О беспамятных дураках и отключеном отоплении

lana Del Rey — Yes to heaven

Чонгук заходит домой в пугающую тишину. Не слышно ни кота, ни его парня, что странно, ибо обычно они вдвоем выходят его встречать с работы, а сейчас — никого. Чон снимает обувь и быстрыми шагами направляется в гостиную, где и обнаруживает двух своих котиков, спящими перед ноутбуком с «Сумерками». Он улыбается, и наклоняется, целуя Юна в носик, от чего тот улыбается во сне. А потом, не желая их отвлекать, идет переодеваться в домашнюю одежду. Чонгук только приехал из офиса и очень устал, у него буквально закрываются глаза и сил делать лишние телодвижения нет, сейчас бы в любимые, крохотные объятия, о которых он мечтал весь день. Он улыбнулся, увидев на столе в кухне рис со свининой и в этот миг в дверном проеме показалась любимая фигура. Это был Юнги, сонный, растрепанный. А Чон засмотрелся, никогда не устанет это делать. Юн был бесконечно хрупкий и мягкий. Очень худой, с тонкой талией и острыми коленями, с сахарной кожей, тонкими, маленькими пальчиками, с бупным носиком и лисьими глазками. Чонгук обожал в нем все, он любил каждую его родинку, каждый шрамик, каждый изгиб прекрасного тела. В одной руке Юн держал пушистого рыжего кота, а другим потирал глаза, пытаясь убрать сонливость. Сейчас на нем была огромная чонова футболка, что делало его еще меньше, а Чон этим наслаждался, буквально поклоняясь Юнги и его крохотности. — Привет, Котик, как спалось? — Чонгук тепло улыбнулся приглашая Юнги в свои объятия. А тот, выпустив кота, с радостью прильнул к любимому телу. Чон подхватил его на руки и сел, умещая старшего на своих коленях, тот зарылся носом в изгиб его шеи и тихо сопел, от чего Чон чуть ли лужицей перед ним не расплывался. Тот уже было потянулся за поцелуем, как Юнги резко встрепенулся, вопросительно поглядывая на Чона. — ты мандарины купил? — прозвучало угрожающе. И Чонгук вдруг вспомнил, что забыл, после работы он скорее спешил в родные объятия и не вспомнил про просьбу. — где. мои. мандарины? — Кроха, прости меня, я забыл - Чонгук выглядел действительно виновато, а его глаза были точь-в-точь как у кота из «Шрека», но Юна это ни на каплю не разжалобило, наоборот, его взгляд метал молнии, а крохотные кулачки то и дело сжимались. — прости. — так я тебя и простил, забыл он, дурак беспамятный — зло прошипел Мин. Тот вскочил с коленей Чона и унёсся в комнату хлопнув при этом дверью, а потом прозвучало ненавистное: — сегодня спишь на диване. Чон простонал, положив голову на стол, и хоть понимал, что смягчить приговор любимого у него не получится, но попросить прощения надо. — Юни, ну прости. Любимый. — он осторожно постучал в дверь, а после попытался её открыть, но та оказалась заперта. — пусти, хочешь, я тебе грузовик мандаринов куплю. — так ничего и не услышав в ответ, Чон смирился со своей участью и поплёлся на диван, есть перехотелось. «Сам виноват» — подумал Чон и улегся на диван, обнимая подушку, благо, тот у них был мягкий, и длинный. Только без своего Крохи Чонгуку холодно и одиноко было. Тот для него готов был хоть мандарины, хоть само сердце океана найти. На удивление, тот заснул быстро, усталость на работе взяла свое, и вскоре Чонгук уже спал, периодически поворачиваясь, пытаясь найти любимое тело.

<3

Юнги закрылся в комнате и на попытки Чона извинится или открыть дверь не отвечал. «Ну а что, он мои просьбы не выполняет, и я его не буду» — подумал он и со спокойной душой лег в кровать, обняв кота, только вот заснуть не получалось. Холодно. На улице осень и отопление дома еще не включили, а вечно мёрзнущего Юнги в этот период спасали только теплые объятия Чонгука. Только вот Мин гордый, сам ни за что первый мириться не пойдет. Юнги сильнее закутался в одеяло и вновь попытался заснуть. Проворочался час, а потом щелкнув дверью пошел в гостиную. Даже Юнгиева гордость перед любимыми чоновыми объятиями была бессильна. Чонгук сладко спал, и Юнги сначала даже разозлился, он там мучается, скучает, а этот дрыхнет, но огромными усилиями все-таки усмирил задетую гордость и улегся рядом. Нырнул в объятия и почувствовал как теплые руки прижимают ближе, согревают. Юнги только сильнее ластиться, носом по шее и подбородку водит, разбудить пытается. Чонгук в итоге еле глаза разлепляет, а когда Кроху видит, они у него загораются, тот глупо улыбаться начинает. — ты пришел — шепчет он, поцелуями его лицо покрывая. — куда бы я делся — недовольно бурчит Юнги, но только ближе жмется, лицо под поцелуи подставляет — ты меня так и не поцеловал — шепчет обижено. — Иди сюда, Котенок — Чон своими губами мягко к чужим прижимается, не углубляет, поцелуем всю свою любовь показать пытается. Они целуются, долго, но бесконечно нежно и мягко, у обоих от этого поцелуя в груди теплеет и всё нутро бесконечной любовью заполняется. — я люблю тебя, Котик — шепчет Чон. — и я тебя. Люблю. Юнги к груди Чона прижимается, согревается наконец, тот его напоследок в макушку целует и они засыпают. Абсолютно счастливые и влюбленные. А на утро их будит курьер и в квартиру один за одним вносят ящики с мандаринами.