не так! — выпаливает он, вновь хватая холодные руки своими. — Дай мне шанс! Я смогу тебе помочь. Обещаю, ты снова почувствуешь себя живым… — Итэр… — Пожалуйста, Сяо, умоляю, пообещай, что не попытаешься снова! Пообещай, что дашь мне шанс спасти тебя. Обещай! Сяо снова молчит, и на этот раз на его лице Итэр отчетливо видит сочувствие. В груди сердце скулит так жалобно, так невыносимо, так… глупо и по-детски, хотя Итэр давно уже не ребенок. Он не должен верить в сказки, не должен вести себя так… — Обещаю, — шепчет Сяо, и Итэр вновь глупо подается вперед, сцеловывая сладкую ложь с этих полумертвых ледяных губ.

***

Итэр видит его. Точнее то, что от него осталось. Все тело неестественно выломано по асфальту, а вокруг лужа крови, запах которой въедается в ноздри и кружит голову. Итэр чувствует, что тошнота стоит прямо в глотке вместе с истошным воплем, который почти выгрызает себе путь наружу. — Сяо… Итэр ползет коленками по грязному асфальту все ближе, пачкает руки в чужой крови и не может поверить, что этот омерзительный переломанный труп — это правда тот, кого Итэр полюбил. Правда тот, кого он однажды спас, но так и не смог уберечь. — Сяо, ты же мне обещал… Итэр отбивается всеми конечностями от полицейских, которые пытаются оттащить его в сторону. Он рвет горло в бешеном крике и захлебывается в собственных слезах, когда его уводят все дальше и дальше от безобразного нечто, которого когда-то звали Сяо. Итэр чувствует, как сознание мутнеет с каждой секундой все больше. Он чувствует, как скатывается в нервный обморок. Он отдаленно слышит чужие голоса, но собственное сознание кричит гораздо громче, бессмысленно повторяя одну и ту же фразу, написанную на мелком клочке бумаги, который Итэр нашел в почти пустой пачке сигарет возле своей двери в квартиру. Фразу, которую Итэр теперь запомнит на всю свою жизнь. Которая теперь вырезана ножом на сердце. Выжжена раскаленным металлом на коже. «Прости, что не сдержал обещание»