Любить нельзя ненавидеть

      Минхо ненавидел Чана.       Ненавидел всеми фибрами своей души.       Минхо смотрел на него и ему хотелось гореть. Минхо смотрел и реальность ускользала от него. Чан раздражал Минхо. Очень сильно. До зуда на кончиках пальцев и боли в костях.       Минхо хотел разбить в кровь постоянно улыбающиеся губы. Никогда больше не хотел видеть эти замечательные ямочки на щеках. Клочками вырвать непослушные кудри, которые так правильно лежали в его руке. Минхо хотел наорать на Чана, нагрубить ему, прорычать десятки оскорблений. Минхо так хотел увидеть в его глазах разочарование, злость, печаль. Минхо так хотел проявления отрицательных эмоций, что сходил с ума.       Он думал, набросся Минхо на Чана, стоял бы последний и принимал бы всё, что он ему даёт? Принимал бы все удары? Или опустился бы до того, чтобы ответить? Перехватил бы руки Минхо и сжал бы их за его спиной? Минхо так хотелось это проверить.       Минхо ненавидел Чана очень сильно, но любил он его, кажется, больше. Минхо хотел Чана себе. Всего. С тёплой улыбкой, глазами-полумесяцами и мелодичным голосом. Хотел обнимать его, когда ему вздумается. Зажимать его в перерывах и целовать. Хотел чувствовать каждый кусочек его тела. Интересоваться его самочувствием. Носить ужины ему в студию и отчитывать, когда он слишком легко одевался.       Но сейчас он стоял в углу тренировочного зала. Пару минут назад он дал десятиминутный перерыв ребятам, которые последние полчаса то и делали, что смотрели на него умоляющими об отдыхе глазами. Он держался до последнего, пока Чан не вмешался и не попросил его лично. Минхо просто не мог ему отказать. Он был настолько слабым перед Чаном, что готов был слёзно его умолять о внимании. Он был таким отчаянным, что его рот каждый раз наполнялся слюнями, когда Чан с важным видом выполнял свои лидерские задачи. Минхо практически никогда не слушал его — наслаждался видом. Он обожал важного Чана. То, с каким усердием он объяснял задачи на неделю или давал наставления перед выступлением, выбивало почву из-под ног Минхо. То, как он с терпением отвечал на все вопросы участников и хвалил их, убивало Минхо каждый ёбанный раз. Минхо был таким безнадёжным, что возненавидел это. Возвёл свою одержимость в сотую степень ненависти.       Минхо думал, какой Чан в постели. Борется ли он за звание верхнего или легко может лечь под? Минхо интересовало, как звучали его стоны. Минхо хотел услышать их, пока Чан дёргался бы под ним, скуля и прося трахнуть его. Минхо хотел, чтобы Чан его умолял прикоснуться к нему. Он представлял его разбитого на своей постели с затуманенным взглядом и тяжело вздымающейся грудной клеткой. Представлял, как он кричал имя Минхо во время оргазма и просил не останавливаться, чтобы утонуть в сверхстимуляции. Минхо представлял, как Чан отсасывал ему, заглатывая член до основания. Минхо точно облизал бы каждую дорожку слюны, которая стекала бы по подбородку Чана. Он бы целовал его до боли, оставляя за собой бордовые пятна. Изводил бы его. Он слишком много представлял. Делал это слишком часто. И Минхо ненавидел то, что не мог прекратить.       Он пытался дрочить на парней из порно, но у него никогда не получалось кончить от этого. То член какой-то неправильный, то стоны противные и неестественные, то развитие не то. Минхо не мог получить удовольствие, смотря на двух неизвестных парней с экрана. Но как только его воображение вырисовывало тело Чана, Минхо начинал задыхаться. Одна лишь мысль о том, как дрочит Чан, могла довести Минхо до пика. Минхо так сильно тонул в этом. Он был в этом болоте и никто не подавал ему ветку, чтобы вытащить.       Минхо ненавидел то, как сейчас Чан стоял и подбадривал Хёнджина. Громко смеялся с его шуток и трепал его за волосы. Минхо хотелось прожечь Хёнджина взглядом. Это его Чан должен хвалить. С его шуток смеяться. И это его волосы Чан должен гладить. Ничьи больше. Не Хёнджина. Пожалуйста.       Минхо ненавидел, когда внимание Чана доставалось не ему. Он контролировал себя из последних сил на интервью и съёмках. Загнанно улыбался в камеру и делал всё, что от него требовалось. Он поддерживал фансервис с Джисоном, в нужные моменты дурашливо ругался с Сынмином. Он бы никогда не позволил себе сорвать что-то. Он бы ни за что в жизни не подставил группу. Даже если его бесило, как стилисты одевали Чана. Даже если ему хотелось выколоть глаза каждому, кто смотрел на тело Чана. Они всегда так делали. Знали, что Чан в хорошей форме и пользовались этим на полную. Минхо ненавидел Чана за то, что никак не противился этому.       Минхо выл внутри, когда видел, как взгляд Хёнджина блуждал по плечам Чана. Минхо умирал, когда Хёнджин случайно касался их.       Он не давал покоя ему весь следующий час.       — Хёнджин! — Минхо раз за разом останавливал прокат на середине. — Я не понимаю, ты птиц всех хочешь распугать? Нужно мягче. Ты трясёшь своими руками, как мельница, — Минхо закатил глаза. Он видел, как Хёнджин был растерян. Ему это, честно говоря, нравилось. И то, как Чан молчал, ему нравилось. Последнее, что хотелось Минхо, чтобы он рвался его защищать.       — Но я ведь… С этим никогда не было проблем, — отвечал младший, поворачиваясь к зеркалу. Он повторял движения и не видел в них ничего неправильного.       — Ты разве не видишь? Ты начал позже. Прыжок твой был не в то время. Ты ведущий танцор, Хёнджин.       — Да, я… — он пытался как-то оправдать себя.       — Мы прогоняли эту хореографию уже бесконечное количество раз, — Минхо не давал вставить ему и слова. — Повторяй сейчас за мной.       — Хорошо.       — Не могу поверить, что я должен это объяснять тебе, — он говорил таким тоном, что Хёнджину хотелось разрыдаться. Он тяжело сглотнул, наблюдая за движениями старшего. Минхо медленно показывал каждый элемент. Хёнджин повторял. Он честно не понимал, что Минхо от него хотел, но видел в его глазах лишь раздражение.       Минхо фыркнул и объявил последний прокат хореографии.       Он со злодейским удовольствием наблюдал за поражённым взглядом Хёнджина и немного расстроенным выражением лица Чана в зеркале. Минхо был доволен собой.       В общежитии только он был в приподнятом настроении. Он принял душ и сделал поздний ужин. Феликс с Хёнджином и Чонином сразу пошли спать. Они были вымотаны многочасовой тренировкой. Чанбин и Джисон уселись в общей комнате и включили старый боевик. Минхо знал, что через пятнадцать минут они оба будут спать, положив головы друг на друга, а он заботливо разбудит их и отправит по комнатам. Поэтому ужинал Минхо один. Не сказать, что ему было скучно. Он просматривал фотографии своих котов, отправленные ещё утром его матерью. А потом включил странный подкаст, который попался ему первым.       Он был уверен, что Чан тоже отправился спать, поэтому не обратил внимания на движения сбоку. Когда он поднял голову, он наткнулся на взгляд тёмных глаз и слегка вздрогнул от неожиданности. Минхо поставил на паузу видео и снял наушники.       Он проглатывает ком в горле.       — Что-то случилось, хён? — спрашивает Минхо, откладывая палочки в сторону. Есть он больше не хочет.       — Это я у тебя хотел узнать, — голос у Чана ледяной. С его волос стекают капли воды, а кожа красная. Он выглядит настолько красиво, что Минхо хочется плакать. Хочется снять с него оверсайз футболку и поцеловать каждый квадратный сантиметр его кожи. — Что случилось, Минхо? — Чан задаёт вопрос и не даёт путей для отступления. На миг его взгляд теплеет. — Ты в порядке? — Голос смягчается.       — Всё отлично, — Минхо кивает. — Почему ты спрашиваешь?       — Не ври мне, Минхо. Я вижу, что что-то не так, — Чан смотрит пристально, не отрывая взгляда от глаз Минхо. Ли решает, что не собирается проигрывать эту битву в гляделки. — Ты весь на взводе в последнее время.       — Так ли это? — Минхо вскидывает брови в притворном удивлении. — Ты так думаешь? — Минхо слегка закусывает нижнюю губу.       — Сегодня ты взбесился на Хёнджина ни с чего, — отвечает Чан. Он отводит взгляд и задерживается на почти незаметном верхнем ряде зубов.       — Так вот в чём дело. Хёнджин.       Минхо не замечает, как начинает злиться. Чан спросил о состоянии Минхо только потому, что он отчитал Хёнджина. Да это даже поучением не назовёшь. Минхо не думает, что он был слишком груб, но факт того, что Чан разволновался из-за Хёнджина, разжигает в нём чистую ярость.       — Ты был не прав, — безапелляционно заявляет Чан.       — Расскажи мне в чём, — голос Минхо становится ядовитым, а губы искривляются в усмешке. — Давай, скажи, где именно я был не прав, когда говорил, что Хёнджин опоздал в танце.       — Мы тренировались до этого четыре часа, Минхо. Мы все выдохлись к тому времени. И это нормально, что усталость начала проявляться.       — Почему тогда Чанбин не ошибся? Чонин? Почему ты не ошибся? — Минхо зол. Он неебически зол. — Почему никто из нас не ошибся, а ведущий танцор вдруг взял и напортачил? Или, может быть, это из-за того, что он слишком часто отвлекался на чьи-то руки, м?       Чан хмыкает. Минхо только спустя несколько секунд понимает, что сдал себя.       — Так тебя это вывело из себя? — тихо спрашивает Чан, смотря куда угодно, но только не в глаза Минхо.       — Что? Нет, — Минхо честно думает отрицать всё, но слишком быстро сдаётся. — Блядь, да. Это вывело меня из себя, — признаётся он, рассматривая Чана. Он видит, что кончики его ушей розовеют, а взгляд бегает. Минхо готов поклясться, что не видел зрелища невиннее, чем это. Минхо знает, что их сильный и грозный лидер может иногда смущаться, но он и не думал, что он может быть настолько милым. Минхо не знает, что сейчас творится в голове Чана, но ему нравится то, что Чан смущается каким-то своим мыслям, а не словам Минхо. Ведь младший ничего такого и не говорит. Но скажет. Обязательно.       — Это меня чертовски разозлило, — продолжает Минхо спустя несколько секунд молчания. — Я дал вам перерыв не для того, чтобы вы мило флиртовали в углу, — он хочет добить Чана окончательно. Увидеть в его взгляде намёк на мольбу и извинения.       — Мы не флиртовали, — Чану хочется выть. Он так долго пытался задеть Минхо. В его голове был целый план, но он не думал, что ему придётся додумывать на ходу, потому что Минхо был неприступным для Чана. Он был ёбанной скалой.       Сначала всё было просто. В один момент Чан понял, что чувствует к Минхо не просто дружескую привязанность. Он медленно осознавал свои чувства, пока не пришёл к выводу, что ему плевать, как это называется. Чан просто хотел ощущать Минхо рядом. Приходить к нему в тяжёлые дни и утопать в его объятиях. Делиться с ним всем, что происходит за день. Отправлять глупые селфи.       Но ещё Чан хотел Минхо. До дрожи в коленках. Он наблюдал за его движениями в тренировочном зале и мечтал отсосать ему у зеркал. Он так сильно хотел Минхо, что не мог удержать себя от фантазий в душе. Он кончал с его именем на губах, надеясь, что был не слишком громким. Чан не знал, что ему делать, пока не придумал этот дурацкий план по совращению Ли Минхо.       Он стал более тактильным. Абсолютно тактильным. Он обнимал любого участника, который был рядом, чтобы Минхо увидел. Чан так сильно хотел вывести его на ревность, что иногда заигрывался.       А Минхо не реагировал. Продолжал есть свой пудинг или сидеть в телефоне. Минхо был спокоен. По крайней мере, он хотел казаться спокойным.       — А что вы делали тогда? — интересуется Минхо. Он медленно поднимается с места и нависает над Чаном через барную стойку.       — Разговаривали, — Чан голову не поднимает, хотя очень хочет. Он смотрит на руки Минхо, которые упираются в стол. Чан так давно хочет почувствовать эти руки на своей шее. Он так хочет, чтобы они сжимали её, перекрывая доступ к кислороду, чтобы глаза закатывались от удовольствия, а разум туманился.       — Посмотри на меня, Чан, — Минхо твёрд в своём слове.       Чан несколько секунд колеблется. Чан утонет в Минхо, если посмотрит сейчас в его лицо. Но у него не остаётся выбора, когда терпение Минхо заканчивается и он, хватая за подбородок, запрокидывает голову Чана.       — Когда я говорю что-то, это нужно выполнять, — Минхо проводит большим пальцем по щеке Чана, вызывая у него глубокий вдох. — Ты понял меня?       Чан рассеяно кивает.       — Я не слышу, — Минхо улыбается. В его улыбке нет ни капли нежности, а во взгляде ни грамма сожаления.       — Я понял, — шепчет Чан, закрывая глаза. Он давится воздухом, когда Минхо нажимает на нижнюю челюсть и открывает Чану рот. Минхо просовывает свой палец ему в рот, гладя щеку изнутри. Он не может сдержать восхищённый взгляд, когда видит, как Чан податлив.       — Ты такой красивый, Чан, ты знаешь? Покорный. Ты так быстро сдался, — он говорит это шёпотом. Наклоняется к уху. Чан чувствует тёплое дыхание на своей шее. — Это принадлежит только мне, Чан. Запомни это.       Чан несколько раз кивает. Чан не знает, что с ним, чувствует тепло, что собирается внизу его живота, но ему так хочется соглашаться со всем, что говорит Минхо, принимать всё, что тот даёт ему, делать всё, что он прикажет. Чану так хочется быть хорошим для Минхо. Быть послушным для Минхо.       Он не сдерживает тихого стона, когда Минхо хватает губами мочку его уха и слегка посасывает. Если бы у Чана спросили, что такое рай, он бы точно рассказал про губы Минхо.       — Ты же хороший мальчик, Чанни? — спрашивает Ли, когда отстраняется от Чана и слышит тихий всхлип. Он усмехается. Минхо готов слушать всхлипы Чана всю оставшуюся жизнь. — Я не слышу.       — Да, — выдыхает Чан, поднимая взгляд.       — Ты же будешь тихим? — Минхо берёт его за руку и ведёт в свою комнату.       — Да, — тихо отвечает Чан. Он начинает слегка переживать, когда слышит, как Минхо крутит ключ в замке, запирая их. Он на пару секунд выходит в реальность, вспоминая, как он оказался здесь.       Чан всё ещё паникует, когда Минхо поворачивает его к себе лицом и толкает на кровать. Он усаживает его на самый край и встаёт между его ног. Минхо смотрит на Чана сверху вниз. И есть в этом взгляде что-то завораживающее. Так дети смотрят на игрушку на витрине магазина, так кошки смотрят на мышь.       Минхо наклоняется к лицу Чана, оставляя невесомый поцелуй на его губах. Он видит, как глаза Чана закрываются, а руки упираются сзади на кровать, и воспринимает это как зелёный цвет. Он целует его нежно, медленно. Минхо делает это даже не для Чана. Он хочет насладиться каждым миллиметром губ Чана. Он посасывает его нижнюю губу, облизывая. Минхо кажется, что он может так провести сутки, не отрываясь, но понимает, что ошибается, когда Чан касается своим языком зубов Минхо.       Минхо усмехается в поцелуй. Он точно не собирается отдавать бразды правления старшему, поэтому грубо входит в его рот языком, меняя характер поцелуя. Он углубляет его, творя безобразие с губами и языком Чана. Минхо так это нравится, что он не уверен, найдутся ли у него силы остановиться. Поцелуй мокрый. Дорожки слюны блестят на их подбородках. Чан настолько потерян, что начинает тереться промежностью о бедро Минхо. Сначала он делает это медленно, но ускоряется через короткое время.       Силы находятся.       Минхо отрывается и тихо смеётся. Он отходит от Чана на шаг, наблюдая за растерянным выражением лица парня. Чан искренне не понимает, почему он отошёл.       — Так не терпится? — спрашивает Минхо, гладя Чана по коленке. Чан тяжело дышит. — Ты так возбудился от одного лишь поцелуя? — Минхо бросает взгляд на член Чана, выпирающий из-под свободных спортивных штанов. Чан молчит. Он более чем уверен, что его тело скажет больше, чем он. Минхо, видимо, так не думает, поэтому несильно хлопает его по бедру. — Я задал вопрос.       — Да-да, — Чан всхлипывает.       — Что да? — Минхо играется. Он словно хищник, наконец забивший свою жертву в угол. Он собирается наиграться сполна, а потом, возможно, отпустить. Или присвоить. Второй вариант нравится Минхо больше.       — Да, я-я возбудился только от одного поцелуя, — щёки Чана краснеют пуще прежнего. Он столько раз представлял это, но не думал, что это настолько смущающе — он сидит перед Минхо, опираясь руками о кровать, с раздвинутыми бёдрами и твёрдым стояком.       — Такой малыш, — произносит Минхо, возвращаясь на место. Он ведёт рукой по щеке Чана, опуская на шею. Чан роняет тихий стон. — Ах, вот оно как, — Минхо улыбается. — Шея. Как я сам не догадался, — Минхо убирает руку.       — Нет, нет, нет, нет, — начинает бормотать Чан. — Верни- верни руку.       — Конечно. Обязательно верну. Но позже.       Чан разочарованно выдыхает.       — Ладно, — Чан сам не знает, зачем он отвечает. Вопроса не было. Он должен отвечать на вопросы.       — Ты такой забавный, Чан, — Минхо опускается перед ним на колени, поглаживая бёдра круговыми движениями. — Знаешь, я столько раз представлял такого тебя, — Минхо говорит тихо, не прерывая зрительного контакта. — Податливого. Послушного. Принимающего, — перечисляет Минхо, наблюдая за смущением парня. — Ты точно оправдываешь мои ожидания, — Минхо видит, как член Чана дёргается. — Ты такой молодец, Чанни, — пробует Минхо. Он видит, как уголки губ парня слегка поднимаются вверх. — Невероятный. Замечательный, — продолжает Минхо.       Чан всхлипывает. Он хочет слышать это всегда — как Минхо хвалит его. Чан обязательно будет послушным для Минхо. Он не посмеет разочаровать его.       Минхо тянет резинку штанов, опуская их к щиколоткам. Чан сам снимает их до конца.       Минхо хмыкает.       — Нижнее белье не для тебя придумали, да? — спрашивает Минхо. Он отрывает взгляд от налитого члена.       — После душа я… я не знаю, — признаётся Чан.       — Тц, — Чан думает, что Минхо не доволен. Он боится смотреть на его лицо. Он недавно только был замечательным, а сейчас он расстроил Минхо. В уголках глаз скапливаются слёзы. Чан не знает, что сделать, чтобы вернуть признательность Минхо.       Минхо, кажется, замечая состояние Чана, успокаивающе гладит его по внутренней поверхности бедра.       — Всё хорошо, — говорит он шёпотом. — Ты меня не разочаровал. Ты всё ещё мой хороший мальчик, — Минхо улыбается, когда берёт член Чана в ладонь.       Чан делает слишком глубокий вдох. Он откидывает голову назад, почти падая на спину, но успевает удержаться на локтях.       Минхо не сразу замечает конец анальной пробки.       — Ах, вот чем ты был занят так долго в душе, — говорит он, проталкивая пробку глубже. Чан выгибается в спине.       — Я-я думал… поиграть с собой после того, как поговорил бы, — он стонет, когда Минхо, вытаскивает пробку на половину и резким движением опять вводит, — с тобой, — заканчивает свою мысль.       — Хм, или ты просто изначально собирался быть оттраханным, — говорит Минхо, несколько раз повторяя свои движения.       — Да-да-да, пожалуйста.       Минхо видит первые капли предэякулята и размазывает их по головке. Чан теряется в этих ощущениях: пробка, давящая на его простату, и рука Минхо, так хорошо обхватывающая его член. У него так давно не было секса, что он готов кончить прямо сейчас. Чан пытается держаться из последних сил.       Минхо несколько раз проводит рукой вверх-вниз, а Чан забывает, как дышать, когда Минхо плюёт на его член. Он гортанно стонет. Ощущение стекающей жидкости сводит Чана с ума.       — Ты обещал, что будешь тихим.       — Прости-прости-прости, — Чан теряется в ощущениях, когда Минхо на несколько секунд берёт головку в рот. — Я-я больше не- Чан больше не будет, — он бормочет.       — Хороший волчонок.       Минхо без предупреждения заглатывает член на половину. Он расслабляет горло и берёт до основания. Чан закусывает свою руку в попытках заглушить стоны. Он тихо мычит, когда Минхо отстраняется на секунду, чтобы заново повторить сие действие. Чану хватает несколько движений, чтобы кончить. Он обильно изливается в рот Минхо, окончательно откидываясь на кровать.       Минхо поднимается с колен. Чан выглядит таким разбитым. Минхо хочется нарисовать его. И повесить эту картину в музее, потому что Чан грёбаное произведение искусства. Минхо снимает с него футболку, выкидывая её к штанам.       Чан тянется к нему за поцелуем. Минхо усмехается. Он наклоняется к шее Чана. Целует его в кадык, ловя пошлый стон. Он прикусывает кожу, следом облизывая. Чан абсолютно забыл своё обещание быть тихим, поэтому Минхо не остаётся ничего, кроме как засунуть два пальца ему в рот. Минхо не удивляется, когда Чан начинает их сосать.       Он оставляет небольшие засосы по всей шее Чана. Особенно сильно старается на переходе на плечи. Минхо уверен, останутся следы его зубов. Минхо радует эта мысль. На Чане будут его метки. Все поймут, что он занят, что единственный, у кого есть права на Чана, — это Минхо. Минхо ликует.       Чану не нужно много времени, чтобы снова возбудиться. Он сплошной электрический провод. Его руки сжимают простыни.       Он начинает ёрзать на кровати, привлекая внимание Минхо к другим частям своего тела.       — Молодец, волчонок, — Минхо отрывается от Чана. — В коленно-локтевую, малыш, — приказывает он, подходя к шкафу. Он достаёт оттуда несколько предметов и кидает их на кровать. Чан не сразу узнаёт баночку со смазкой и презерватив.       — Можно-можно без презерватива? — спрашивает он, поворачивая голову в сторону Минхо.       В его глазах столько мольбы, что Минхо не в состоянии сказать нет. Только не сейчас. Только не ему. Минхо всегда был слаб перед этим взглядом.       — Хорошо, малыш, — Минхо снимает с себя одежду, выкидывая на пол. — Всё, что ты скажешь, — говорит он, устраиваясь за Чаном. Чану хочется скулить от нежности в тоне.       Минхо вытаскивает пробку, откладывая. Он выжимает немного смазки на пальцы и прежде, чем войти сразу двумя пальцами, он наблюдает как остатки прошлой смазки стекают и Чан несколько раз сжимается вокруг пустоты.       Чан утыкается лицом в подушку, когда Минхо почти сразу находит нервный комок и начинает в него несильно биться двумя пальцами. Он целует и кусает ягодицы Чана, пуская мурашки по его телу. Минхо хочет остаться в этом моменте. В моменте, где Чан сам начинает насаживаться на пальцы Минхо, мыча в подушку. Когда Минхо добавляет третий палец, Чан останавливается.       Минхо ускоряет движения пальцами, другой рукой охватывая член парня и дрочит ему в темп. Если бы Чан мог кричать, он бы точно это делал, но всё, что ему остаётся, — это закусывать нижнюю губу. Он захлёбывается в этих ощущениях.       — Близко, — шепчет он, — я скоро. Кончу, — уведомляет он Минхо. Он отстраняется от Чана.       — Что? Почему? — Чан оборачивается на Минхо. — Почему ты остановился? — С щеки Чана скатывается одинокая слеза.       — Не плачь, малыш, — Минхо тянется рукой к его щеке, стирая слёзы. Чан негромко всхлипывает, слёзы катятся по его подбородку.       — Я так хотел, — пытается донести свою мысль, — но- но- — он замолкает, срываясь на рыдания. — Ты расстроен, да? Я был недостаточно хорошим для тебя?       — Эй, эй, всё хорошо, — говорит Минхо, целуя его в загривок. — Я доволен тобой, — шепчет он в ухо. — Ты самый лучший волчонок на свете, — он гладит его по позвоночнику. — Самый красивый, самый послушный, самый замечательный, — по мере перечисления Чан успокаивается. — Я сделаю тебе приятно, ладно? — Он поднимает голову Чана к себе.       — Да. Пожалуйста. Сделай.       Минхо опускает одну руку на шею Чана, сжимая её. Другой он размазывает смазку с бедёр Чана по своему члену и подставляет головку ко входу. Он медленно входит, вызывая у Чана тихий стон. Его движения медленные, размеренные. Он толкается под разными углами в попытках найти простату Чана. И когда он находит, Чан выгибается в спине, заставляя издать гортанный стон, а рука на его шее сжимается сильнее, подтягивая туловище Чана и прижимая к своей груди. Минхо упирается рукой в изголовье кровати, старясь удержать их обоих.       — О, боже- блядь, — Чан бормочет. В его голове нет никаких мыслей. Только сплошное МинхоМинхоМинхоМинхо. — Пожалуйста, боже. Быстрее, — просит он хрипло. — Пожалуйста, — добавляет, как будто бы это поможет. Но это же волшебное слово, так ведь? Минхо обязательно его послушает.       Но Минхо полностью выходит из него.       — Да поче- — Чан не успевает договорить, как рука на его шее перекрывает ему доступ к кислороду.       Минхо резко входит обратно. Его движения становятся быстрее, резче, жёстче. Он кусает Чана за плечи, пока тот пытается дышать.       А Чана это всё убивает. Недостаток воздуха, громкие шлепки, зубы на коже. Это всё выливается в калейдоскоп чувств, который он не в состоянии контролировать.       Он закусывает своё запястье, когда кончает, пачкая свой живот и постельное бельё под ним. Он не прекращает мычать в свою руку, пока Минхо продолжает двигаться в нём. Он отпускает его шею, прижимая его к подушкам. Чан плачет от сверхстимуляции. Минхо держит его крепко за волосы. Через несколько беспорядочных толчков он кончает внутрь Чана с низким рыком.       Он ещё несколько секунд находится внутри, а потом выходит. Минхо вытягивает грязное покрывало под Чаном, выкидывая его на пол, и укладывает его. Минхо ложится рядом.       Они несколько минут лежат молча, приводя дыхание в порядок.       — Что теперь делать? — первым нарушает тишину Чан. Он поворачивает голову в сторону Минхо, и натыкается на его взгляд.       — Сходить в душ.       — Ты понимаешь, о чём я.       — Да. Мы поговорим об этом завтра, — с Минхо не хочется спорить. — Сначала помыться, — он встаёт со своего места. — Я помогу тебе, — он подаёт Чану руки.       А Чан с удовольствием принимает его помощь. Он хочет поскорее очиститься, чтобы вернуться в эту постель и заснуть с Минхо в обнимку.       Они обязательно поговорят завтра. И кто знает, что из этого выйдет.