Мерзко

Мерзко. Грязно. Противно. Юра сидит в ванной, чувствуя капли остывшей воды на груди. Ему не хотелось быть, ему не хотелось находиться, не хотелось больше существовать. Только раствориться и больше никогда-никогда не вспоминать тот вечер. Он хватает с полки мыло и трёт руки, ноги, стараясь смыть с себя весь этот позор. Очиститься, стереть самоненависть вместе с воспоминаниями. Юру тошнит от собственного тела, оно кажется ему слишком мерзким, осквернённым. Память неожиданно подкидывает фрагменты вчерашней ночи, где разгорячённый Костя прижимал его к себе, шептал на ухо всякие пошлости. Смотря на свои бледные мозолистые руки, он не видит всей той красоты, описанной ему вчера Костей. И от этого становится ещё хуже. Юра чувствует себя обманутым и использованным, от чего кусает губу до крови и упирается лбом в холодный кафель. Ему страшно. До сжавшихся внутренностей и подрагивающих кончиков пальцев. Он боится того, что ждёт за закрытой дверью и того, что будет этой ночью. Каждый вечер он сгорает в чужих руках и собственных муках. Он брезгует, ненавидит, но не может противостоять и от этого его тошнит ещё больше. Слабый, сломленный и невольный, Юра не может больше так жить, не может больше терпеть. Перед глазами возникает вечно хмурое лицо Даниса, в голове звучит его глубокий голос, на этот раз выплёвывающий слова в небывалом презрении. "Это не удел настоящих мужчин, кустым. Брось, пока не заразился этой гомосятиной!" Юра дрожит, чувствуя, как в глазах собираются слёзы. Он не послушал брата, он его подвёл и опозорил. Теперь тот никогда на него не взглянет без отвращения. Хотя, Юра опасается, что уже никогда Даниса и не встретит. Раздался всхлип. Слёзы мешались с водой, а ладонь душила всхлипы. Хотелось исчезнуть из этого мира, чтобы больше никто не видел его позора. Но больше хотелось скрыться от себя. Забыть последние месяцы как страшный сон и бежать-бежать-бежать. Но на горло давит ошейник, а держащий поводок человек сейчас стучит в дверь: — Юра! Всё хорошо? Юра неслышно рыкает, одним лишь инстинктом самосохранения затыкая желания огрызнуться и послать куда подальше. Этот Костя другой совсем, неизвестно, что ещё он может сделать и Юра этого боится. Ведь его уже похитили и заперли в чужой квартире под взглядом безумно поблёскивающих янтарных глаз. " Опасность, опасность!" — вопило подсознание, пока Юра выравнивал дыхание. — Да, всё в порядке. Голос практически не дрожит и можно выдохнуть немного поспокойнее, ведь шаги отдаляются от двери. Но мысли. Они остаются и всё терзают-терзают голову. Ведь это тупик. Он в ловушке, выхода из которой нет . А тени сгущаются, из-за ближайшего поворота раздаются тяжёлые шаги и звериный рык. Юра подаётся назад и чувствует под сжавшимися пальцами тусклую траву, а спина упирается в, сокрытую во тьме, живую изгородь. Как наяву видит огромную уродливую фигуру монстра, покрытого складчатой болотной кожей. Распахнутая пасть с тысячей маленьких клыков приближалась, уже готовая откусить ему голову. Неконтролируемая дрожь. Всё внутри вопит отвернуться, не видеть эту погибель, но Юра взгляд так и не отводит. Смотрит. И ахает. Потому что глаза у чудовища отблёскивают золотом и голодной одержимостью. Они не моргают, не отрываются от Юры и неожиданно оказываются совсем близко. Крик. Кричать. Он должен позвать на помощь, но не может выдавить и звука, в панике пытаясь отшатнуться и шарит-шарит ладонями по земле. Под пальцами оказывается что-то твёрдое, что-то металлическое, что-то острое. Его спасение! Руки дрожат, он сам весь дрожит, но упрямо сжимает что-то и... проводит по своему запястью. Жидкость густая, вязкая потекла по пальцам, унося с собой боль и страх. Монстр кажется нелепой детской игрушкой и Юра заливается смехом. Проводит ещё раз, показывая, что больше не боится. Подносит к лицу руку, слизывает металлическую на вкус жидкость, не переставая хохотать. Поднимается на ноги, хлопает, потому что да, да, да он наконец-то нашёл силы противостоять собственному страху! Делает шаг вперёд и проводит, проводит по запястью ещё. Это его оружие, его спасение. Чудовище отступает, являя ему счастливые лица Камалии и Даниса. Те улыбаются, зовут к себе, и Юра бежит навстречу, размазывая по лицу кровь. Они здесь! Они рядом! И совершенно на него не злятся! Впереди белый свет, в который Юра не задумываясь ныряет, надеясь встретиться с покинувшими его братом и сестрой. И растворяется... ... Вода в ванной давно остыла и смешалась с кровью. Бездыханное тело Юрия Татищева застыло уже навсегда, ослабевшая рука выронила бритву.

***

Ужин был готов. Великолепный и такой аппетитный, что аж не терпится попробовать. Костя вдыхает восхитительный запах свежего мяса, выкладывая маленький кусочек блюда на дегустацию. Вилка и нож, отражающие свет зажённой свечи и вкус человеческого сердца на языке. На столе покоится череп, а в холодильнике законсервированный мозг. Костя улыбается, чувствуя растекающуюся во рту кровь. Зато Юра всегда будет с ним.